Связанные звездами - Дарк Минни - Страница 4

– Даже не начинай, – ответила она.

Жюстин сделала пару размеренных вдохов и выдохов, чтобы собраться с мыслями. Нет никакого смысла паниковать, сказала она себе. Когда всем нужно все и сразу, остается только выбрать первоочередные задачи. Она решила: несмотря на то, что Джереми просил ее зайти через пять минут, и даже на то, что он – ее начальник, он безнадежно оторван от реальности. В мире Джереми пять минут могли означать любое количество времени – от десяти минут до шести часов. Поэтому сейчас она рассортирует почту и отдаст письма хотя бы Нацуэ, затем заскочит к Рафаэлло за пирожными для Барбел, на обратном пути закинет Фалафеля к парикмахеру. Затем она разберется с бумагой в копире, подгонит машину и спровоцирует скандал между Мартином и Ромой, передав – в общем смысле, не слово в слово – ответ Радослава Роме. А затем она…

– Жюс-тин!

О черт.

Голос Джереми жизнерадостным эхом разнесся по коридору.

– Веди себя хорошо, – велела она Фалафелю. – Хорошо.

Перед дверью кабинета Джереми Жюстин притормозила и расправила платье. «Компетентная, ответственная, невозмутимая», – повторила она про себя и вошла.

– Милая! – воскликнул Джереми. Он улыбнулся, отчего на щеках и носу проступили лопнувшие капиллярчики. – Садись, садись.

Джереми нравилось считать себя кем-то вроде «главы семейства», и, насколько Жюстин знала, он полагал, что как ее начальник и самопровозглашенный наставник он должен регулярно проводить с ней такие маленькие беседы. Он любил рассказывать ей о своем блестящем и полном опасностей прошлом военного корреспондента или порассуждать о таких вещах, как этика, правовые процедуры, юриспруденция и непростой механизм работы Вестминстерской системы.

– Милая, – сказал он, наклонившись к ней и с энтузиазмом погружаясь в разглагольствования на очередную случайно выбранную тему, – что ты знаешь о разделении властей?

– Ну… – начала Жюстин, но это была ошибка. В беседах с Джереми было недальновидно использовать слова, позволяющие ему вклиниться в предложение.

– Мы должны поблагодарить французское Просвещение, – тут же влез он, – за само понятие разделения властей, которое заключается в том, что три ветви власти – исполнительная, законодательная и судебная…

Некоторое время Жюстин пришлось сидеть напротив Джереми, пока он разглагольствовал на эту тему. Сложив руки на коленях, обтянутых тканью в веселый горошек, она изо всех сил пыталась сделать вид, что на самом деле слушает и даже учится. А не думает о макарунах, ширине боковой улочки, проблемах с принтером Мартина, о том, добрался ли Фалафель до коробки с ланчем, которую она принесла с собой и оставила безо всякой защиты рядом с рабочим столом.

Наконец у Джереми зазвонил телефон, и он тут же схватил трубку.

– Харви! – воскликнул он. – Повиси секунду, старина. Прикрыв ладонью трубку, он виновато улыбнулся Жюстин. – Продолжим позже.

Освободившаяся Жюстин вышла из кабинета. В тот же момент по нарастающему шуму ссоры она сделала вывод, что Радослав не стал ждать, пока Жюстин передаст его ответ Роме.

Мартин тоже вопил.

– Жюс-тин! Мне нужен принтер! В этом году!

Жюстин посмотрела на часы. Фалафель уже опоздал к парикмахеру.

Барбел выглядывала из своего кабинета, с беспокойством хмуря свои красиво оформленные брови.

– Где мои макаруны? – спросила она, но в ответ Жюстин смогла лишь выдавить слабую улыбку.

Денек, похоже, предстоял еще тот.

К тому моменту, как Жюстин сделала всю работу, было уже полседьмого. Волосы унылыми прядями обрамляли ее серое от усталости лицо, а на подоле платья – спасибо глючному принтеру – расплылось чернильное пятно. К тому же она была голодна, поскольку Фалафель не то чтобы съел ее ланч, но вволю поиграл с коробкой, сделав еду непригодной к употреблению, а времени найти что-то на замену у нее не нашлось.

