Мы начинаем в конце - Уитакер Крис - Страница 15

– Правда, миссис Тэллоу? – спросила Дачесс, выдержав паузу.

– Конечно. Наш старший тоже остается. Поучит ребят какому-то особенному броску.

Робин глядел умоляюще.

– Мы привезем Робина к ужину, – заверила Лия.

Дачесс отвела брата в сторонку, опустилась коленями на песок. Взяла в ладони мордашку мальчика.

– Обещай, что будешь хорошо себя вести.

– Ага. – Робин косил назад, на Рикки, который уже взялся рыть тоннель в песке. – Я буду послушным. Клянусь.

– Держись рядом с ними. Не убегай. Говори «спасибо» и «пожалуйста». И ни слова про маму, понял?

Робин кивнул с максимально серьезным видом. Дачесс чмокнула его в лобик, махнула Лии Тэллоу и по раскаленному песку пошла к скале, у которой ждал велосипед.

К тому времени как Дачесс добралась до Сансет-роуд, пот струился с нее ручьями. Последние пятьдесят ярдов она проделала пешком, толкая велосипед перед собой. Остановилась возле кинговского дома.

Винсент Кинг работал наждачкой, пот капал с подбородка. Несколько минут Дачесс молча наблюдала за ним. Мускулы по всей длине рук, а сами руки худощавые, жилистые. Нет этой фальшивой бугристости, какую демонстрируют пляжные качки. Дачесс пересекла улицу и остановилась у подъездной дорожки.

– Помочь хочешь? – Винсент отвлекся от работы, уселся на крыльце в обнимку с недоошкуренной доской. Свободную руку он протянул Дачесс.

– Была охота тебе помогать.

Он снова занялся ошкуриванием. Дачесс прислонила велосипед к забору и сделала несколько шагов по дорожке.

– Может, попить тебе принести? Или еще что-то надо?

– Ты – чужой.

Она заметила: когда Винсент Кинг тянет руку, из рукава футболки выныривает татуировка. Текли минуты. Винсент работал, Дачесс наблюдала.

Минут через десять она подошла еще чуть ближе.

Винсент снова прервался.

– Ты его знаешь – в смысле, мужчину, который приезжал той ночью?

– Он так на меня смотрит, будто насквозь видит.

– Часто он бывает у вас?

– В последнее время что-то повадился. – Дачесс отерла пот со лба, да не ладонью, а всем предплечьем, с размаху.

– Хочешь, я Уоку скажу?

– От тебя мне ничего не надо.

– Тебе есть к кому обратиться, кроме Уока?

– Я – вне закона; у меня в предках сплошные бандиты.

– Я дам тебе свой телефон. Позвонишь, если этот тип снова заявится.

– Даллас Студенмайр за пять секунд уложил троих. Я – его наследница – уж как-нибудь справлюсь с одним.

Дачесс помялась с ноги на ногу, почувствовала, что сильно тянет бедро; подошла наконец к дому и села на нижнюю ступень крыльца. Винсент Кинг сидел пятью ступенями выше.

В очередной раз он вернулся к работе. Сгорбленная спина, размеренные движения, рука ходит вперед-назад, вкусно шуршит по дереву наждачная бумага. Дачесс взяла занозистый чурбачок и обрывок наждачки, тоже занялась ошкуриванием.

– Почему ты не продашь дом? Он же старый!

Винсент стоял на коленях, будто паломник перед святыней.

– Говорят… в смысле, я слышала в закусочной у Рози – что тебе за эту лачугу дают целый миллион. Ну или не знаю сколько – кучу денег, в общем. А ты упираешься.

Винсент глядел куда-то мимо дома, причем так долго, что Дачесс начала подозревать – а не видит ли он там нечто ей недоступное?

– Этот дом построил мой прадед. Когда Уок привез меня… ну оттуда… – я буквально выдохнул. Не весь Кейп-Хейвен перестроили, перекроили, думаю; кое-что знакомое осталось. Я сейчас не только о курортниках, от которых плюнуть некуда; нет, не только о них… – Винсент помолчал, будто у него иссякли слова и мысли. – Тогда… давно… я не был отпетым мерзавцем. Вспоминаю и вижу: тот парень – не законченный выродок.

– То тогда, а то теперь.

– Знаешь, тюрьма гасит любой свет. А этот дом… он будто костерок. Маленький такой, слабый – а все же горит и греет. У меня другого костерка не будет. Затопчу этот – останусь в полном мраке и не увижу больше…

– Чего ты не увидишь?

