Паучиха. Личное дело майора Самоваровой - Полина Елизарова - Страница 3

Жить с доктором на ее территории Варваре Сергеевне не позволяли личные обстоятельства: уже больше года в ее квартире проживал гражданский муж дочери, а сын Валерия Павловича – напротив, вскоре после их с доктором знакомства переехал к своей девушке.

– Так… Злоумышленника видели? – что-то отметив в протоколе, продолжила дознаватель.

– Не-е-е… Не видел! – испугался Роман Аркадьевич.

– А с чего это вы взяли, что дверь подожгли? – нахмурившись, спросила дознавательница.

– Он же сказал, горела обшивка снаружи, – вступила Самоварова. – Если бы возгорание началось внутри, вы бы увидели здесь совершенно другую картину.

Размалеванная тетка, которая неотступно думала о чем-то своем, не имевшем никакого отношения к пожару, начинала ее раздражать.

– Кто еще видел начало возгорания? – проигнорировав замечание Варвары Сергеевны, обратилась дознавательница к соседу.

– Эта… Машка с четвертого. Она как раз с лестницы спускалась, когда я выскочил.

– И где сейчас эта Машка?

– Так ушла… Постояла с минуту, поохала да и побежала по своим делам. У нее ребенок в больнице.

Дознавательница, отшвырнув папку на стол, встала, залезла в карман и наконец удосужилась ответить на входящий звонок.

– Нет! – оскалился ее ярко-розовый рот. – Это исключено! И вообще, это не мои проблемы!

Выплеснув злобу, тут же нажала отбой.

– Удивительная несознательность, – присев обратно на табуретку, завращала она подведенными черным глазами. – Основная свидетельница поджога вот так просто постояла, поохала, а потом взяла и ушла?

– Я же говорю, у нее ребенок в больнице. Его вчера с аппендицитом отвезли. Кстати, она и вызвала пожарных! Я просто растерялся… забыл, как звонить. Вернее, я даже не знаю, как туда с мобильного звонить.

– А с городского слабо было «01» набрать?

– Отключили давно городской. Мы им почти не пользуемся, зачем за него плотить? – торопливо оправдывался сосед.

– Так… Кто еще видел, как загоралась дверь?

– Ну… я как заорал, многие, кто дома был, из квартир повыскакивали.

– Отлично, – усмехнулась дознавательница. – И где сейчас эти многие? Можете вспомнить, кто именно повыскакивал, кто видел, как возгоралась обшивка? Мне нужен как минимум еще один свидетель.

– А… так я сейчас приведу… – засуетился Роман Аркадьевич. – Они небось до сих пор у подъезда толпятся!

Через несколько минут на кухне появилась миловидная женщина в затемненных дымчатых очках. Самоварова ее раньше не встречала.

Дознавательница окинула вошедшую ревнивым взглядом – обе женщины были примерно одного возраста, но вновь прибывшая, в отличие от дознавательницы, была ухожена и просто, но со вкусом одета. Ее открытая улыбка излучала не требующую доказательств уверенность в себе.

– Так. Паспорт давайте! – вместо приветствия бросила дознавательница.

– Пожалуйста, – выстриженные идеальным, средней длины «каре»

волосы цвета миндаля красиво колыхнулись, пока женщина торопливо доставала из неброской, но дорогой сумочки паспорт в кожаной обложке.

– Так… Вы же здесь не прописаны! – пролистав странички, вперила в нее яростный взгляд представительница закона.

– Ну и что? – пожала плечами та и сняла невидимую соринку с безупречно скроенного и отлично сидящего белого шерстяного пальто.

– Я тоже здесь не прописана, – вступилась за незнакомку Самоварова. – Но если гражданка действительно что-то видела, отсутствие прописки в этом доме не лишает ее права свидетельствовать.

– Ну и что вы видели? – дознавательница помассировала ручкой кудрявый затылок. Казалось, ее мучает похмелье.

– Лифта долго не было, я пешком спускалась с пятого этажа. Откуда-то снизу доносился неприятный запах гари. Когда я оказалась на третьем, увидела вот его, – незнакомка ткнула ногтем с френч-маникюром в сторону Романа Аркадьевича. – Дверь квартиры за его спиной была открыта, а он стоял посреди площадки и с ужасом смотрел, как загорается соседская дверь.

