Похищенный шедевр, или В поисках “КРИКА” - Долник Эдвард - Страница 49

— Пока не увижу картину собственными глазами, ничему не поверю, — усмехнулся агент. — Если собираетесь получить выкуп, взяв меня в заложники, то серьезно рискуете.

— Нет, клянусь. Поверьте мне, там никого, кроме нас, не будет.

Хилл поверил лишь отчасти. Ульвинга самого могли провести вокруг пальца.

Однако беспокойство не уходило.

— Остановите машину.

Ульвинг повиновался. Детектив решил проверить, нет ли за ними слежки. Спустя несколько минут вновь отправились в путь.

— Я за вас не волнуюсь. Меня интересует, сколько головорезов ждут на месте.

Проехав еще несколько километров, вновь остановились и подождали некоторое время.

Наконец они добрались до летнего дома Ульвинга в Осгорстранне. По странному стечению обстоятельств великий художник и продавец его шедевра могли бы стать соседями — Мунк жил и работал в этой небольшой деревушке на берегу фьорда. Хилл воспользовался случаем, чтобы поговорить об искусстве. Мунк создал серию картин, на которых изображены три девушки на мосту. Они написаны в Осгорстранне? Ульвинг кивнул. Да, совершенно верно, в Осгорстранне. Белое здание на заднем плане — единственная местная гостиница, и Ульвинг один из ее владельцев. Его летний дом расположен в каких-нибудь сотнях метров от гостиницы и домика живописца.

Галерейщик подъехал к аккуратному коттеджу и остановился напротив гаража. Хиллу понравился открывающийся вид — милая «хижина», расположенная в живописном месте, кругом березы и белые цветы, похожие на снежные россыпи.

— Это, должно быть, скандинавские эдельвейсы? — поинтересовался он у артдилера.

Весна приходит в Норвегию поздно, поэтому в начале мая дом все еще оставался закрыт.

— Вы уверены, что заходить не опасно? — уточнил детектив.

— Уверен. Мы в безопасности.

Хозяин отпер дверь, но прежде чем оба успели войти, внимание сыщика привлек блеск разбитого стекла.

— Что это? — нахмурился Хилл.

У самого порога в осколках лежало большое зеркало.

— Ночью это уже было?

— Нет.

— Как же это случилось?

— Не знаю. Дом закрыт до лета.

Чарльз неуверенно постоял в дверях, но все же вошел. В непротопленном доме царил мрак, мебель покоилась под чехлами.

Хилл, а следом за ним Ульвинг прошли сначала в одну комнату, затем в другую. Никого. Через несколько минут дом полностью осмотрели.

— Где картина? — Детектив перешел к делу.

— Там, на кухне.

Хозяин поднял единственный во всем доме коврик, и сыщик увидел дощатый люк, ведущий в подвал. Норвежец открыл его и уступил гостю дорогу.

— После вас, — рассмеялся Хилл. — Я туда не пойду. В мои планы не входит провести следующие три месяца запертым в подвале.

— Ладно. Пойду один.

Ульвинг спустился вниз, в темноту, и через мгновение в подвале стало светло. Хилл услышал шаги, затем свет погас, и галерейщик поднялся наверх с квадратным свертком, завернутым в голубую простыню.

Агент почувствовал волнение, заполучив сверток в руки.

Прошли в столовую, и «Гетти» положил странную вещь на стол. Ульвинг вынул из кармана два фрагмента рамы с надписями: «Эдвард Мунк, 1893» и название картины по-норвежски.

Чарльз осторожно развернул ткань, и перед ним открылся лист картона. Общеизвестно, что «Крик» написан весьма необычно — на картоне, а не на холсте, здесь же… да, картон, только не предмет поиска.

Набросок, очень похожий на «Крик». Мнимый американец всматривался в центральную фигуру, обведенную углем, слегка намеченные перила моста, грязное небо.

— Что это за рисунок? — в недоумении произнес детектив. Он перевернул картон и вдруг увидел знаменитый «Крик».

Ни один из искусствоведов не упоминал в исследованиях о том, что на обороте картины имеется набросок. Вероятно, Мунку не понравился первоначальный эскиз, художник перевернул картон и начал заново. Отвергнутый художником вариант так и остался на обороте шедевра.