– Тебе никогда не казалось, что человек глядит вроде на тебя, а будто бы сквозь?

Дачесс не стала отвечать, раскрываться перед ним. Поправила бантик, перешнуровала кроссовки.

– Как погибла Сисси?

Винсент Кинг опешил, качнулся в тень – солнце жарило теперь только одну его руку. Он прищурился, уточнил:

– А мама тебе не рассказывала?

– Мне нужна твоя версия.

– Я взял машину брата.

– А брат где был?

– На войне. Про Вьетнам знаешь?

– Да.

– Я хотел произвести впечатление на девчонку, вот и взял машину брата.

Дачесс знала также, кто была та девчонка.

– Мы покатались, я отвез ее домой, а сам поехал в Кабрильо. Знаешь, наверное, указатель на хайвее, перед поворотом?

– Ну, знаю.

– Где мне было предвидеть, что я ее собью? – Винсент теперь говорил шепотом. – Я даже скорость не сбавил.

– Что она делала одна на хайвее?

– Искала свою сестру. Твой дедушка работал иногда в ночную смену. На этой фабрике, «Тэллоу констракшн» – она ведь никуда не делась, правда?

Дачесс пожала плечами.

– Вроде стоит пока.

– А днем он отсыпался. Следить за сестренкой должна была Стар.

– Но не следила.

– Я ей позвонил. Мы выпили по паре банок пива. Вчетвером – с нами были еще Уок и Марта Мэй. Ты знаешь Марту?

– Нет.

– Конечно, откуда тебе знать… Это я счет времени потерял. Короче, она оставила Сисси перед телевизором.

Никаких интонаций, будто Винсент Кинг повторял давно заученное, вызубренное, может, даже записанное на пленку. Ну вот и что от него осталось – как от человека?

– Как они тебя вычислили?

– Просто Уок – прирожденный коп. Чутье у него особое, что ли. В ту же ночь он ко мне явился. Увидел вмятину на машине.

Дальше они работали в молчании. Дачесс, стиснув зубы, возила наждачкой, пока не заныло плечо.

– Тебе надо быть максимально осторожной, – произнес Винсент. – Повидал я типов вроде этого Дарка. Глаза у них… неживые. По глазам сразу все ясно.

– Я не боюсь. Я сильная.

– Знаю.

– Нет, не знаешь.

– На твоем попечении брат. Это огромная ответственность.

– Я спальню запираю, чтобы он ничего не увидел. Правда, ему многое слышно. Только он всё списывает на страшные сны.

– Разве запертому ему безопаснее?

– В спальне ничего плохого не случится. Не то что в гостиной.

Винсент Кинг не возразил. Он будто блуждал мыслями где-то далеко, будто взвешивал некое решение, отнюдь не легкое. Наконец глянул Дачесс в глаза.

– Вне закона, говоришь?

– Да.

– Подожди, я быстро. У меня для тебя кое-что есть.

Он исчез в доме, и Дачесс подумала: может, простить его? Впрочем, она и сама знала – это секундная слабость; когда Винсент Кинг вышел, Дачесс показалось, что прямо на нее движется мертвец.

8

– Порой такое впечатление, что она меня ненавидит.

Стар говорила, избегая смотреть Уоку в глаза. С утра она была сама умиротворенность; Уок знал, что это ненадолго.

– Ей тринадцать – этим все сказано.

Они шли как раз мимо брендоновского дома. Боковым зрением Уок уловил, как шевельнулись шторы. В следующую минуту с крыльца спустился Брендон Рок собственной персоной; плотно сжимая губы, изо всех сил стараясь не хромать, он пересек двор.

Уок поотстал. Стар вздохнула.

– Доброе утро, Стар! – Брендон расплылся в улыбке.

– Ты снова пол-улицы разбудил своей тарахтелкой. Почини уже ее, а то моя Дачесс не стерпит – сама разберется.

– Это «Мустанг» шестьдесят седьмого года выпуска…

– Да знаю я, знаю. Тачку еще твой отец купил, а ты последние двадцать лет с ней возишься. Даже в нашу газетенку пролезть умудрился со своим раритетом, чтоб его.

Действительно, на статью о раритете выделили полосу перед рубрикой «Частные объявления». Несколько абзацев было посвящено проблеме поршней, под текстом поместили фото: мелированный Брендон – губы уточкой – разлегся на капоте. Дачесс маркером зачеркала Брендонову физиономию, а газету приклеила ему на ворота.