Голый край (СИ) - Пешкин Антон - Страница 72

— Ир! — крикнула я, и снова оружие было направлено на пакицета.

Чудовище омерзительно извивалось всем своим огромным телом, а затем резко устремилось в нашу сторону.

— ЙОР! — срывая голос, заорала я, и снаряды снова не нанесли ощутимого ущерба цели.

Лишь один из них был действительно эффективен. Толстая тетива Баллисты низко тренькнула, дерево от напряжения заскрипело, и огромный болт на скорости вонзился чудищу в тело. Из его туши мощным потоком брызнула горячая, алая кровь.

Но пакицет взметнулся вверх, изгибаясь всем телом и своим рыком, казалось, сотрясая небеса. Его массивная, уродливая голова столкнулась со скалой, отчего она отчаянно задрожала, огромные зубы сверкнули на солнце, а затем раздался омерзительный хруст, сопровождавшийся влажным чавканьем.

Одним укусом зверь забрал жизни двух мужчин и трех женщин. Они не успели даже закричать — их тела мгновенно превратились в ужасающее месиво из осколков белесых костей, крови и красного мяса. Все это напоминало ужасный кошмар, но только это была реальность.

Люди закричали, многие бросили арбалеты и побежали, куда глаза глядят. Я хотела было крикнуть на них, призвать к порядку, вернуть в строй, но мое тело меня совершенно не слушалось, и от страха я не могла вымолвить ни слова.

А чудовище, оглушительно взревев, снова поднималось над скалами.

Дальше мое тело двигалось будто бы само по себе.

Я бросила лук и подбежала к баллисте. Да, мне не хватало роста для стрельбы вперед или ниже меня, но враг был надо мной, а значит я могла выстрелить!

Свен понял все без слов. Он поднял с земли кого-то из мужиков, и они с громкими стонами стали натягивать толстую тетиву, но их сил не хватало.

Откуда ни возьмись, на скалах появился Снорри.

— Майя! — взревел он, словно обезумев, и бросился помогать Свену и другому солдату.

Вместе они, наконец, привели баллисту в заряженное положение, и Свен вложил снаряд в желоб.

Вдох.

Я прицелилась, глядя в глаза самому ужасу. Пасть чудовища раскрылась, обнажая ряды огромных, похожих на мясорубку зубов, покрытых ошметками тел моих соплеменников.

Выдох.

Я нажала на рычаг, буквально ударив его ладонью, и тетива с грохотом запустила снаряд в цель. Плечи баллисты затрещали и, не выдержав, обломились пополам, беспомощно повиснув на тетве.

Огромный болт угодил чудовищу прямо в небо, пронзая тонкую кость и мозг. Вверх взмыли ошметки его серого вещества и потоки крови, забрызгивая меня и тех, кто с ужасом смотрел на это.

Глаза чудовища будто бы погасли, помутнели. Огромная туша с оглушительным грохотом упала на скалы.

Мы победили.

Я победила.

Эпилог

Зима прошла незаметно.

Это были холодные, но спокойные четыре месяца, которые мы провели, отдыхая от всех забот и проблем. Ведь и отдыхать когда-то нужно, верно? К тому же, весной нас ждало много работы.

То, что мы могли сделать сейчас, мы уже сделали — остаток скалы, мешающей оттоку воды, был раздроблен, но с наступлением морозов вода замерзла, и уже не было того бурного потока, что прежде. Тем не менее, я была как никогда уверена, что теперь все будет хорошо. Наконец-таки у нас все будет хорошо.

По вечерам наш скальд, старик Хендерсон, рассказывал истории о деяниях прошлого, и детям особенно нравилось слушать легенду об Уне — старшем вороне. Младшим же вороном некоторые называли меня.

Хьялдур продолжал помогать тем, кому требовалась помощь — болезни никуда не делись, но теперь, имея неплохие запасы лекарств и мыла с осени, нам не были страшны никакие эпидемии, тем более что комары зимой уже не пищат у тебя над ухом и не разносят заразу.

Мы с пиявками продолжали тренироваться, и в кои-то веки мы снова могли побыть детьми, как и все остальные. Еще жива была память о том, что я совершила с предателями, но мне и не нужно было иной компании кроме моих верных маленьких террористов.

В кои-то веки я была счастлива. Счастлива холодной зимой, счастлива весной, когда вода быстро уходила из болот, обнажая мягкий, плодородный перегной, готовый отдать все свои соки, чтобы накормить мой народ.

Наступило время покоя. Можно, наверное, дать себе поблажку и немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть расслабиться.

И только одно не давало мне спокойно побыть обыкновенным ребенком.

Голос, что я слышала по ночам:

"Ты забыла свое имя."