Проходя мимо мозаичной звезды у ворот, девушка кинула на нее злобный взгляд.

– Вдохновляющие лучи, – проворчала она, выходя на Ренье-стрит.

Жюстин прошла три квартала, а затем свернула налево, на Дюфрен-стрит, заполненную любителями выпить после работы, выползшими из «Шалуна и шалуньи» на улицу. Она перешла на другую сторону дороги и почти свернула к восточному входу в Александрия Парк, но остановилась, обернулась и посмотрела на скопление популярных магазинчиков, объединенных в торговые ряды.

Трудно понять, что ею двигало, особенно в тот конкретный момент. Возможно, на нее повлияло Солнце, находящееся сейчас в Рыбах, или Луна с Венерой затуманили ее разум из своего любовного гнездышка в Водолее. А может, Юпитер послал какой-то сигнал, маршируя через созвездие Девы. Или, скорее всего, дело в том, что подсознательно Жюстин искала способ оттянуть возвращение в пустую квартиру, где она прогрузит очередной эпизод «Эммы» от ВВС и соберется позвонить лучшей подруге Таре, но вместо этого плюхнется на диван в компании парочки тостов с «Веджимайтом»[7].

Жюстин замерла на самом краешке тротуара и решила все взвесить. Время есть? Торговые ряды открыты до семи часов. Она посмотрела на часы. О да, время есть.

Она заглянула в сумочку из соломки, которая висела на сгибе локтя, и с радостью обнаружила, что черная шариковая ручка на месте, ждет своей очереди в специально отведенном кармашке. Она опустила солнечные очки на глаза и решительно шагнула вперед.

Жюстин редко покупала продукты в торговых рядах Александрия Парк. Чаще она входила в это просторное, кондиционированное здание с тем же чувством, с каким ходят в картинную галерею. Ей нравилось разглядывать удивительные экзотические цветы в широкогорлых банках в цветочном отделе или заглянуть в рыбный магазинчик, чтобы полюбоваться на морепродукты, влажно поблескивающие на подушке изо льда.

Она прошла мимо цветочного магазинчика, мимо мясной лавки и булочной, прямо к уголку с овощами и фруктами. Скользнула к деревянному ящику, доверху наполненному дынями, подняла очки и кинула быстрый взгляд на витрину с авокадо. Она снова была там, прямо на пластиковой табличке над фруктами. Безобразная надпись.

«Адвокадо».

Неужели этот человек никогда не запомнит? А ведь продавец здесь был весьма неплохой. Нет, даже больше, чем просто неплохой. Он так раскладывал гранаты на витрине, что они походили на сокровища королей какой-нибудь далекой загадочной страны. Он выбирал яблоки несказанной красоты, и каждая гроздь винограда у него выглядела аппетитно запотевшей целый день. Не имело никакого смысла так упорно, раз за разом делать ошибку в слове «авокадо». Но он делал. Неделю за неделей Жюстин исправляла ошибку, а зеленщик в ответ упорно выкидывал исправленные таблички и заменял их на очередные адво – черт возьми – кадо. Это приводило ее в ярость. Но Жюстин твердо намеревалась выйти победителем из этой битвы.

Она дождалась, пока продавец за прилавком отвлечется, выхватила свою ручку из сумки, а затем мгновенно зачеркнула лишнюю «д». «Авокадо». О да. Так хорошо.

Довольная тем, что мир снова движется в правильном направлении, Жюстин развернулась, намереваясь поскорее добраться до выхода. Но не успела она сделать и пары шагов, как врезалась в гигантскую рыбину.

Трудно было понять, что именно за рыба перед ней. Она вся была серебристо-серой, а рот был обшит розовой сатиновой ленточкой. Огромные глаза, желтоватые и выпуклые, походили на раскрашенные половинки шариков для пинг-понга. Неправдоподобно ровный спинной плавник, топорщившийся шипами, начинался у нее на затылке и волной стекал вдоль позвоночника. Место грудных плавников у рыбины занимали огромные серебристые перчатки, а еще она недовольно спросила:

– Это было обязательно?

Жюстин уже приготовилась ей ответить, как вдруг узнала человека, чье лицо виднелось в овальной прорези посреди серебристого брюха.