Не ждите меня в Монте-Карло - Куликова Галина - Страница 14

– Боже, ну где я могла такое слышать, – раздраженно повела плечиком Ада. – Меня просто осенило, вот и все.

– Вообще-то сначала осенило Майн Рида, – решила просветить ее Вероника. – Это случилось во второй половине девятнадцатого века. Один из самых известных его романов называется «Всадник без головы».

Вместо того чтобы удивиться, Ада фыркнула, как кошка, которой дали понюхать одеколон.

– Я не читаю художественную литературу. Мне хватает книг по бизнесу и саморазвитию. Я училась скорочтению и теперь способна прочитать, проанализировать и отрецензировать две книги в день без отрыва от основной работы. Чему-то учиться гораздо интереснее, чем читать всякие бессмысленные выдумки.

– Вот прямо сейчас Майн Рид в моем лице на вас обиделся, – сказала Вероника, которая обещала себе держать язык за зубами, но не сумела вовремя остановиться.

– И пусть. Художественная литература – это как десерт после основных блюд. Не все любят сладкое. И десерт вообще необязателен. То есть художественная литература по большому счету не нужна. Вот зачем она нужна?

– Без художественной литературы ты вырастешь сволочью, – коротко ответила Вероника.

– Я уже выросла, – пренебрежительно заметила Ада.

– И без чувства юмора.

– По-вашему, все неграмотные люди сволочи?

– Они друг другу сказки рассказывают. Устное народное творчество называется. Та же художественная литература, только в профиль.

Тут Веронике показалось, что в баре стало в два раза жарче, чем было вначале, когда она только пришла. Неужели ее так раззадорила пикировка с Адой? Стащив с себя толстовку, она обмахнулась ручкой, но ничего не помогло, и тогда она решила, что надо срочно выбираться из этой духоты. Приподнялась со стула и почувствовала, что тело с каждой секундой становится все легче. Вот оно стало почти невесомым, а ноги если еще и касались пола, то только самыми мысочками. Ей было невероятно хорошо, и от этого хотелось смеяться. А еще хотелось найти того типа с татуировкой, припасть к его груди и страстно поцеловать. А потом пригласить на танец. Ох, наверное, «Морской дьявол» – забористая штука.

Когда она выпорхнула из бара и поплыла вниз по лестнице, душа ее пела. Гораздо громче, чем девушка в красном платье. Душа пела просто оглушительно! Спустившись на свою палубу, Вероника в замешательстве остановилась возле лестницы. Впереди лежал длинный коридор, застеленный ковровой дорожкой, где-то там, в самом конце, находилась ее каюта. Но в каюту ей не хотелось. Ей хотелось на палубу, где воздух, счастье, ветер! Ура!

С удовольствием поддавшись своему настроению, Вероника повернулась и быстро пошла направо к той двери, за которой гуляла ночь. Уже потянулась, чтобы нажать на ручку, как вдруг споткнулась и, нелепо взмахнув руками, полетела на пол. В тот момент, когда она падала, что-то тяжелое пролетело мимо ее лица, задев щеку. Щека загорелась огнем.

– Ах ты, зараза! – воскликнула Вероника. – Что ж так не везет-то, а?

Кое-как поднявшись на четвереньки, она некоторое время стояла, потирая рукой пострадавшие части тела, потом поднялась на ноги, сделала несколько неуверенных шагов к двери и замерла. В двери на уровне ее глаз торчал металлический дротик с желтым оперением. Вероника не раз играла в дартс и знала, что обычно спортивные дротики гораздо меньше по размеру. Несколько секунд она разглядывала странный предмет, потом схватила, как морковку на грядке, и дернула. Ей не сразу удалось вытащить его из рамы, а когда удалось, она уважительно взвесила его на ладони. Дротик был и в самом деле похож на тот, какой используют игроки в дартс, только больше и тяжелее. Металлическое жало ослепительно сверкало.

– Ничё се, – вслух сказала Вероника. – Что это за блин с повидлом?

Держа свою находку в одной руке, другой рукой она нажала на ручку двери и вывалилась на палубу. Снаружи было темно, холодно и безлюдно. Половина пассажиров сидела в барах, вторая половина спала в своих каютах сном праведников. Ледяной ветер налетел на Веронику и продул тело с головы до ног, будто на ней вовсе не было никакой одежды. Однако она не успела даже вздрогнуть, когда кто-то набросился на нее сзади, обхватил шею рукой и начал давить на горло – резко, сильно, безжалостно. Вероника хотела закричать, забила ногами, пытаясь вырваться, но у нее ничего не получилось. Нападавший, продолжая крепко держать ее за шею, с силой разжал ее пальцы, державшие дротик.

