Литературный призрак - Митчелл Дэвид - Страница 4

Но сосудов у меня не осталось, и пришлось терпеть этих нечистых, болтающих, пердящих, смердящих, плодящихся и размножающихся кретинов. Я буквально чуть не задохнулся.

Спустился с холма, зашагал под пальмами.

На ладони левой руки находится точка – альфа-рецептор. Когда Его Провидчество впервые удостоил меня личной аудиенции, Он повернул мою руку ладонью вверх и легонько надавил указательным пальцем на эту точку. Я почувствовал странный толчок, как удар электрическим током, только приятный, а после обнаружил, что моя способность к концентрации учетверилась.

В тот благословенный день, три с половиной года назад, шел дождь. С горы Фудзи строем спускались облака. На холмах вокруг Прибежища волновались под восточным ветром нивы. Двенадцатью неделями раньше Братство зачислило меня на программу для начинающих, а утром мы с младшим секретарем казначейства завершили важное дело. Я подписал документы, которые освободили меня из плена материального мира. Отныне мой дом со всем имуществом, банковский и пенсионный счета со всеми накоплениями, автомобиль и даже карточка члена гольф-клуба принадлежали Братству. Я почувствовал такую свободу, о возможности которой даже не подозревал. Родные – я имею в виду нечистую, биологическую семью по плоти и крови – меня не поняли, как и следовало ожидать. Всю мою жизнь померя́ли они по линейке успехов и поражений, засекая каждый миллиметр в ту или иную сторону, и вот я сломал проклятую линейку об колено. В последнем письме, которое я получил от матери, она сообщала, что отец вычеркнул мое имя из завещания. Как сказал Его Провидчество в Сакральном откровении номер 71, «ярость одержимого бесом подобна крысе, которая тщится прогрызть священную гору».

Вообще-то, они меня никогда не любили. И слова такого не знали бы, если б не телевизор.

В сопровождении министра безопасности Его Провидчество спускался по лестнице. По мере Его приближения становилось светлее. Передо мной возникли Его ноги в сандалиях, затем пурпурное одеяние, а потом и весь Его возлюбленный облик. Его Провидчество улыбнулся мне – благодаря дару телепатии Он уже знал, кто я и что сегодня сделал.

– Я учитель, – сказал Он.

Я опустился на колени, и Он дозволил мне поцеловать свой священный перстень с рубином. Я чувствовал его альфа-эманации, как компас чувствует магнитный полюс.

– Учитель! – ответил я. – Наконец-то я дома.

Его Провидчество говорил красиво и ясно, слова исходили будто не из уст, а из очей.

– Ты вырвался из гнездилища нечистоты, младший брат мой. Сегодня ты обрел новую семью. Старую плотскую семью ты оставил и присоединился к новой, духовной. Отныне у тебя есть десять тысяч братьев и сестер. К моменту, когда наступит конец света, нас будет миллионы по всему миру. Наша семья будет расти и пускать корни во всяком народе. Мы обретаем плодородную почву и в других странах. Наша семья будет расти, пока не вберет в себя весь мир. Это не фантазия. Это неизбежная грядущая реальность. Что ты сейчас чувствуешь, новообретенное дитя нашего царства без границ, без страданий?

– Блаженство, Ваше Провидчество! Какая удача – испить из источника истины, когда тебе нет еще и тридцати!

– Младший брат мой, мы оба знаем, что отнюдь не удача привела тебя к нам. Тебя привела любовь.

Он поцеловал меня. Словно уста вечной жизни коснулись моего лба.

– По словам министра образования, твой альфа-потенциал растет не по дням, а по часам, – сказал Учитель. – Если так пойдет и дальше, со временем мы сможем поручить тебе важное задание.

Сердце чуть не выпрыгнуло у меня из груди. Они говорили обо мне! Я всего-навсего какой-то новичок, а они говорили обо мне!

В кофейнях и магазинах, в офисах и школах, на гигантских экранах торгового центра, в каждой квартирке, похожей на клетку для кроликов, люди смотрели новости с репортажами об очищении. Горничная пришла прибрать в моем номере и без умолку тарахтела об увиденном. Я не прерывал ее. Она спросила, что я об этом думаю. Ответил, что я всего-навсего инженер-компьютерщик из Нагои и не разбираюсь в таких вещах. Мое безразличие она сочла недостаточным, от меня требовалось возмущение. Пришлось ломать комедию, чтобы не вызвать подозрений. Горничная упомянула о Братстве. Похоже, мерзкие журналисты все-таки стали тыкать в нас своими грязными пальцами, хоть мы и предупреждали.

