Солнечный щит (ЛП) - Мартин Эмили Б. - Страница 61

— О, Тамзин, — прошептал он. — Слава Свету, ты жива.

Я обмякла, застигнув нас обоих врасплох. То ли от голода, то ли от усталости, то ли от осознания, что он не отошел, что он был тут, в грязи на улице… мы опустились на колени. Он окружил меня теплыми руками, прижался лицом к моей шее, и я просто опустила болящую голову на его плечо.

— О, Тамзин, — прошептал он, и я поняла, что у него, как и у меня, не было других слов. Его дыхание дрогнуло, он сжал ее крепче. — О, Тамзин.

Я слышала, как Веран переминался с ноги на ногу, плюхая грязью. Его лошадь фыркнула, грызя уздечку.

— Ты собирался искать нас? — спросил, наконец, Веран.

Яно поднял голову от моей шеи, но все еще смотрел на меня.

— Что?

— Та карета… ты собирался искать нас?

— О… нет. Это не для меня, — он вдруг побелел и поднял голову. — Нет… прости. Это для твоего посла. И принцессы. Они внутри.

— Да? Элоиз. Она…

— Сильно больна, — ответил Яно. Но… Веран, стой!

Но Веран побежал к почтовой станции, потащив лошадь за собой. Яно окликнул его снова, но то ли звук проглотил дождь, то ли Веран просто игнорировал его. Яно повернулся ко мне.

— Они попали сюда утром, — сказал он. — Их привели — изгнали. Посол в ярости. Но, Тамзин, в Пасуле стражи. Они обыскали мою комнату. Если бы я не был в городе, они схватили бы меня. Они узнали о тебе. Кто-то… кто-то знает. Кто-то против нас. И я не… — его лицо медленно бледнело от осознания. — И я не думаю, что мы можем вернуться.

Он ждал, как обычно, моего ответа, что я разовью его мысли. Но я не ответила.

Я не могла.

Он поднял холодные пальцы, задел мою щеку, мои губы. Он склонился, но в последний миг подвинулся и поцеловал уголок моего рта.

Он отклонился.

— Но ты тут. Ты вернулась. И мы снова вместе.

Он выудил из кармана мой си-ок, янтарный, который я попросила, когда получила титул от короля. Я повернула его и потерла большим пальцем три стеклянные бусины — зеленая от матери, голубая от отца. Жёлтая — моя. Охра была не популярным цветом среди титулованных — сложно сочетать, непросто щеголять. Если сделать светлее, будет болезненный цвет, а темнее — грязный. Но правильный оттенок был чудесен.

Я подумала, что это было поэтично, когда выбрала этот цвет.

Теперь это ощущалось узко. Я построила для себя маленькую коробочку. Я туда уже не влезала.

Я надела браслет на запястье, и он свободно свисал там. Яно сжал мои пальцы.

— Все… все будет хорошо, — сказал он.

Я хотела заставить его думать головой, разобрать все по шагам. Я хотела рассказать ему о Наймах и Пойе, о вопросах без ответа, бросающих на нас тень.

Но не могла. И я сказала единственное, что могла:

— Уа. 

44

Веран

Почтовая станция была полна света и шума. Я бросил поводья Кьюри на столбик и прошел, хлюпая, к двери, вода стекала с меня. Внутри работники носили багаж к боковой двери в амбар с каретами. Ро стоял посреди всего, спорил с управляющим почты и выглядел недовольнее, чем я обычно его видел. Элоиз сжалась на стуле у камина, укутанная в одеяло.

Свет, она похудела, обычно округлые щеки стали впавшими. Ее кожа побледнела до бежевой под веснушками. Ее глаза были закрыты, грудь слабо вздымалась и опадала под одеялом.

Я пошел вперед, надеясь, что Ро отвлечен и не заметит меня сразу, но не вышло. Он посмотрел на меня сверкающими глазами, и все его тело охватил шок.

— Веран! — воскликнул он, а потом закричал. — Веран!

Я вскинул руки.

— Простите, Ро, но если мне позволят объяснить…

Глаза Элоиз приоткрылись, и она приподняла голову.

— Веран!

Ро пошел мимо рабочих ко мне, и я не знал, хотел он обнять меня или задушить.

— Чем, ради пылающего и слепящего Света, ты думал? — заорал он.

Значит, задушить. Я использовал то, что он обходил рабочих, и поспешил к Элоиз, к ее стулу, словно то место было безопасным.

