Война (СИ) - Ильинская Яна Игоревна - Страница 61

Иллар скривился.

— Но никто не мешал мне надеяться на лучшее. Что слышно о Стенли и Тарлине?

— В сообщении об этом не было ни слова.

— Если бы внук короля был убит, в сообщении бы об этом упоминалось.

— Думаю, ты тут прав.

Сария продолжила:

— Алаина вернулась в столицу, ты знаешь об этом?

— Нет. Что-то случилось?

— Ты еще спрашиваешь, — на этот раз Сария дала волю своим эмоциям, — сын убит, дочь и внуки пропали.

Иллар густо покраснел.

— Извините, я думал, возможно, что-то стало известно о Торогии. Какие-то сведения, которые прервали визит бабушки на встречу. Она здорова? — спросил он.

— Я её не видела. Но она королева. Такое не сломит её.

Иллар вздохнул и перешел к главному:

— Вы позволите мне провести контроль ваших владений?

— Да, юноша, несомненно. Я, как и все, подписала Указ и не буду той, кто откажет командиру отряда контроля в его полномочиях, — насмешливо посмотрела она на молодого человека.

— Спасибо, — смутился Иллар.

— Но с условием, — добавила женщина. — К вечеру ты будешь на моем ужине. Прилично одетый и умытый, — она демонстративно оглядела его пыльные штаны и куртку.

Как не пытались они без устали чистить свою одежду, будь то на постоялом дворе или под открытым небом, без должного ухода их облачение постепенно теряло и блеск, и чистоту.

Молодой человек совершенно смешался и только рад был выскользнуть из кабинета Сарии.

Остаток дня прошел в осмотре укреплений города и встрече Латина с остатками отряда. Обмениваться новостями было некогда, вечером его ждал ужин. Хорошо хоть Сария сжалилась и выделила ему служанку для чистки одежды. Узнав о прибытии Латина, тому также в приказном порядке было предписано появиться на ужине, и выделена прислуга для чистки одежды.

Оглядывая представленный ему ряд молодых, и кто бы спорил, миловидных девушек, не только дочерей, но и, как понял Иллар, многочисленных племянниц Сарии, они с Латином испытали противоположные чувства. Досаду и радостную взволнованность. Латин, еще не разглядев толком девушек, был явно влюблен сразу в нескольких. Обилие восторженных стихов полилось из него, как из рога изобилия. Он сразу приковал к себе внимание всех без исключения, чему Иллар был только рад.

В Дорне определенно царило женское царство. Хоть ты и Правительница, но пристраивать дочерей и племянниц надо. И почему бы не за сына принца, да и гвардеец, лучший друг будущего короля — тоже не такая уж плохая партия. Садясь за стол, Иллар вспомнил, как Стенли, победитель девичьих сердец, упорно старался держаться от Сарии подальше. Он уловил момент и тихонько сделал Латину внушение по этому поводу. С Сарией фокус с разбитыми сердцами не пройдет. Женщина суровая и скорая на расправу.

К счастью, Латин внял предупреждениям. Расточая комплименты, он не выделил ни одну из девушек, и ни одной не назначил свидания. Ужин прошел в приподнятом для всех, кроме Иллара, настроении.

На следующее утро, при проводах отряда Иллара, не видно было ни слез, ни обвинений. А Сария даже и не скрывала своего разочарования.

Латин же вздыхал всю дорогу, и сетовал на жизнь, пока Иллар не потребовал у него отчета за его поездку. Друг сразу стал серьезен.

Накехн был далеко от возможной войны. И хотя к приему беженцев проводились меры, к обороне нет. Но к чести Эккерта, Правителя Северного Владения и хозяина города, внушения и королевский приказ, привели его в чувство и оставшееся время он внимательно слушал наставления Латина, одновременно отдавая приказы и внося в планы коррективы. Внял Эккерт и предупреждению, что через Мадир на Илонию могут идти наемники на помощь Курхоту. Хотя Мадарис и взял на себя обязательств не пропускать наёмников через Мадир, всё могло произойти. Могло случиться и такое.

Уезжал Латин удовлетворенным. Накехн, если и не будет задет войной, предоставит и рекрутов, и вооружение, а также продовольствие и кров для беженцев.