В эту секунда неподалеку раздались женские голоса.

– Ира, Ира, иди сюда! – звонко позвал один из них.

А второй шикнул в ответ:

– Тише ты, все спят давно!

Хватка тотчас ослабла, и тот, кто только что душил ее, отступил, а потом внезапно исчез, словно растворившись в воздухе. Вероника открыла рот и согнулась пополам. Воздух толчками входил в легкие, раздирая горло, словно наждак. Она провела рукой по щеке и почувствовала на пальцах что-то горячее и влажное. Кровь.

Страх обварил ее кипятком – сердце заколотилось так, что, казалось, еще немного, и пульс превратится в один тревожный гудок. Невидимые Ира с подругой, голоса которых спугнули нападавшего, негромко переговаривались неподалеку. Близость людей помогла Веронике справиться с приступом паники и отдышаться. Она изо всех сил вцепилась в металлические поручни и незрячими глазами уставилась в никуда. Теплоход медленно шел вдоль близкого берега, и всюду был лес – живой и страшный.

На верхней палубе громко засмеялись девушки, и Вероника, сбросив оцепенение, рванула обратно – к двери, за которой уютно горел свет. Легкой белкой взлетела по лестнице, ворвалась в бар и плюхнулась на то самое место, которое недавно покинула.

– Боже мой, что случилось? – ахнула Рафаэлька. – У тебя кровь на лице! – Она схватила салфетки, сделала из них ком и принялась тыкать этим комом Веронике в лицо.

– Упала в коридоре, чуть шею себе не свернула, – неизвестно зачем соврала та. – Даже не поняла, обо что поранилась.

Мысли носились в голове, как мухи в банке. Если она сейчас расскажет о том, что ее душили, поднимется переполох, она непременно окажется в центре внимания. Возможно, ее будет допрашивать сам капитан. Или служба безопасности. Должна же быть на теплоходе служба безопасности? «Я не просто провалю задание, которое дала мне Николь, я солью весь этот мини-конгресс. Недаром Ада смотрит на меня с такой тревогой».

– Как можно трезвой где-то шлепнуться? – раздраженно спросила Ада. – Тем более если всюду бегаешь в кедах?

– Именно трезвые и шлепаются, – равнодушно заметила Надежда. – С пьяными вообще ничего не случается. Они похожи на дождевых червей: даже если их разделить на две части лопаткой, они срастутся.

– Я сильно разодрала щеку? – спросила Вероника у всех сразу.

– К счастью, нет, – ответила Надежда. – Но я бы на твоем месте пошла в каюту и продезинфицировала рану.

– Так и сделаю, – пообещала Вероника. – Только сначала пропущу рюмочку. Для храбрости! А то ведь щипать будет.

Она потребовала сто граммов водки. Потому что знала, что водка откроет тоннель в другое измерение, где не будет страха, который в данный момент раздирал ее на кусочки. Там будут только веселье, радость и позитив, а все плохое сразу забудется. И тогда завтра о произошедшем можно будет поразмышлять без истерики.

Когда официантка поставила перед ней заветную рюмку, Вероника без раздумий и сожалений залила в себя водку, как истерички заливают валерьянку.

– Только не давайте мне пить еще, – попросила она новых подруг. – А то утром я буду похожа на чучело огородное. И испорчу вам все коллективные фотки.

Вероника надеялась, что такая угроза заставит Аду проявить бдительность и весь вечер следить за ее моральным обликом. Надеялась она зря. Ада не пожелала проявить характер и довольно быстро ретировалась. Однако Вероника даже не заметила ее исчезновения. Радость жизни накрыла ее с головой, и она позабыла буквально обо всем на свете.

Когда Вероника проснулась, оказалось, что даже просто открыть глаза – это тяжелый труд. Все тело ныло, а голова была похожа на чугунный горшок, который невозможно оторвать от подушки. Знакомые симптомы! «Я вчера точно напилась. Интересно, по какому же это поводу? Ничего не помню», – подумала она и, собрав волю в кулак, села на кровати. Сквозь шторки пробивался серый свет, и было непонятно, утро сейчас или вечер.