Сосед - Данан Рози - Страница 6

– Сотрудникам мэрии пришлось звонить в пожарную службу, чтобы Джилл освободили. К тому моменту об этом уже написали все местные газеты.

На следующий день о случившемся знал весь ее класс. Но это был не первый и не последний заголовок, в котором фигурировала ее фамилия. А теперь Клара, как и Джилл, рискнула во имя любви и проиграла.

– Твоя тетя, судя по всему, крутая. – Джош встал в конце длинной очереди к кассе.

– К сожалению, мой дедушка другого мнения. Это шоу стоило ему работы. Наверное, следовало упомянуть, что мэром в то время был мой дедушка.

Клара помнила, как ее поразило, что мужчина, который очень любил свою дочь, отвернулся от нее.

– Вскоре Джилл переехала в Лос-Анджелес. Мы не сожгли все ее фотографии или что-то в этом роде, просто больше не упоминаем о ней. Как будто ее никогда не существовало.

Сердце Клары сжалось при мысли о бабушке и родителях, которые так игнорировали Джилл, что она сбежала. Она представила себе все то одиночество и стыд, что пришлось пережить тете, и вздрогнула. Всю жизнь Клара старалась избежать подобной участи. Безупречные табели успеваемости, строгое соблюдение комендантского часа – ее репутация была безупречной. Она жила дома, пока училась в колледже, а затем, в аспирантуре, всегда была на связи, помогала улаживать конфликты и гасить скандалы в зародыше. Но как бы она ни старалась оправдать ожидания своей семьи, высокая планка Уитонов была недостижима.

– Позвони ей, – сказал Джош, когда они стали выкладывать покупки на ленту у кассы. Клара потрясенно смотрела, как он разгружает тележку и не сортирует продукты по группам, чтобы потом было удобнее их упаковывать.

– Уверена, она занята.

– Позвони, – повторил он. – От одного звонка ничего не случится.

Глава 3

На следующий день Клара позвонила в офис Джилл в полной уверенности, что та не захочет говорить. Джош не знал и не мог знать, насколько глубоки раны у членов ее семьи. Скандалы Уитонов разрушали жизни, браки, бизнес. Клара боялась, что Джилл внутренне сильно изменилась и вместо своей тети она встретит чужого человека. Но эти переживания оказались напрасными. После короткого, хотя и неловкого телефонного разговора Джилл предложила пообедать вместе в ресторане рядом с ее офисом.

Клара надела брючный костюм, в котором ходила на собеседования, заказала машину и поехала в Малибу. Ресторан оказался очень приятным местом с разнообразным меню, где только различным видам тостов с авокадо отводилось две страницы. После неловких объятий Джилл откинулась на спинку стула.

– Я так рада, что ты позвонила, Клара. Какой приятный сюрприз! Не могу поверить, что ты такая взрослая.

– Спасибо.

До отъезда тети Клара всегда восхищалась ее непринужденной холодностью в общении, что выделяло ее среди других жителей Гринвича.

– Сожалею, что не позвонила раньше.

Она не могла произнести слово «тетя». В течение десяти лет Клара слышала, как эту женщину называли «позором семьи». Джилл не понаслышке знала, каково это – не оправдать семейных ожиданий.

– Расслабься. – Джилл отмахнулась от извинений. – Я тебя не виню.

Ее голос был словно мед, смешанный с виски. А когда эта уже немолодая женщина встряхнула своими длинными темными волосами, Клара вдруг поняла, что больше похожа на тетю, чем на мать. Лили Уитон всегда была тоненькой, миниатюрной и идеальной с ног до головы – от ухоженного каре до ладно скроенных пастельных капри. Лили была как ровная полоска на ткани, а Джилл и Клара – турецкие огурцы.

– Ты не злишься? – Клара прикусила нижнюю губу.

Джилл погрустнела и долго смотрела в меню.

– Прошло уже достаточно времени. Хотя, возможно, мне есть что сказать отцу. В любом случае, я очень рада тебя видеть. У тебя волосы короче, чем на фотографиях, которые мама прислала после твоего выпускного.

Клара пролила холодный чай на скатерть.

