Связанные звездами - Дарк Минни - Страница 18

– Эй! – нахмурилась Тара. – Ты в порядке?

– Конечно. Да. В порядке. Просто… Боже, как я по тебе соскучилась!

Они снова обнялись, а затем Тара заявила:

– Хватит слезливых глупостей. Пойдем-ка чего-нибудь выпьем.

Она перехватила проходящего официанта, сняла с его подноса два бокала шампанского и передала один из них Жюстин.

– А вы пока не уходите, – обратилась она к официанту.

Тара с пугающей скоростью осушила свой бокал, вернула его на поднос и взяла еще два. Жюстин попыталась вспомнить, достаточно ли в ее домашней аптечке аспирина.

– Не делай такое лицо, девочка моя, – заявила Тара. – Мы же празднуем.

У Жюстин уже слегка шумело в голове к тому моменту, как гости стали собираться непосредственно в бальном зале, где в центре буфета возвышалась ледяная скульптура быка в полный рост. Жюстин и Тара направились к своему столику, за которым наблюдалось весьма досадное отсутствие молодых и холостых мужчин. Тара представилась седовласому джентльмену, сидящему рядом с ней, и вскоре была вовлечена в обсуждение весьма неприятной болезни скота под названием кампилобактериоз.[27]

Жюстин читала меню. В качестве закусок предлагали на выбор татаки из королевской макрели или козии сыр на тарталетке, без палочки над й. Вероятно, подумала Жюстин, составитель меню не был уверен, написать ему «козий сыр» (то есть сыр из молока одной козы) или «козьи сыры» (из молока нескольких парнокопытных). Так случилось, что Жюстин уже сталкивалась с подобной проблемой. Она открыла клатч, вытащила механический карандаш и обвела фразу с ошибкой. А затем оставила заметку на полях меню.

«Я всегда полагала, что лучшим решением, – гласила ее заметка, – было бы использовать словосочетание «из козьего молока». Тогда нет необходимости уточнять, послужил ли продукт от одного или нескольких животных целям…»

– Золотко, что ты творишь? – изумилась Тара.

Очевидно, тема кампилобактериоза себя исчерпала.

– Я просто исправляю…

– Нет. Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас не редактируешь меню.

– Я просто…

– Радость моя, – перебила Тара, не потрудившись даже понизить голос, – когда тебя в последний раз укладывали в койку?

Седовласый джентльмен ошеломленно улыбнулся и кинул взгляд на густо покрасневшую Жюстин.

– Я серьезно, – продолжала Тара. – У тебя кто-нибудь есть? Хоть кто? Не говори мне, что у тебя простой со времен Тома. Но ведь это кошмар! Последнему парню, с которым у тебя был секс, похоже, разговоры о теории летающих приматов заменяли прелюдию.

– Эй, полегче, – вмешалась Жюстин. – Он был не так уж плох.

– Привет, я Том Крэкнелл, – передразнила Тара, – и я пишу докторскую диссертацию на тему двигательной части коры мозга и кортикоспинального…

– Тракта летучей лисицы, – закончила Жюстин.

Том в те времена, когда они встречались, действительно был излишне увлечен темой своей будущей диссертации. Он был из тех людей, что могут перечислить по порядку всех актеров, игравших Доктора в сериале «Доктор Кто», или назвать несколько сотен знаков числа пи после запятой. Он брал Жюстин с собой сплавляться на каноэ по горным рекам, или лазать по стенам в альпинистских центрах, или в другие места, не входящие в ее зону комфорта. И это было весело. Но когда Тому предложили постдокторантуру на атлантическом побережье США, ничье сердце не было разбито.

– Ну, и сколько уже? Восемь месяцев? И что – совсем ничего? Ничего?

– Нет, – спокойно согласилась Жюстин.

– Неудивительно, что ты исправляешь все в поле зрения.

– Эй, да ладно. Я выполняю… полезную для людей работу.

– Ни намека? Ни чуточки? Никого на горизонте? Даже свидания? – вопрошала Тара, вперив в Жюстин свой самый изучающе-журналистский взгляд.

Жюстин покачала головой.

– Ага! – воскликнула Тара. – Ты что-то недоговариваешь. Это заметно.

