Фехтовальщица (СИ) - Смородина Татьяна - Страница 66

— Где? — удивленно посмотрел на новенького крупный дворянин с мягким, будто детским, лицом. — Да где угодно! Встаньте вон там у дерева. Де Санд разрешает.

Остальные фехтовальщики засмеялись.

— У дерева? — еще больше растерялась девушка.

— Ну, уж если вы такой застенчивый, сударь, тогда идите за конюшни.

— А где это? Вы не проводите меня, господин… простите, как вас зовут?

— Меня зовут Ипполит де Панд, но вы что ли белошвейка, сударь, чтобы я стал вас провожать?

Фехтовальщики засмеялись еще громче, но де Панд все-таки смилостивился и добавил:

— Идите вон той дорожкой, только поторопитесь. Скоро перекличка.

Женька кивнула и побежала бегом, чем развеселила всех еще больше.

— Давайте-давайте, сударь! Да не обмочитесь по пути!

Когда она вернулась, все уже выстроились. Перед шеренгой, готовых к занятиям, молодых дворян, стояли де Санд и Франкон. Ждали, как оказалось, одного «господина де Жано», и как только девушка появилась, де Санд сухо указал ей место в строю. Взгляд его при этом был отстранен и холоден, словно у чужого.

— У нас новый ученик, господа, — сказал он фехтовальщикам. — Его имя Жанен де Жано. Вас двенадцать человек, следовательно, господин де Жано будет тринадцатым.

Де Санд прошелся перед шеренгой, помолчал, после чего продолжил, обращаясь теперь к «новому ученику»:

— Мне сказали, что вы замешкались за конюшнями, господин де Жано. Так вот, если у вас недержание или слабое пищеварение, вам следует перейти на приватные уроки. Вы поняли, что я имею в виду?

— Да, господин де Санд.

— Сумму за первую неделю обучения внесете завтра.

— Да, господин де Санд.

— Отлично! Де Зенкур, сегодня ведете вы, — сказал в заключение де Санд.

Фехтовальщики сняли шляпы, оружие, отдали их своим слугам и выстроились за невысоким коренастым парнем с самоуверенным взглядом. Женька из-за отсутствия слуги положила шляпу и шпагу на скамью. Жакоб ударил в колокол, который висел на столбе возле фехтовальной площадки, и все побежали по утоптанной дорожке вглубь прилегающего к дому парка.

Женька находилась в середине цепи и бежала за атлетического вида дворянином, которого называли де Фрюке. Следом за ней, грозно дыша, топал Ипполит де Панд. Именно он не давал ей сбавлять темп.

Бежали несколько кругов. На два удара колокола движение ускорялось, на три — замедлялось, на четыре — останавливалось. Трассу усложняли разного рода препятствия: канавы, бревна, горки и лестницы. Она была построена довольно умно, даже современно, но пробегая по ней шестой круг, Женька перестала ею восхищаться.

Де Санд наблюдал за бегунами издалека и только на тех отрезках, которые были ему видны, тем не менее, обмануть его было сложно. Он хорошо знал, за какой срок вся цепочка должна преодолеть, невидимый ему отрезок пути, и всегда мог за это похвалить или выругать ведущего.

После пробежки следовали общие упражнения, сначала обычные, а потом с предметами — с палками, гирьками и кожаным мячом, набитым песком. Некоторые из упражнений выполнялись в парах. У Женьки пары не было, и де Санд поставил с ней слугу Жакоба.

Во время бега и упражнений фехтовальщики, как правило, молчали. Говорить имел право только де Санд или, заменяющий его, Франкон. Выкрикивая замечания, Даниэль был беспощаден и резок, но все воспринимали его грубоватую критику, как должное.

— Подымайте легче свой зад, де Панд! Вы отжимаетесь сегодня, как куль!.. Д’Ангре, а вы чем занимались ночью?.. Не спать! Не спать!.. Де Блюм, следите за дыханием!.. И не ложиться! Вы не в «Красном чулке», господа!.. Де Стокье, вы меня позорите! Так отжиматься могут даже ваши дешевые подружки! Работать! Работать!.. У кого еще сухая сорочка?.. А штаны?..

Некоторые засмеялись, но де Санд не дал группе опомниться и погнал по новому кругу, поставив впереди стройного, с шиком одетого фехтовальщика по фамилии де Вернан. С ним они пробежали еще несколько кругов, после чего наступил короткий перерыв на отдых и легкий полдник, приготовленный на столе под навесом. Полдник состоял из куска вареного мяса, зелени и легкого вина.