В Ланце все было по-другому. Город был близок к Торогии. Тут всегда были готовы к внезапному нападению. Поэтому работа кипела вовсю. При Латине в сторону границы с Арилазой был направлен отряд из трехсот человек, ветеранов вперемешку с молодым пополнением. У Степаса нашлись тут старые товарищи, и они с Латином остались довольны полученным сведениям. Подготовка рекрутов велась на высоте. Среди воинов оказалось много лучников, так необходимых сейчас в идущей войне. А Правитель Северного правобережного Владения Байрен не поскупился на доспехи латников.

Готовился еще один отряд тоже из трехсот человек.

Иллар задумался. Если Курхот блефовал, и на границе с Торогией все тихо, а король Корн в это самое время подписывает Договор, то пополнение следовало отослать к Хайдиру. А если нет, то лучше пополнению остаться на месте. Никто не знает, откуда возможно наступление Альтама.

Он прикинул количество пополнения, которое готовилось в городах, где они побывали. Гелназ должен отправить двести человек, в основном ветеранов, составляющих гарнизон крепости. Загир обещал, что закончит как набор рекрутов, так и их обучение. Реально он рассчитывал на пятьсот человек. Но у него самого дел непочатый край. Готовить замок к обороне будет некому, если он отдаст этих людей. Но Иллар надеялся, что молодой человек сможет решить эту проблему.

Габерн отправил на границу к Хайдиру четыреста человек, готовится еще триста. Некехн еле-еле выделил сто, но под нажимом Латина, готовит отряд еще и на двести человек. От Ланеца ушло триста человек. Сария отправила четыреста воинов. Итого почти полторы тысячи будут у Хайдира совсем скоро. Иллар надеялся, что этого будет достаточно, чтобы не пустить Курхота в Илонию. Но не для его полного разгрома и освобождения Арилазы. Поэтому подготовка должна идти, как и планировалось.

На привале он, наконец-то, рассказал своему отряду всё, что с ним произошло в Арилазе. Про ранение отца и его с Оветой исчезновение, про встречу с Курхотом, про пленение Стенли и как он обменял Алмику на него, про арест Талины и Стенка, про то, что Стенли и Тарлин отправляются в Сегот на их поиски, а с ними он отправил и Ногала. Что его собственная мать сейчас где-то в горах в поисках родных. О ссоре с Хайдиром, о стремительно возрастающем войске Курхота и о страхе поражения в войне. О том, что король Корн едет на встречу с королем Торогии, а королева Алаина вернулась в столицу — известие о её детях сказалось на ней не лучшим образом. Закончил он тем, что объявил им следующую цель:

— Мы идём на границу с Торогией. Курхот уверен, что Торогия нападет на нас. Именно поэтому я думаю, что он не будет осаждать крепости, стоящие на его пути. Он рванет к Нарте, к столице Илонии, возможно, специально избегая армии Хайдира. И Торогия может ударить одновременно с ним. Наверняка они обмениваются гонцами. Возможно, они скоординировали свои действия. Курхот умный противник. Он договорился с Дюрталом. Есть очень большая вероятность, что он сговорится и с Альтамом. Я написал сообщение Королевскому Совету и на границу Шесбину, но мы должны сами убедиться, какова там обстановка. Я написал и Хайдиру, но боюсь, он опять проигнорирует мои опасения. Это все мои догадки, которые пока ничем не подкреплены.

— Что с нашей миссией по Илонии? Мы отменяем её?

— Нет, в пути мы продолжим свою работу. Но на этот раз будем давать только толчок. Или контроль. В конце концов, люди должны сами работать. Я боюсь, что теперь наша главная задача — оборона Нарты.

Как ни хотелось Иллару заехать в Нарту, терять несколько дней смысла не было. Послав сообщения о своих планах в столицу Королевскому Совету и Хайдиру, что толку было их менять. До него же пока никакие новости от Королевского Совета не доходили. Когда в столице была мама, она пересылала сообщения. Но сейчас он не был уверен, что Королевский Совет уделит его миссии должное внимание.

До границы они добрались, сделав остановку в Подкеме, останавливались в других малых городах, в каждой деревне на их пути. В городах разговаривали с правителями, в замках — с комендантами, командирами гарнизонов и капитанами готовившихся отрядов пополнения, разговаривали со старейшинами, часто разделяя отряд на две, а то и на три части, встречаясь потом в условленном месте. Лошади во время стоянок отдыхали, но сами они не знали устали. Ночевали под открытым небом, умывались в реке, еду готовили на костре. Заезжать, располагаться в трактирах не было времени, если только трактир не находился в очередной деревне, в которой надо было побеседовать, поговорить со старостой, со старейшинами.