Мир, которого нет (СИ) - Толошинов Сергей - Страница 124

— Древний ритуал крови взывает к самому духу света! Который помогал Огненному Орфею и во всём служил ему, вот почему тот был так велик, — пояснил Сагарат с очень ехидной улыбкой. Ему так хотелось всё сделать правильно и как можно скорее, что он не мог спрятать ложь на своём лице, но, в общем-то, его ничто не выдало.

Он лукавил, на самом деле ему хотелось заключить сделку с демоном. А что бы такого привлечь нужно было совершить некоторое злодеяние во славу соответствующего. Но Сагарату не нужен был какой-то рядовой демон, ему нужен был могущественнейший из всех, а потому он задумал грандиозное грехопадение.

— И что нужно делать? — спросил Леонс, единственный кто заподозрил не ладное, так как знал, что не существует никакого светлого духа, по крайней мере предполагал, что не существует.

— О-о… С утра я вам всё расскажу…

Глава 19

***

Какая-то суматоха, доносящаяся с улицы, разбудила Леонса ранним утром. Ещё не было палящего зноя, но небо уже отчётливо было голубым. Мейстер завернулся в две простыни и застегнул на плечах, как хитон. В таком виде он вышел на улицу. Где койоны таскали туда обратно мебель и посуду. Заводили животных в какой-то подвал и туда же уносили доски с инструментами. В центре спектакля стоял сам владыка и раздавал указы, а Тилинда переводила его указания вся заплаканная и истерзанная.

— Приветствую вас, владыка Сагарат, как рано вы проснулись? — вопросил Леонс, чинно поклонившись.

— Я и не ложился вовсе! — ответил Сагарат, трясущийся как уж на сковородке.

— Приветствую, — хныкнула замученная Тилинда. На её шее был мощный металлический ошейник, от которого шла цепь в руку Сагарата. Ле Ветер поздоровался, одобрительным жестом головы и удивился одновременно.

— Зачем цепь, владыка?

— Чтобы усмирить бестию, — Сагарат дёрнул за цепь, и Тилинда упала на колени, вскрикнув от неожиданных, неприятных ощущений, — Духи рассказали ей о ритуале, и она отказалась участвовать! Не выйдет! — злобно зарычав, великий мейстер пнул Тилинду в живот.

— Я не сомневаюсь в вас, мой дорогой друг, но вы уверены, что это необходимо? — попытался Леонс разбавить ситуацию.

— Я всегда уверен. Для чего она тебе нужна? Вот! Держи цепи и води её за собой, даю по-дружески, делай что вздумаешь с ней, — Сагарат швырнул цепь Леонсу, чьи благие помыслы были в одночасье сдуты из голову его темными желаниями.

— Что с тобой, Леонс? Пытался быть героем, так чего не освободил? Твоя душа темнее ночи! Не претворяйся, мы знаем какой ты. Но не вздумай её убить! Она нужна мне, — Сагарат покинул Леонса и спустился в подвал, в котором определённо что-то должно было случиться. Ле Ветер посмотрел на несчастную девушку, но вместо того, чтобы освободить её, он силой потащил за поводок.

— Идём! Я голоден, хочу, чтобы ты кормила меня! И почему ты в платье? Сбрось одежды, немедленно! — Тилинда подчинилась и была уведена своим деспотом.

В сыром подвале находился гоблин Ремонт, который отличался способностью чувствовать пространство. И потому он мог идеально расположить всю необходимую атрибутику и мебель в помещении, чтобы это было эстетически верно.

— Как у тебя идёт подготовка? — спросил его Сагарат и, чтобы они могли понять друг друга, коснулся гоблина своей рукой.

— Если бы я знал к чему готовлюсь, то было бы проще, вы же так ничего и не рассказали! — пропищал гоблин своим высоким голоском, — Эй, нет! Не туда! Пристигните этого кабана к другой стене, вот так! Иначе он будет загораживать стол от клетки с голодными бедняками!

— Я знал, что это можно доверить тебе, Ремонт.

— Да, владыка Сагарат, а зачем нужны заморённые бедняки? — спросил Ремонт, глядя на группу обездоленных загнанных в клетку.

— В самом пире нет ничего ужасного. Подумаешь иногда кто-то позволяется больше, чем нужно. Если чревоугодие идёт во вред кому-то, это делает его более страшным, — Сагарат улыбнулся.

— Зачем делать страшные вещи для светлого духа? — не унимался господин Двери.

— Этого нам смертным не дано понять, — ответил Подчинитель и погладил гоблина по голове, словно тот дитя малое.