Ро не медлил, тут же повернулся и пошел за мной.

— Убежать одному в пустыню? — возмущался он. — Ты знаешь, что твоя мама с нами сделает?

— Но я в порядке, — выдавил я, замерев за стулом Элоиз. — Я в порядке, и я сделал это — вернул Тамзин, ашоки, из-за чего все разваливалось…

— О, все развалилось, — он замер, не зная, в какую сторону я пойду из-за стула, а потом остановился посередине. — Это стало международным инцидентом — нас официально выслали, и это не худшее. Тебя назвали заговорщиком против моквайского трона и врагом двора, и только удача позволила мне договориться о высылке, а не тюрьме для всех нас. Думаешь, это все? Ты подумал, как выглядел побег с принцем за недели до его коронации для двора?

— Я думал, это поможет, — прохрипел я, криками он мог соперничать с мамой. Я сжался за Элоиз. — Мы с Элоиз… мы думали, это поможет.

Но это было не честно. Элоиз не говорила мне убегать. Она приподнялась из одеяла и повернула голову ко мне. Ее голос был тихим, и я подумал, что она попытается защитить меня, успокоить всех. Но стоило Ро замолчать для вдоха, она прошептала:

— Я так сильно на тебя злюсь.

Это распалило Ро больше.

— Ты подверг всех опасности, Веран. Будь ты моим сыном…

— Но я не ваш сын, — я чуть выпрямился. — И… и я сделал то, что считал правильным, и я не убежден, что это не так. Если бы вы просто послушали, сели и поговорили со мной, Яно и Тамзин, стражами, кто бы ни тянул за все эти нити…

— Свет, нет, — сказал Ро. — Нам дали время до конца часа покинуть Моквайю, пока нас не арестовали. Мы сядем в ту карету и отправимся на скорости по Феринно. Ты можешь ответить Сенату Алькоро, а потом родителям. Мне нужно позаботиться об Элоиз, и нам все еще повезло, — он пронзил воздух пальцем. — Ты сядешь и останешься на месте, пока мы не будем готовы уехать.

Он пошел к работникам и за боковую дверь, хлопнул ею так сильно, что карта пустыни соскочила с крючка на стене. Я подавленно опустился на стул рядом с Элоиз.

— Прости, Элоиз, я просто…

— Я думала, ты собирался поговорить с Яно, — прошептала она, сжимая одеяло под подбородком. Ее кудри промокли от пота, стали каштановыми с темно-золотым блеском. Она покачала головой. — Я так переживала. А если бы ты умер?

— Но я не умер, Элоиз. У меня даже был там припадок, но я в порядке.

Ее глаза приоткрылись, она разглядывала меня.

— И все сам?

— Нет, я… отправился искать Солнечный щит. Нет, слушай… — я поднял руку, чтобы Элоиз не ругалась. — Она… теперь мой друг. Она поняла, где Тамзин. Она провела нас по пустыне к темнице Тамзин и оттуда. И она оберегала меня, пока у меня был припадок. Все было хорошо. И она будет тут через пару минут, — Свет, если она не умерла от рук того бандита. Почему логично было оставить ее там? Она должна была убежать со мной.

И я дал обещание доставить ее товарищей в безопасность, снять с нее обвинения, помочь ей начать новую жизнь вне пустыни. Как я сделаю это, если все правители от берега до берега злятся на меня?

— Я справлюсь, — сказал я вслух.

Элоиз покачала головой, закрыла глаза.

— Сомневаюсь, что мы сможем, — прошептала она.

Дверь открылась, вошли Тамзин и Яно, их одежда прилипла к коже. Яно помог Тамзин сесть на ближайший стул. Она обмякла на миг, закрыв глаза. Наверное, устала. И ей нужен был лекарь.

Ро вернулся, мокрый от дождя.

— Карета готова. Веран, забирайся в нее.

Все происходило слишком быстро.

— Ро… сэр… прошу, мы можем хоть минуту поговорить об этом? — я указал на Тамзин. — Мы можем хотя бы доставить Тамзин туда, где удобнее?

— Нет, Ви, — его прозвище звучало как предупреждение. — Нам приказано королевой покинуть страну до трех ударов колокола, и я не дам им бросить Элоиз в темницу, как и тебя. Садись в карету. Яно… я не знаю, что тебе сказать. Твои стражи ищут тебя в верхней части города.

Я повернулся к Яно, сердце колотилось от отчаяния.