Война (СИ) - Ильинская Яна Игоревна - Страница 152

Жизнь внесла свои поправки. Иллар не смог сразу выдвинуться ни с войском Хайдира, ни с Тайлис, ни даже Куртиса. Его отец в первую очередь занялся улаживанием внешних дел. Восстановление столицы и управление королевством легло на плечи сына принца.

Отправив в путь сестру с мужем с посланиями новому королю Вароссы, Интар немало времени уделил Тайлис. Молодой королеве как воздух, нужны были его советы по окончательному освобождению Кордии от захватчиков, отношениям с Сеготом и возрождением страны после наступления мира. Нехотя Интар признавал, что лучшего советчика в королевских делах, чем его сын, ей будет не найти. Тот недаром десять лет провел рядом с отцом. И, оставшись один, показал, чего стоит. Поэтому, все еще считая, что сопровождение Илларом соединенного войска нецелесообразно, и в первую очередь ожидаемого сближения двух молодых людей, он напоследок советовал прислушиваться к словам и советам сына.

Со стремительно выздоравливающим Тарлином Интар также провел не один день и ночь. Отношения с Торогией были самыми сложными и запущенными, и Тарлину предстояло много дел и решение многочисленных задач и проблем.

К тому времени, когда принц смог перейти собственно к Илонии, минуло несколько дней, как ушел последний отряд Куртиса. И только тогда Иллар с Оветой тронулись в путь. Отпускать дочь не со старшим сыном, родители категорически отказались, хотя Овете и хотелось как можно скорее покинуть столицу. И дело было даже не в том, чтобы нагнать войско.

Как и предвидел Латин, Грайт сделал тот самый важный свой шаг. Молодой член Королевского Совета, как и все, внезапно увидел в Овете не ребенка, а взрослую девушку. Его визит к принцу и принцессе был незамедлителен. Он попросил руки их дочери.

Для Интара и Лайны это не было неожиданностью. Хотя об этом и не говорилось ни разу, намерения Грайта были замечены и поняты уже давно. Просто Овета была еще слишком юна. Но не сейчас.

Грайт был выслушан, насколько это было возможно, благосклонно. Овете сообщили о предложении Грайта. Зная, какое уважение питает её отец к молодому человеку, обескураженная Овета попросила дать ей время подумать.

Для неё возвращение в столицу ознаменовалось таким шквалом поклонников, что она была в некоторой растерянности. Выросшая среди любви своей семьи, в окружении братьев, почтительных придворных, больше времени проводившая с бабушкой в Варнийке, а не во дворце, не искушённая ни во флирте, ни в принятии комплиментов, она теперь шарахалась от пылких взглядов, а на комплименты не знала, что ответить.

Грайт среди всех выделялся своей уважительностью и спокойствием. Если бы не предстоящая поездка, она бы согласилась больше времени проводить с молодым вельможей. И кто знает, во что бы это могло вылиться. Но ей хотелось ехать, она с нетерпением ждала, когда можно будет покинуть дворец, оказаться среди лесов Илонии, равнин Арилазы, гор и рек пограничной Кордии, быть самостоятельной и нужной. И неведомое море манило её рассказами и призывом молодого капитана.

Последние дни она не отходила от матери и бабушки, стремясь не столько скрыться от поклонников и нежданно возникшего в её жизни жениха, но и побыть напоследок с самыми близкими ей людьми. А Иллар наконец-то выслушал от неё рассказ об их приключениях.

Фаркус с Латином и новыми телохранителями Оветы самостоятельно готовили их отряд в поход, учитывая, что с ними теперь едет внучка короля. Расил так и не оправился от своей раны, он оставался в столице, остальные по-прежнему были рядом, в том числе и Ногал.

Перед выступлением илонийского войска от столицы, Иллар сделал попытку примириться с Хайдиром. Но тот при первой же возможности, весьма серьезно, как и обещал, подал королю жалобу на его внуков. И хотя после проведенной Илларом обороны столицы он не мог не отдать должное сыну принца, предстоящий поход, где опять формально командовал он, а при случае ему грозило подчинение Иллару, не прибавило ему настроения. Он немедленно заявил о решении оставить высокий пост, и Интару пришлось даже привлечь короля, чтобы тот попытался отговорить командующего от этого шага.

