Падение Империи (СИ) - Рассел Ник - Страница 150

Ариана была готов ко всему. К тому что он бастард Гарета, она бы и не пискнула, она бы приняла его, даже бы нотации читала. Она бы поняла, будь он бастардом Орина. Она бы полюбила его, как своего сына, как родного, как любимого и единственного. Она сердце говорила, что готовиться стоит к самому худшему.

— Это какая то шутка? — вспылила Кира. Вся она покраснела и сейчас часто дышала, словно собиралась наорать на всех них, после услышанного. Ариана резко встал и дёрнула её за руку. Впервой раз она была такой злой и грубой. Она прорычал ей что-то невнятное, мол, «заткнись пока косу не оторвала» и Кира сей момент испуганно умолкла. Ариана слушала и не могла поверить.

— Двадцать лет я ходила на его могилу, двадцать лет вила венки, двадцать лет горько рыдала, потому что не подарила тебе сына. — её лицо заполыхало, уши горели как огни Монс-Ранхара, а глаза светились от бешенства, когда она смотрела на Орина. Гарет тоже злил её, но что взять с того, кто был верен одной женщине всю жизни и не разу не нарушил клятв? Что взять с Айдана, которому врали всю жизни, только потому что Падший охотился на него? Да, это была веская причина, но она не могла понять, почему столько лет её пришлось страдать!? Лить слезы на могиле, как она думала, погибшего при рождении сына, пока он рос в дали от её глаз, рук и сердца, пока её муженёк был в Уэйстеке!

— Я ни разу не держала его на руках. Ни разу не целовала, ни разу не кормила грудью, не видела его первых шагов, не слышала его первых слов. Он называл другую женщин матерью. Он говорил другой, как сильно любит ей. Другая дарила ему тепло. Другая называла его сыном. Другой был строгим с ним. Другого он называл отцом, на другого он равнялся. — для Арианы сейчас были в этой комнате лишь она и Орин. Она хотела посмотреть в его глаза изумрудно-зелёного отлива и получить ответ. Она медленно подошла к нему в плотную. Ярость взяла вверх. На хлёсткую и размашистую пощёчину жены, он ответил молчанием, он смотрел на неё, в упор и ожидал. Ариана ударяя ещё раз. Словно пьяная она била его. Рыдая и вопя, она била его по лицу. Они кричала

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу тебя, проклятый СтоннКассел! Почему!? — она рычала

— За что?! Двадцать лет страданий, за что?! — она продолжала его бить, но он не отвечал. Он знал какую боль ей причинил. Боль, единственной во всём этом сумасшедшем мире женщине, что смогла полюбить такого изгоя как он.

— Я не мог иначе. Они бы пришли за тобою и за нею. — она этого знает. Знает, но не принимает. Не может понять. Унять ту боль, что колотила её сердце столько лет. Сколько венков она свила? Сколько слёз пролила? Она верила ему, ждал его, но как больно он обошёлся с нею. Почему он так поступил с ней? Со своей женой? Душою и сердцем? Ариана помнит. Крючок влево, крючок вправо, перевязать и закрутить веточку, связать её со следующим узлом. Так ещё раз. Ещё раз и ещё раз, пока не получиться плотный венок. Так делали джейстенские матери. Каждый день рождения своих детей они плели венки из веток берёз, что бы их здоровье было крепким, из веток елей, чтобы упокоить душу. Каждый год она плела два венка. Два венка из березы и ели. Когда силы иссякли, она начинает рыдать навзрыд, рыдать и смотреть в глаза мужу.

Кира то же бы хотела его ударить, но это дозволялось только Ариане. Вскоре её удары прекратились. Зарёванная, опухшая от слёз, она не желала ему смерти. Она сказала это в сердцах. Она простит его. Не забудет, но простит. Ариана плачет и прижимается к Орину, а он обнимает глубину её ласковых глаз, прижимает к себе и не жалеет отпускать.

Ариана смотрит на Айдана, он улыбается ей и кивает. Гарет делает так же. Адриана, вся в слезах, подлетая к отцу и матери, крепко обнимая их. Орин больше никогда не бросит их. Он был глуп. Он пытался бежать от них, пытался спасти, забыв их. Он больше не допустить этой ошибки, Орин всегда будет рядом с ними. Гарет ухмыляется и тоже приобнимает их. Кира стоит в стороне, а позже, разревевшись, кидается обнимать их. Айдан устало кивает, когда Ариана смотрит на него. Она чувствует, как в его сердце теплеет, но он знает, что сейчас не нужен им.