— Все-таки обездоленные — это перебор.

— В твоих шахтах, каждый день гибнут рабочие от изнеможения, а ты только больше требуешь от остальных. С чего это тебе появилось дело до кого-то кроме себя? За золото, которое ни дня не копал, купил место в блаженных небесах и чего-то боишься, можешь делать что вздумается. Не изменяй себе, живи как жил и наплюй на этих презренных. От них даже их боги отвернулись, — Сагарат пихнул гоблина в затылок и тот упал на каменный пол, но не посмел возмущаться. Сагарат был для него слишком могущественен.

Он вышел на улицу и встретил Ир’Меля. Есаул поклонился своему мессии и не распрямлялся, пока Сагарат не позволил. Подчинитель вновь применил свою способность.

— Вот все наложницы, что были пригнаны сюда, ваше святейшество, — произнёс койон и как торгаш указал рукой на группу девушек. Среди большого числа койонок и тинторок, обычных из земли рода По, тех что похожи на львиц, выделялись ровно две. Орк и людин.

— Невероятно, кто вы юная леди? — обратился Сагарат к женщине. Она мгновенно обрадовалась и было хотела обнять Сагарата, но кандалы её не пустили.

— Я Джулия! Джулия Ле Фрост! Как я рада слышать родную речь! Произошла ошибка! — раскричалась девушка.

— Какая ошибка? — естественно спросил Сагарат.

— Меня похитили зелёнокожие, они хотели продать меня! Но на караван напал этот разбойник и утащил меня сюда! Вы же освободите меня? Я так рада человеку в этих диких местах! — девушка была по-настоящему рада, так как уже ничто не предвещало беды, как она думала, — Мои родители очень богаты, они щедро вознаградят вас! Пожалуйста отпустите меня домой!

— Невероятная удача… — лицо Сагарата налилось самодовольством, а взгляд стал сумасшедшим, — К Ремонту их всех, пусть представит девушек для гостей наилучшим образом. Ха-ха-ха!

— Для каких гостей, ваше святейшество? И что вы имеете ввиду? — задумался Ир’Мель и немного попятился от владыки в сторону.

— Я созвал знать койонов на нашу церемонию и ещё некоторых князьков. Представьте, король рода По тоже явится, как бы его там не величали. Он давным-давно должен был выехать, — ответил Сагарат.

— Вы так давно готовитесь?

— Разумеется, про ритуал я узнал год назад, и с тех пор идут неумолимые подготовки. А вы мои самые преданные последователи — главные гости! — попытался обрадовать Ир’Меля Сагарат.

— Но что вы будете делать с этими женщинами, господин?

— Догадайся. Что гости захотят, то и будут делать, — ответил владыка с какой-то настораживающей одухотворённостью.

— Но они же не вещи, как-то неправильно это, — поперхнулся своей фантазией есаул и потёр шею.

— Неправильно? Ты насилуешь и грабишь в своих походах без разбора! И вдруг, когда тебе всё подают на блюдечке, это становится неправильным! — Сагарат толкнул койона в сторону, а пленницы испуганно заплакали, — Твоя душа прогнила насквозь! Будь честен с собой. Займёшься на церемонии тем, что у тебя лучше всего получается, — Сагарат довольно рассмеялся, а стража Ир’Меля потащила девушек в подвал. Несчастная Джулия продолжила реветь и кричать, просила пощады, просила освободить её, пока голос несчастной жертвы обстоятельств не исчез где-то позади.

Сагарата, страдающего манией величия, окончательно испортила его ссылка, где он, обиженный на весь свет, мог заниматься бесчеловечными опытами с живыми существами. Он всецело поверил в свою безграничную мощь и в то, что сможет подчинить себе демона да будет править миром! Нужен лишь демон.

Сагарат уже был готов пройти в свои покои и покинуть внутренний двор поместья, так как желал выспаться перед грядущим. Но в центральном зале он наткнулся на очень озадаченных и унылых Морею и Коваля сидящих на, о ужас, дыбе, да той самой дыбе, как на скамье.

Морея была направлена к Сагарату с контрактом, она была единственной, обученной языку койонов, охотницей, да и в целом была знакома с этой стороной зверян. Её отец был койоном — верным, добрым семьянином, а мать-волкийка и вовсе была лекарем да только и делала, что помогала всем и всему. Они дали хорошее образование дочери, жила она в достатке и любви. И остаётся загадкой, почему она когда-то стала наёмной убийцей, да ко всему прочему очень злобной.