Англичанин стоял сам не свой. Господи! Почему никто не писал об этом раньше? Понимая, что такая возможность выпадает лишь раз в жизни, Хилл внимательно изучал творение великого норвежца. Один на один, без рамы, стекла, толпы и вездесущих охранников.

За год до описываемых событий сыщик на антверпенской стоянке держал в руках вермееровскую «Даму, пишущую письмо».

— С одного взгляда делалось понятно, что перед вами великое произведение искусства, — вспоминал он позднее.

В обычных обстоятельствах циничный «бобби»[44] высмеивал патетические речи, но сейчас, держа в руках пропавший экспонат, испытывал благоговение.

Откуда-то взялась уверенность, что картина, лежащая на столе в летнем домике в ста километрах от Осло, подлинное произведение знаменитого художника. Хилл вновь и вновь рассматривал ее, не в силах выпустить шедевр из рук. Век назад на излете длинной ночи Мунк случайно пролил на картину свечной воск. Самые заметные следы остались на серо-синем фоне справа у левого локтя центральной фигуры.

Глава 37

ТРИУМФ

7 мая 1994 года

День

На какое-то время детектив забыл о присутствии Ульвинга. Синий цвет, который использовал художник, по сравнению с репродукциями оказался столь ярким, а манера нанесения краски на картон столь деликатной, что даже легкий кашель мог привести к утрате того, что создано мастером в девятнадцатом веке. Присмотревшись, наблюдатель мог заметить, что картон проглядывает сквозь красочный слой, а зеленые разводы и оранжевые языки на небе овладевают вниманием как по волшебству.

Внимательно изучив картину, Хилл повернулся к артдилеру, который стоял в двух шагах от него и все это время молчал.

— Что ж, все в порядке. Каковы наши дальнейшие шаги?

— В Осгорстранне есть гостиница. Можем пойти туда, — предложил Ульвинг.

— Отлично.

— Извините, не могу отвезти вас обратно в Осло. Я просто не в состоянии это сделать.

— Доберусь, не проблема. Самое главное, что картина у меня.

Гость завернул картон в голубую простыню и вместе с хозяином вышел из дома. Аккуратно положив бесценное произведение на крошечное заднее сиденье спортивного «мерседеса», Хилл сел рядом с галерейщиком. Объемный сверток пришлось опереть о подголовник переднего сиденья.

Через несколько минут подъехали к гостинице.

— Мы можем снять номер на день.

— Прекрасно. Так и сделаем.

Партнеры по сделке оставили картину в машине и вошли в гостиницу. Ни одному из них даже в голову не пришло, что машину могли украсть. В Норвегии такое почти невозможно.

Теперь необходимо позвонить Батлеру. Напротив стола регистрации находился платный телефон. В кармане полицейского глухо стучали фрагменты рамы, когда он шел по гостиничному холлу.

— Пойду позвоню Сиду.

На деле Хилл собирался звонить Джону Батлеру, сообщить о картине Уокеру он не смог бы при всем желании — забыл записать номер телефона.

Ульвинг пошел следом. Этого еще не хватало! Хилл обернулся и чертыхнулся на американский манер.

— Мне надо поговорить с Сидом.

— Извините. — Артдилер отвернулся и отошел.

— Джон, это Крис.

— Чарли, где ты, черт побери?

Батлер умел собой владеть, но его приглушенный голос выдавал волнение. Хилл тоже перешел на шепот, чтобы не мог услышать Ульвинг.

— Картина у меня. Я в гостинице в Осгорстранне в номере пятьсот двадцать пять. Высылай полицию. И еще кое-что очень важное: Сид вернулся в «Гранд-отель» с двумя головорезами — Йонсеном и еще одним.

— Черт побери! Ладно.

— Перезвоню, как только войду в номер.

Сыщик вернулся к Ульвингу.

— Все в порядке. Сид передаст деньги.

— Что будем делать с картиной?

— Для начала пройдем в номер.

«Пятьсот двадцать пятый» располагался на первом этаже. Хилл поинтересовался, есть ли запасной выход, и хозяин показал пожарную лестницу. Можно спуститься вниз.