Время перемен 2 - Кириллов Александр - Страница 12

Через час мы разгрузили грузовик, закинув ящики в машину Саида. Он поехал к себе, а мы в часть.

«О, мародеры прибыли, здорова Витек!» – поприветствовал меня Архангельский, когда Степа и я подрулили к его складу.

– Здравия желаю, тащ кэп! Вот попалась на дежурстве.

– Что там у тебя, ага, взрывчатка, отлично, напишу рапорт на твое отделение, а барахла никакого не было?

– Спалили килограмм 30 конопли.

– Эх, е-мае, но правильно, что спалили.

– Вот держи, пузырек, похоже, это 100 грамм арабских духов-концентрата.

Серега забрал пузырь, ведь он стоил очень приличных денег, по сравнению с которыми зарплата капитана была так, деньгами «на чай».

– Кент, если еще будут, я сдам куда надо, 50 % твои.

– Не вопрос.

Потом, дежуря в городе, я разговаривал с представителем Хосана.

– Нет, эфенди Рахим, я знаю, сколько стоят эти магнитофоны в ваших дуканах. А еще больше они стоят в «Военторге», а не уважаемый ли Хосан поставляет в наши магазины товар?

– Уважаемый Виктор, я имею полномочия предложить лишь такую цену.

– В таком случае я сдам все это нашим парням, они с удовольствием увезут ее домой бесплатно.

– Эфенди Хосан пожалуется вашему командованию.

– Тогда я сдам аппаратуру командованию, и буду специально охотиться на караваны эфенди Хосана.

– Я должен переговорить с эфенди Хосаном. Вы свою цену назвали.

«Да, только из уважения к эфенди Хосану, я скину цену на аппаратуру до вот этой цифры», – ответил я, нарисовав на бумажке стоимость товара.

Саид и Рахим посмотрели на сумму и согласно кивнули.

– Это уже разумнее, а не осталось ли у эфенди Виктора парфюма, его очень ждал Хосан – горит заказ.

– Они разошлись на подарки дамам, но пяток пузырьков есть по во-от такой цене.

– Но это же грабеж!

– Разве у бей эфенди, то есть, очень и совсем уважаемого Хосана не горит заказ?

– Надеюсь, вы не расскажете об этой оговорке эфенди Хосану, иначе мне не поздоровится.

– Нет, Рахим, не волнуйтесь, мне итак досадно, что так получилось с водителями.

– Увы, я не знаю, где они, я лишь торговец, а вы что, правда, спалили афганку?

– Да, есть фотографии в нашем полку в отчете.

– Не делайте так больше, если она вам попадется – мы выкупим ее.

– Я буду палить ее, если она попадется в караване, потому что она может оказаться в Союзе. Тут разговора не выйдет, а попадется опиум – я сдам нашим врачам.

– Понятно, боретесь за здоровье граждан страны.

– Да, как могу.

В общем, я сделал свой бизнес, Саид и Рахим получили свой бакшиш, а вырученные деньги я раздал поровну парням отделения.

За несколько удачных походов нашей части комроты Петров был отмечен орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, ребята из нашего полка также были награждены медалями, ну а ордена достались полковому начальству.

Так ко дню Победы меня и нескольких ребят из нашего взвода и моего отделения наградили медалью «За отвагу», а кого-то медалью «За боевые заслуги» и присвоили очередные звания. Так что я стал сержантом ВС СССР. К тому же был зачитан еще один приказ, в котором бойцы отделения награждались медалью «За боевые заслуги», а я орденом «Красной звезды» за поимку особо опасного шпиона – не забыли про нас пограничники, спасибо им. Однако в нашем третьем взводе разведбата были и потери. В связи с этим, потери были и в моем отделении, связанные с ротацией сержантского состава. «Отважный медалист» младший сержант Шмель стал командиром первого отделения, а такой же медалист Токарь – командиром второго, прививая неуставные порядки, царящие в нашем отделении, на новом месте службы. В том числе, они стали дополнительно комплектоваться или сдавать «мародерку» Саиду. Наш комвзвода, старший сержант Толя Гукарин, нам не мешал, а даже поощрял наши дела или бизнес, сам им пользуясь в полной степени. Крутили мы все дела в основном через Саида.