В середине дня вышел купить шампунь и мыло. Дежурная сидела спиной, не отрывая глаз от телевизора. Телевидение извергает скверну и ложь, оно повреждает участок коры головного мозга, ответственный за альфа-потенциал. Но я подумал, что несколько минут не принесут мне большого вреда, и стал смотреть вместе с ней. Двадцать два человека очищены полностью плюс несколько сотен наполовину. Недвусмысленное предупреждение для нечистых.

– Не могу поверить, что это произошло в Японии, – сказала дежурная. – В Америке – еще куда ни шло. Но чтобы у нас?

«Эксперты» за круглым столом обсуждали это «злодейство». Среди экспертов – девятнадцатилетняя поп-звезда и профессор социологии из Токийского университета. Почему японцев так интересует мнение поп-звезд и профессоров социологии? Без конца показывали одни и те же кадры: толпы недоочищенных пытаются вырваться из метро, зажимают платками рты, блюют и расцарапывают себе глаза. Как сказал Его Провидчество в Сакральном откровении номер 32, «если твой глаз влечет тебя ко греху, вырви его». Потом крупным планом – очищенные, смирно лежат там, где их настигла благодать. Потом – их кровные родственники, рыдают в своем неведении. Потом – премьер-министр, самый непроходимый тупица из всех, клянется, что не обретет покоя, пока «организаторы и исполнители этого чудовищного преступления не будут преданы суду».

Как слепы они в своем лицемерии! Неужели не видят, что настоящее злодейство – это ежедневное, ежечасное убийство души человеческой, которое совершается в современном мире! Братство всего лишь попыталось противостоять подлинному чудовищу – веку нынешнему. Преступному веку. Первая схватка в долгой войне, в которой нам суждено победить.

Неужели люди не могут понять, что сопротивление бесполезно? Этот жалкий политик, взяточник, лицемер, слепой таракан, неспособный даже уразуметь, в каком дерьме он барахтается. Неужели эти низшие, нечистые существа всерьез рассчитывают одолеть Его Провидчество и помешать Его замыслам? Одолеть бодхисатву, который может становиться невидимым по желанию, перемещаться в пространстве, дышать под водой? Предать Его самого и Его верных слуг их «суду»? Это мы – вершители правосудия! У меня лично альфа-потенциал пока слабоват – телепатией или телекинезом не воспользуешься, но ведь и нахожусь я за сотни километров от места чистки! Никому и в голову не придет искать меня здесь.

Я выскользнул из прохладного вестибюля гостиницы.

Всю неделю я вел себя тихо, но чрезмерная незаметность тоже могла привлечь внимание. Поэтому я делал вид, будто у меня деловые встречи, и с понедельника по пятницу ровно в восемь тридцать проходил мимо дежурной, бросив через плечо «Доброе утро». Время тянулось еле-еле. Наха – заштатный городишко. По проспекту с важным видом расхаживают американцы с военных баз, которыми усыпаны эти острова. Многие под руку с местными женщинами. Японки едва прикрыты узкими полосками ткани. Местные мужчины подражают иностранцам. Я ходил по универмагам, смотрел на бесконечные толпы алчущих и покупающих. Ходил, пока ноги не заболят. Потом отправлялся в кофейню, где полки ломятся от журналов, а в них ничего, кроме забивающего мозги мусора. Прислушивался к разговорам бизнесменов, которые покупают и продают то, что им не принадлежит. Потом снова гулял. Лентяи-служащие зевали перед грохочущей пустотой игровых автоматов патинко – как и я когда-то, пока Его Провидчество не открыл мне внутреннее зрение. Туристы с материка обходили сувенирные лавки, покупали коробки с низкопробным дерьмом, которое никому больше и не нужно. На тротуаре иностранцы торговали без лицензии наручными часами и дешевыми украшениями. Забредал я в галереи игровых автоматов, куда сползаются после школы дети с отравленными мозгами и прилипают к экранам, на которых сражаются злые киборги, призраки, зомби. Те же магазины, что и везде, – «Бенеттон», «Найк», «Бургер-кинг»… Думаю, сейчас во всех городах мира центральные улицы похожи друг на друга. Я углублялся в закоулки. Во дворах хозяйки выбивали футоны, из года в год, и так шестьдесят лет подряд. Гончар с рябым лицом склонился над своим кругом. Смертельно больной старик на крыльце ремонтировал детский трехколесный велосипед, кашлял, не вынимая сигареты изо рта. Беззубая женщина ставила свежие цветы в вазу у семейного алтаря. Потом я отправился в старый рюкюский замок{6}. Во дворе – автоматы с напитками и магазин под названием «Святой воин», в котором не продают ничего, кроме брелоков для ключей и фотопленки. На древних бастионах копошились старшеклассники из Токио. Мальчишки ничем не отличались от девчонок – длинные волосы, серьги в ушах, брови с пирсингом. Девчонки – вылитые паукообразные обезьяны – хихикали в мобильные телефоны. Если возненавидишь их, Квазар, придется возненавидеть весь мир.