– Ну, это не свидание, – возразила Жюстин. – По-моему, это нельзя назвать даже полусвиданием.

Тара сделала долгий глоток вина из бокала.

– Я считаю, что даже половинка от располовиненной половинки – это лучше, чем ничего. Давай, расскажи мне все.

И Жюстин рассказала Таре о Нике Джордане. О торговых рядах и костюме рыбы, об обеде в «Роге изобилия» и о том, что Ник всегда хотел быть актером, а теперь собирается играть Ромео. Она выложила даже историю их юношеского романтического приключения на южном побережье Австралии. Но говоря обо всем этом, она поняла, что – даже не планируя этого заранее – умалчивает об истории с гороскопами.

– Хорошо, – заявила Тара таким тоном, словно уже закатывала рукава. – И какой у тебя план?

– План? – невинно спросила Жюстин.

– У тебя должен быть план, – настаивала Тара. – И пожалуйста, скажи, что он заключается не в том, чтобы сидеть и ждать его звонка.

– А что, это так ужасно?

– Просто жалко.

– Но у меня нет его номера. Я не смогла бы связаться с ним, даже если бы хотела.

– Чушь, – отрезала Тара. – Солнышко, иногда приходится брать быка за рога. Найди его в «Фейсбуке», свяжись с его родителями, зайди в тот ресторанчик в обеденное время… что угодно, но обещай мне, что ты как-нибудь, в любой форме или виде, свяжешься с этим парнем. Обещаешь?

– Ну-у-у… – протянула Жюстин. Не так уж много времени оставалось до прихода нового гороскопа от Лео, готового к набору и корректированию. Может быть, но только может быть, она еще раз попросит помощи у звезд?

– Возможно, есть один способ.

Около полуночи в кабинетах редакции «Звезды» царили тишина и покой. Спали компьютеры, погасив экраны, и, размеренно мигая зелеными огоньками бесперебойников, дремал в коридоре старый капризный копировальный аппарат в пыльном пластиковом корпусе. Посреди хаоса на рабочем столе Анвен набор фигурок из «Звездных войн» украсился ярким серпантином из хлопушек, взорванных в честь четвертого мая.

Едва ощутимый сквозняк слегка шевелил листья папоротника на столе Жюстин и пушок на кардигане из ангоры, висящем на спинке стула. В небольшом высоком окне виднелось лишь темно-оранжевое ночное небо большого города. Но могло ли так случиться, что через пару минут после полуночи луч звездного света проник сквозь окошко над столом? И что эта одинокая мерцающая нить спикировала в тишину кабинета и пробудила к жизни факс-машину?

Машина зашумела, готовясь к работе, а затем печатающая головка начала двигаться справа налево, слева направо по странице. С каждым проходом на ней оставался след из половинок слов.

Пиксель за пикселем появлялись предсказания и советы для всех знаков зодиака по очереди. Дойдя до одиннадцатого знака, машина выдала следующее: «Водолей. “Противоречия, – как говорил Паскаль, – не говорят о ложности, точно так же, как их отсутствие не говорит о правдивости”. В общем, Водолеи, в этом месяце лучшее, что вы можете сделать, – ничего не делать из-за сильных, противоречащих друг другу влияний Марса и Нептуна. И если Марс требует решительности и активности, то Нептун склоняет к осторожности и вдумчивости. Будет разумным достичь определенности прежде, чем принимать важные решения».

Через пару секунд сообщение пришло полностью, и листок с ним выпал из факса прямо в корзину для бумаг, где и остался лежать до понедельника, ожидая прихода Жюстин.

Перекресток

В тускло освещенном салоне самолета высоко над экватором Зейди О’Хара положила прохладную ладонь на влажный лоб маленькой девочки.

– Мамочка? – позвала та, но девушка не стала поправлять ее.

Вместо этого Зейди – Водолей, стюардесса компании Qantas[28], когда-то не прошедшая отбор в школу искусств, коллекционер и профессионал в ношении туфель на головокружительно высоком каблуке, обладательница иссиня-черной шевелюры и сестра рыжеватой блондинки Лариссы О’Хара, выпускницы фармацевтического, – быстро, но практически бесшумно взялась за дело.