Достали мы для «обмытия» медалей у афганцев местный самогон. Афганцы гнали самогон специально для «шурави». Помимо «шаропа», то есть самогона из гнилого винограда киш-миш или «кишмишовки» с добавлением даже не знаю чего, ну и, естественно, сахара. Самогон мы покупали у дуканщика Абдуллы, которого нам передали военнослужащие, убывшие в Союз, напутствуя нас словами: «Парни, берите только у проверенных продавцов, иначе эти уроды могут какой-нибудь яд подсыпать, что бойцы слепнут».

Что на мой вкус, то этот самогон был «редчайшей гадостью», надо же было так напиток изуродовать. Кстати, существовала даже сочиненная солдатами песня про «шароп, который загонит меня в гроб». Напиток расфасовывался продавцами в полиэтиленовые пакеты, чтобы солдату было легче его прятать при прохождении КПП с дежурным офицером. Был специальный способ откупоривания этой емкости – обязательно с помощью ввинчивания в пакет автоматного патрона над котелком – самогон в таком случае стекал весь до капли. Мы же для своего отделения покупали у Абдуллы более «благородную» разновидность «шаропа», самогон, изготовленный на основе гранатового сока и сахара.

Вообще, советский солдат организовывал свой досуг по-разному. Солдаты чаще всего сами изготавливали брагу, которая бродила в емкостях для воды или топлива в БМП, в обшивках палаток или же в зарытых в горячий песок алюминиевых флягах. Могли заделать и из югославской карамели, продававшейся в магазинах Военторга. В моторизованных частях или реммастерских изготавливались самодельные самогонные аппараты, и солдаты варили самогон из сахара, афганской тутовой халвы и даже из томатной пасты. При помощи дистилляторов, случалось, перегоняли противооткатную жидкость, используемую в артиллерии. Кроме того, если у военнослужащего имелось достаточное количество чеков – военной валюты, в Афганистане доступны были и водка «Столичная», и даже шампанское. Можно было достать и медицинский спирт, например «Столичная» продавалась по 25 чеков за бутылку или в пересчете на рубли – 50 рублей, а в Союзе она тогда стоила 3,62 рубля. Но эти «благородные» напитки употребляли в основном офицеры.

Летом в жару я принципиально не пил и своим запрещал, вдруг задание, а ты с похмелья с больной головой – реакции заторможенная, а вот по холодам запас хорошей «огненной воды» у нас имелся. И с собой его брали на задания в зимние горы, иногда так замерзнешь под ветрами, что без согрева легко было заболеть.

К нам в отделение вместо ушедших ребят пришли двое рядовых – Женя Попов и Дима Карелин, получившие за свои пристрастия соответствующие клички, то есть позывные: «Мастер» или «Мастак», показывавший очень неплохие результаты в стрельбе из винтовки Драгунова и «Тестер» за увлечение радиоделом соответственно. Дима был сразу определен радистом и теперь таскал рацию, а Диод стал его наставником.

Вообще у нас в отделении собрались интересные ребята: Тестер, Диод и Токарь до армии занимались радиоделом, Токарь, Диод, Топтыгин, Филя и Степашка все занимались ремонтом и собиранием велосипедов, мопедов, мотоциклов, а Степан и Тестер еще и с ремонтом машин были знакомы. Ромео был гитарист, иногда лабая нам что-нибудь на гитаре, под которую мы все вместе пели, потому что Рома петь не умел от слова совсем. В общем, все были по-своему генераторами всяких идей, как там чего сделать, куда чего сдать, где чего достать. Сам же я больше тяготел к радиоделу.

Будучи вызванным начальством в штабной блиндаж по вопросу уточнения отчета об очередном рейде, увидел работающий фоном маленький черно-белый телевизор, по которому шел мультфильм «Малыш и Карлссон».

Придя к себе в палатку, я загадочно улыбался.

«Мужики, чего могло случиться такого, что наш командир после посещения начальства весь из себя загадочный и сам себе приятный?» – улыбаясь, заметил Док.

«Отставить смех, мужики, есть тема! – серьезно произнес комод, то есть я. – Есть предложение, как увеличить зону обзора в горах нашей группы».

«Интересно, что ты предлагаешь?» – парни оторвались от своих дел и взглянули на меня.