Но уговорил Хайдира выздоровевший Шесбин. Он еще не мог ходить, но, услышав о проблеме, попросил привести к нему старого товарища. О чем они там говорили, никто не знал. Латин утверждал, что Шесбин хочет загладить свою вину перед Илларом. Ему не поверили, но главное было сделано. Гордость Хайдира была усмирена, он согласился на присутствие в своем войске Иллара и его отряда.

Когда наступило время отправляться в путь, Иллар удивился, насколько тяжело ему покидать столицу. Город стал его болью, но и гордостью. Он знал теперь его вдоль и поперек. С самых потаенных подземных путей до высокой башни. Трудно было оставлять людей, с которыми он столько пережил, деля и тяжесть осады, и радость победы, отдавая приказы и принимая, как знак уважения, их радостные и искренние приветствия.

Он принялся за восстановление столицы с новой силой. Как и при подготовке к обороне, он объезжал весь город, вникал во все подробности, рассматривал все просьбы, требования, жалобы. Его узнавали на улицах, в ремесленных мастерских, в солдатских казармах, хотя он так и не сменил повседневный простой плащ на королевский, согласно его ранга. И хотя бурные приветствия постепенно сошли на нет, почтительные уважительные поклоны остались.

Уже перед самым отъездом, докладывая вместе с Бахтиным на Королевском Совете состояние дел столицы отцу, он и не скрывал своего огорчения. Но Бахтин с Кандиром знали своё дело, Интар был на месте, а его ждало новое задание.

После Совета, отпустив всех, Интар задержал сына для обсуждения последнего вопроса.

— Ты сам принимал сдачу войска Торогии, Иллар, и знаешь, что вся походная казна Альтама досталась нам. Из неё я планирую содержать войска Стенли в их походе в Торогию. Канделу я уже сообщил об этом. А теперь то, о чем ты еще не знаешь. Нам досталась и казна Курхота. Юмаст доставил её во дворец. В основном арилазские алмазы и золотые монеты Сегота.

— Почему же он не платил наемникам? — вскинул глаза на отца Иллар, но тут же сам и ответил. — Чтобы те яростней атаковали Нарту, стремились захватить и разграбить.

Интар кивнул.

— Он всё же платил, но ровно столько, чтобы удерживать и приманивать богатой наживой, иначе наемники разбежались бы.

— Ты не упомянул о деньгах ни Радниру, ни Тайлис. Почему? Мне показалось, ты хочешь им помочь.

— Хочу и моя помощь в моих советах и моих детях, сын. Войско Курхота достаточно пограбило. При всем моем желании помочь молодому капитану, я не собираюсь отдавать деньги ему. А что касается Тайлис, то если Курхот не добрался до сокровищницы Кордии, Тайлис будет на что восстанавливать страну и столицу. А у меня есть все основания так думать. Кордийских монет в казне Курхота и в сумках наемников было очень мало.

— А если Курхот отвёз сокровищницу на Острова?

— Возможно, но вряд ли, — задумчиво произнес Интар, — на Островах деньги — не самое главное. Они не торгуют. Они грабят, им нужна добыча. — Интар продолжал рассуждать вслух. — Раднир упомянул, что все монеты, драгоценности отходили повелителю, а не жителям. Где-то у Курхота на Островах имеется своя сокровищница, которую, как я думаю, он тщательно собирал. Нападение его на Илонию подтвердило мои мысли о том, что он не планировал вернуться на Острова. Укрепившись в Арилазе и Илонии, Курхот перевез бы свою казну сюда и уже тут начал бы строить своё королевство. Если бы казна Кордии была в его руках, она досталась бы нам. Уж ее-то отправлять на острова, а потом возвращать обратно нет никакого смысла.

— Каковы же твои планы? Мы оставляем себе или возвращаем Матасу?

— Алмазы да, несомненно. Ему надо возрождать прииски. И налаживать жизнь. Хоть алмазов Курхоту и досталось немного, для Матаса дорог каждый камушек.

— А остальное?

— Деньги Сегота я придержу. — Интар прошелся по кабинету. — Но не для нас. В Илонии, судя по докладу Цибаза, достаточно средств, чтобы восстановить королевство после войны. Наши действия при подготовке к войне были правильны и своевременны. Поэтому я отдаю казну Курхота тебе, Иллар. Алмазы ты вернешь Матасу, на остальное снарядишь корабль. Посольский корабль на Ситарские острова.