– И что же было дальше?

– Я остановилась.

– И тоже стали смотреть, как загорается дверь, вместо того чтобы попытаться ее потушить?!

Хамоватый тон дознавательницы, равно как и манера допроса явно выходили за рамки служебной этики.

Но женщина в белом пальто лишь спокойно пояснила:

– Видите ли, я здесь не живу. Оказалась, можно сказать, случайно. А этот человек, как я поняла, вышел почти одновременно со мной, так что времени сообразить, что нужно делать, у него просто не было.

– Именно так! – охотно закивал сосед. – Я выскочил, тут и она подошла. Я как заора-а-л, и Машка сразу сбежала с лестницы, ну та, которая пожарных вызвала, апосля уж остальные сбежались.

– Так… Ну и что вы видели? Как горела дверь?

– Как будто ее чем-то подожгли снаружи.

– Например?

– Например… – задумалась женщина. – Расковыряли ножом обшивку и засунули туда спичку или дымящийся окурок.

– Обшивку не просто расковыряли! Если огонь так быстро проник в квартиру, значит, дверь пробили насквозь и в дырку засунули горящий предмет.

Самоварова задержала взгляд на сморщенных, усыпанных пигментными пятнами руках Романа Аркадьевича. То ли от царящего здесь напряжения, то ли в силу возраста руки соседа заметно подрагивали.

Она перевела взгляд на незнакомку. Ее руки с тонкими длинными пальцами, хоть и выдавали не юный возраст, были нежны и ухожены.

– Так… ладно. Когда я закончу, подпишете оба вот здесь и вот здесь. И можете быть свободны, пока…

– Можно один вопрос? – встряла Варвара Сергеевна.

Все это время она судорожно думала о том, когда и как сообщить Валере дурную весть.

После двух утренних приемов в поликлинике Валерию Павловичу надо было успеть к одиннадцати на собеседование. Один из старых, еще с института, приятелей, Вислаков, вошел в состав учредителей недавно открывшегося крупного медицинского центра. Валере предложили должность заведующего отделением психиатрии и достойную зарплату. И хотя доктор упорно делал вид, будто не особенно заинтересовался предложением Вислакова, Варвара Сергеевна знала: Валера давно ждал чего-то подобного.

Господи, ну как же все некстати…

– Ежели вы здесь оказались случайно, почему не уехали сразу после того, как соседи вызвали пожарных? – как можно более дружелюбно спросила Самоварова у женщины в белом пальто.

Дознавательница, оторвав лицо от бумаг, заинтересованно хмыкнула:

– Действительно, почему?

– Потому что я не застала человека, к которому пришла.

Вытатуированные черным густые брови дознавательницы выразили жирный вопрос.

Все с той же милой, явно подбешивающей дознавательницу улыбкой свидетельница продолжила:

– Здесь, на пятом этаже, когда-то жила моя бывшая учительница русского языка. Я не видела ее больше двадцати лет… Номер ее мобильного я, конечно, не знаю, а вот адрес помню хорошо.

– Лидия Петровна? – оживился Роман Аркадьевич. – Так она уж года два как померла… Ее дочь сдает квартиру каким-то узбекам. Они на рынке центральном торгуют. Уходят сранья, приходят поздно вечером.

– Господи… – опустила глаза женщина. – Я не знала… Мы с одноклассниками давно задумали двадцатилетие нашего выпуска собрать… Хотели всех любимых учителей разыскать…

– Померла Лидка… Как раз под Пасху. И что удивительно – была ведь неверующая, а перед смертью попа попросила привести, – охотно принялся вспоминать сосед.

Слушая Романа Аркадьевича, незнакомка затеребила на шее шелковый платок. Улыбка с ее лица исчезла, глаза увлажнились.

Варваре Сергеевне на миг показалось, что женщина переигрывает.

Впрочем, на ее месте любой, случайно оказавшись под прицелом глаз трех незнакомых людей, стал бы переигрывать.

– В области живете, Марина Николаевна? – пропустив мимо ушей подробности рассказа словоохотливого старика, строго уточнила дознавательница, заглянув в лежавшие перед ней бумаги.

– Да.

– И что же вас заставило именно сегодня здесь кого-то разыскивать?