— Следует обговорить всё завтра — говорит Ариана, когда объятия размыкаются. Все с этим соглашаться, всем надо отдохнуть

Айдан идёт по коридору амхарского дворца и видит прекрасную девушку. Её волосы огненно-рыжего цвета имеют медный оттенок из-за каштановой краски. Её ромбовидное лицо с острым подбородком, большие, красивые карие глаза, молочно-белая кожа с веснушками. Только она не одета в белую рясу, с черным поясом, она одета в богатое придворное платье. Она не была послушницей. Но она не Имнари, как говорил этот проклятый Пэтрот, может быть и когда-то была, но сейчас-то она Элерон. Ему хотелось бы в это верить. Она стоит и ждёт его. Как обещала там, в Кинхарте. Он столько раз мог не сдержать данную клятву. Но он стоит перед ней. Он здесь. Она рядом. Сердце Айдана замирает и он перестаёт дышать. Это она, он точно знает. Он делает шаг вперед, затем второй.

Сейна стоит как вкопанная и не может поверить своим глазам. Она боится даже шагнуть. Девушка знает, что это он. Знает, что она обещала ждать его, а он обещал вернутся. Его лицо стало более грубым, покрытое новыми, свежими шрамами и ссадинами, незнакомых ей. Но всё те же каштановые взъерошенные волосы, глаза изумрудно-зелёного цвета. Грех не признается, она подслушивала их. Она знает правду о нём, но он ничего не знает он ей. Её губы трясутся, она пытается шагнуть к нему и выговорить его имя. «А любит ли он меня?» спрашивает Сейна сама себя, когда между ними остаётся пару шагов. Она всячески избегала его, как только увидела верхом на грифоне. Она бояться, что это не тот, не её Айдан, которого она полюбила. Девушка осознаёт, что между ними остался один шаг.

— Сейна — он говорит твёрдо и уверенно. Юноша знает, что это она. Его Сейна. Прекрасная, красивая, милая и самая любимая и ласковая. Она не выдерживает первой. Солёные слёзы катятся по её щекам и стекают с подбородка в три ручья. Она обнимает его, громко и протяжно завывая, утыкаясь в его плечо, вцепляясь в него мертвой хваткой, так же как и он в неё.

— Айдан! Мне так много нужно рассказать! Прости меня, прости, что врала, прости что не была той, которую ты полюбил! Прости! Ты же ведь ещё любишь меня? — шепчет девушка через все слёзы. Он вдыхает аромат её волосы и шепчет ей на ухо, нежно и так, чтобы слышала только она, поглаживая её по прекрасному изгибу спины.

— Знай, что бы не случилось, я всегда любил, люблю и буду любить тебя, моя Сейна. — девушка плачет ещё сильнее. Она знает, что он не врёт, знает, что он не бросит её. В кой то веки, голос проклятой Мираны не слышен в её ушах. Айдан рядом с ней и богиня ушла. Она не тронет его. Сейна в этом уверена.

Всю ночь они рассказывали друг другу о том, что с ними произошло за последнее время в мельчайших подробностях. Иногда щеки её пылали мимолётной ревностью и она играючи упирала кулаки рук в бока, когда слышала те или иные женские имена. Сейна не хотела обидеть его, просто она ведь и вправду ревновала его, даже когда он говорил с императрицей. С замирающим сердцем она слышала о боях, в которых он участвовал, о том, что происходило с ним после боя с Падшим и при Кулдаре, и в плену. Затем она рассказал ему всё о себе. О той Сейне, которая некогда была Имнари. Он молча слушал её. Слушал внимательно, пока они гуляли по дворцу, время от времени останавливаюсь у балкона, чтобы посмотреть вдаль.

За этими разговорами прошла большая часть дня. До первого дня зимы было ещё далеко и Айдан осознал, что у него ещё есть время на передышку, прежде чем он вновь отправиться в бой. Ближе к ночи Сейна попросила его остаться с ней. Ей было страшно. Айдан не знал, правда ли то, что Мирана желает выбрать её своей избранницей, но если Сейне было бы спокойно рядом с ними и ни каких голосов рядом с ним она не слышит, значит он будет с ней всегда.