Семья Буссардель - Эриа Филипп - Страница 68

Фердинанд повернулся к Луи:

- С тех пор как наш папенька избавился от обязанностей биржевого маклера и чувствует, что у него руки не связаны, он, кажется, поддался опасным чарам спекуляции!

Все трое засмеялись, но отец все же ничего не открыл сыновьям.

Он действительно лелеял важный замысел.

- За город поедем,- сказал он однажды кучеру в первом часу дня. Дело было зимой, темнело рано.- Поспешай, поедем в Монсо.

Окраины менялись; по мере того как город наступал на деревню, поселок Монсо, который в прошлом назывался Муссо, утратил прежнее наименование, лишился своих благоуханных полей и своей сельской прелести.

- Только поезжайте не по улице Роше, а по Лондонской, до самой заставы. А там я скажу куда.

Ему хотелось проехать через застраивающийся квартал. Что же могло лучше подготовить его к исследованию земельных владений Монсо, как не этот маршрут? Хорошо было увидеть еще раз этот новый район Парижа, ныне уже окончательно распланированный район, где земельные участки с каждым днем все больше застраивались. Здесь проходила теперь линия Западной железной дороги - платформа была на Римской улице, в те времена параллельной улице

Когда выехали за заставу Монсо, Буссардель велел свернуть на Аржантейльскую дорогу, но, проехав по ней метров двести, приказал кучеру остановиться и вышел из кареты. Здесь с левой стороны начиналась проселочная дорога, соединявшая деревню с заставой Курсель, - та самая, по которой двадцать четыре года назад Буссардель шел пешком.

- Поезжайте к Шартрской заставе и ждите меня там, - сказал он кучеру.Не беспокойтесь, если я задержусь и не скоро к вам подойду.

Он появился только в сумерках, весь в грязи. Когда лошадь, бежавшая крупной рысью, привезла его на улицу Сент-Круа, он сразу поднялся на второй этаж, к себе в кабинет, не заходя в контору, хотя и знал, что в этот час там должен быть его сын. Юн потребовал, чтобы принесли лампу, дров для камина, горячего грогу, распорядился, чтобы его никто не беспокоил, заперся на ключ и вытащил из шкафа папку с наклейкой, на которой жирными буквами круглым почерком было написано: "Долина Монсо". Уже много лет одержимый, подобно золотоискателям, неотвязной мыслью, Буссардель собирал все, что имело отношение к этому пригороду.

Он раскрыл папку, просмотрел ее содержимое, развернул планы, перенес на них то, что набросал днем в записной книжке. Карандашные его пометки не выходили за пределы треугольника, образованного Внешним бульваром, Аржантейльской дорогой и проселочной дорогой, по которой он некогда проходил. Расположенные к востоку от нее плато Батиньоль и холм Вилье, знаменитый изобилием кроликов, меньше его интересовали и не возбуждали его воображения - он их не чувствовал. Что касается склонов холма Руль, то ниже бывшего парка Филиппа-Эгалите они уже были наполовину застроены, там можно было производить только мелкие операции, а это его сейчас не занимало.

Он просмотрел все собранные материалы с начала до конца, поднялся, походил по комнате, снова сел за стол и погрузился в размышления. Проведя несколько часов на свежем воздухе, продрогнув, он сидел теперь у жарко топившегося камина, и это тепло, грог, домашние туфли, подбитые мехом, не только согревали его, но поддерживали в нем какое-то лихорадочное состояние, когда кажется, что мысль работает быстрее и видишь дальше. Последняя бумага в папке представляла собою следующую заметку:

"Ордонансом от 10 февраля 1830 года король разрешил деревне Батиньоль и поселку Монсо объединиться в одну административную коммуну с включением таковой в кантон Нейи округа Сен-Дени".

Под этими строками, старательно выведенными писарским почерком, Буссардель собственноручно добавил синим карандашом: "Подумать о возможности приобретения со всеми вытекающими отсюда последствиями". Он долго сидел в раздумье над этим листочком. Наконец пришло время ехать на обед к Фердинанду. Аделина уже отправилась в особняк Вилетта. Буссардель впервые немного запоздал.

Прошло несколько месяцев. Буссардель ничего не говорил сыновьям о своих видах на земли Монсо. Переговоры были долгие, сложные. Понадобились все его дипломатические способности, вся жизненная энергия, вдруг возродившаяся в нем. Пришлось иметь дело с владельцами земельных участков, недоверчивыми, как все крестьяне, тем более что в них разгорелась алчность, когда заставы столицы приблизились к их селениям; они прекрасно сознавали, как выгодно такое положение: многие из них держали кабачки, в которые приезжали парижане выпить вина, не облагаемого таможенной пошлиной и поэтому более дешевого; а тут еще примешалась мода: некоторые из этих харчевен стали излюбленными у светских денди и приносили хозяевам большой доход. Буссарделя осенила удачная мысль: он оставлял владельцам, у которых торговал землю, участки, окаймлявшие Внешний бульвар и Аржантейльскую дорогу. Эта уступка обезоруживала самых несговорчивых собственников земли и даже создавала у них впечатление, что они обжулили бестолкового покупателя. Буссардель действовал через подставных лиц, но орудовал без компаньонов. Дележ прибылей в спекуляции с участками Европейского квартала ему не понравился.

Осуществлению своего плана он посвятил полтора года. Скупая клочок за клочком, постепенно уничтожая чересполосицу, получавшуюся при этом, выравнивая в линейку оставленные хозяевам полоски земли, он к осени второго года, посвященного этому многотрудному предприятию, оказался собственником всех участков, на которые зарился. Его владения, составлявшие четыре гектара, имели приблизительно форму трапеции и расположены были выше бульвара между двумя заставами - Шартрской и Монсо.

Ни одна покупка земельного участка не проходила через ту нотариальную контору, в которой работал Луи и которая должна была впоследствии перейти к нему; Буссардель принял все меры к тому, чтобы крестьяне, продававшие ему землю, не знали имени покупателя. Однако, когда первые купчие были подписаны, он решил не таиться дольше от сыновей и посвятил их в проведенную им крупную операцию. Его интересовало, как взглянет на это Фердинанд. Но зная, что близнецы ничего не скрывали друг от друга, он давно уже отказался от попыток говорить со старшим сыном тайком от младшего.