Все участники разминки разбрелись, кто куда, — кто присел на скамьи, кто к направился к столу, кто встал помочиться у деревьев. «Значит, де Панд не пошутил», — подумала, глядя в спины последним, Женька и тоже побежала за конюшню. Но едва она успела справить за ее стеной все свои нехитрые дела, как вдруг совсем рядом раздался язвительный голос:

— Вы здесь, господин Белошвейка? — выйдя из-за угла, усмехнулся де Зенкур. — Только посмотрите, этот молодчик опять пренебрегает нашим обществом, господа!

К де Зенкуру присоединились смеющиеся фехтовальщики. Девушка молниеносно вскочила, кое-как успев подтянуть штаны и стараясь теперь справиться с завязками.

— У нас не принято бегать за конюшню за всякой мелочью, сударь, — как ни в чем не бывало, продолжал де Зенкур, пожевывая кусок мяса, который прихватил с собой. — Или вам совсем нечем похвастать в мужской компании?

— Я не так воспитан, — ответила Женька, продолжая путаться в шнурах.

Хотя ее сильно трясло от этой наглой шутки, она была очень рада тому, что ей удалось-таки скрыть отсутствие того, чем хвастались здесь фехтовальщики.

— Тогда будьте любезны и расскажите, как вы воспитаны, господин де Жано, — попросил де Зенкур, — и может быть, мы тоже последуем вашему примеру.

Женька, наконец, завязала последний шнурок, подскочила к де Зенкуру и, в качестве ответа послала, резко закрученный в движении, кулак прямо под надменно вздернутый, подбородок… Отлетел в сторону недоеденный кусок мяса, парень упал. Девушка набросилась на него сверху и схватила за горло… Оба были без оружия, поэтому дрались голыми руками, как мужики, перекатываясь по земле и не обращая внимания на крики вокруг себя.

На шум прибежали охранники, де Санд и Франкон. Драчунов разняли, и де Санд, перемещая свой грозный, как у полевого командира, взгляд с одного на другого, приказал им объясниться, однако, ни Женька, ни де Зенкур не спешили докладывать о причине перемены цвета своих красных от ярости лиц.

— Де Боме, что здесь было? — спросил главный фехтовальщик рослого здоровяка с густыми бровями на широком лице.

— Я не видел, сударь, я только подошел, — пробасил де Боме.

— Так. Де Лавуа?

— Я в это время разговаривал с д’Ангре, — вытирая руки кружевным платком, невозмутимо ответил дворянин с тщательно выбритыми контурами усов и бородки.

— А вы, де Блюм?

— А я… я… — повел глазами в сторону долговязый парень в неброской одежде.

— Понятно, вы тоже были заняты?

— Занят, сударь.

— Хорошо, — так и не дознавшись, в чем дело, кивнул де Санд и посмотрел на драчунов. — Завтра утром оба уплатите штрафную сумму в размере трех дней обучения, а сейчас вернитесь на площадку, господа.

Штраф за драку на площадке был довольно весомым, поэтому Женьке, то есть господину де Жано, тут же посоветовали завести богатую подружку. Де Зенкура сумма штрафа, похоже, не волновала, так как, судя по разговорам на площадке, девушка поняла, что у него такая подружка уже есть.

После перерыва Жакоб раздал фехтовальщикам защитные колеты, и они стали отрабатывать приемы атак и защит. Сначала все делали это на чучелах, потом в парах. Де Санд поставил Женьку с долговязым де Блюмом, между делом продолжая покрикивать и делать замечания:

— Что вы трясете клинком, как погремушкой, де Фрюке? Жестче кисть!.. Де Вернан, измените угол атаки! Вы же не обниматься собираетесь!.. У вас что, паралич левой руки, де Бонк?.. Не забывайте про дагу, милейший!

После отработки приемов начались учебные бои, или иначе, спарринги. В каждой паре они длились по три — пять минут. Остальные сидели на скамейках и обсуждали между собой их тактику, удачи и промахи. В спарринге де Санд поставил Женьку с де Фрюке. Драться с опытным фехтовальщиком было трудно, но природный дар изумительного, почти звериного чутья спасал ее от поражения там, где не всегда хватало силы или техники. Девушка кое-как пристроилась к хитрой тактике своего противника, но это, в свою очередь, заставило ее уйти в сплошную защиту. Де Санд тут же сделал ей замечание.