– Мама отправляла тебе фотографии?

Насколько она знала, ее мать никогда не нарушала семейных порядков. Связываться с Джилл, персоной нон грата, было запрещено.

– Да, каждые пару месяцев вот уже несколько лет. Лили отправляет их по электронной почте. – Глаза Джилл повеселели. – Она очень тобой гордится.

Клару обожгло чувство вины.

– Я должна была стать ее утешительным призом, но отказалась от этой привилегии.

– Я знаю, каково это. – Джилл печально улыбнулась. – Почему-то мужчинам в нашей семье все сходит с рук, в отличие от женщин. Твоя мама пережила множество потрясений из-за отца и брата, а теперь из-за Оливера. Это очень нелегко.

Да, Лили не знала, что значит легко. Однажды, когда Кларе было шесть, она вышла ночью попить и увидела, как мать сидит за кухонным столом и рыдает после очередной скандальной новости в прессе. Тогда она забралась к матери на колени и пообещала никогда ее не расстраивать, не причинять ей душевной боли. И всего несколько дней назад она добровольно нарушила свой обет. Джилл положила ладонь на руку Клары.

– Все хорошо?

Клара кивнула, запивая комок в горле чаем со льдом.

– Ты скучаешь? Я имею в виду, по Гринвичу?

Хлебные крошки снежинками сыпались между пальцев Джилл, когда она рвала на куски багет.

– Конечно, время от времени. Никогда не привыкну к летней погоде на Рождество. Но я рада, что получила возможность начать все с чистого листа. Я наделала много ошибок, но по крайней мере они принадлежат мне. Я даже горжусь тем, что взяла на себя полную ответственность за последствия своих действий, какими бы они ни были.

Протирая линзы солнцезащитных очков тканевой салфеткой, Джилл продолжила:

– Но хватит обо мне. Что привело тебя в Лос-Анджелес?

С чего начать? Большинство аргументов Клары в пользу переезда были слишком унизительны. Она пыталась выбрать тот, который не выставил бы ее в идиотском свете. Я переехала сюда, потому что мне уже за тридцать и большую часть своей жизни я провела в академическом коконе, укрываясь от реального мира. Виной тому четырнадцатилетняя безответная любовь. Но я устала нести бремя ожиданий нашей семьи.

В итоге она предпочла сокращенную версию истории об Эверетте. При воспоминании о его внезапном отъезде у нее заболел живот. По крайней мере в этой версии очень кратко говорилось о ее слабости. Пересказ своей нелепой жизни, пусть даже в общих чертах, по касательной, принес облегчение. Клара закончила, Джилл сидела, подперев рукой подбородок.

– Понятно. После всего этого я обязана спросить: что такого особенного в Эверетте Блуме?

Этот вопрос преследовал Клару с юности.

– С Эвереттом я чувствую себя в безопасности. Я ведь знаю его с самого детства. Это как варка лобстеров. Мы подружились, когда вода в кастрюле была еще холодной, а потом она закипела и он превратился в красавца, но мне было по-прежнему комфортно с ним в отличие от других привлекательных мужчин, рядом с которыми я просто теряюсь.

– Медленное кипение или быстрое – болезненно в любом случае, – заметила Джилл. Кларе нечего было возразить.

– Мы знаем друг о друге все. Наши семьи дружат. Это так просто. Уверена, если бы я смогла показать себя с другой стороны, он бы увидел во мне не соседку-отличницу с кривыми зубами, а кого-то другого, кто очень ему подходит. Кроме того, никогда в жизни я не поступала эгоистично или импульсивно. Мне хотелось узнать вкус приключений, но все закончилось провалом.

Из ее кармана донеслось чириканье мобильного, привлекая к их столику взгляды раздраженных посетителей.

– Извините.

Она разблокировала экран.

– Ох, черт подери.

– Что случилось?

– Ничего. Извини. Это мой новый сосед. Я дала ему свой номер на всякий случай, и теперь он не перестает посылать мне селфи.

Сообщение гласило: «SOS! Нам очень нужна туалетная бумага!!!». Прилагалось и фото Джоша с открытым ртом в безмолвном крике боли. Джилл опустила меню.