Летописец 2 (СИ) - Буров Егор - Страница 24

– А ты куда? – спросила полуэльфийка.

– А я перед ними помаячу и обратно махну, – пояснил я.

– А если ты не вернешься? – испугано предположила Элька.

– Ты им не очень интересна, – отмахнулся я, – так что будешь потихоньку продвигаться на юг. Ведун нам какую-то местную деньгу дал. Немного, но на первое время хватит. Лук с собой возьми. Стрелять умеешь?

– Чуть-чуть.

– Что значит чуть-чуть! Ты же наполовину эльф! У тебя талант к стрельбе!

– Я большей частью дома сидела и вышиванием занималась. Меня брат защищал, – ответила Элька и на глаза навернулись слезы.

– Это что за сырость? Сейчас ты отрок, а мужчины не плачут. Соберись и помни, я вернусь. Ты мне веришь? – строго спросил я, и она как-то неуверенно кивнула. – Вот и умница, а теперь сопли утри и топай в лес. Шевелись быстрей.

Мы доехали до поворота, и Элька слезла с Ворона и отошла в сторону, а я проехал дальше по дороге, держа на поводу дестирэ. В теории я знал, что самых резвых скакунов можно догнать. Степняки загоняли добычу, использую двух заводных коней, то есть устал первый, пересел на второго, а потом на третьего.

Но и без дополнительных лошадей можно догнать одинокого всадника, разделив погоню на две части – пока первые гонят, вторые двигаются обычной рысью, потом они меняются, тем самым сохраняя темп погони. А беглец не может мчаться без отдыха и коню надо давать передышку. Но вот знакомы ли жители озерного края с таким методом? Если да, то Буран и груженый Ворон мне не помогут, а если нет, то все может быть.

Я планировал доехать до какого-нибудь сторожевого поста, и с шумом прорвавшись по дороге, свернуть в лес и вернуться к заставе. В какой-то момент мелькнула мыслишка оставить Эльку в лесу, но скоро зима и она тут не выживет, так что пришлось отказаться от такого своеобразного плана спасти девочку от гнева местных властей. Придется заботиться о «внучке», раз уж она свалилась на мою голову. Только что мне с ней делать? Она же обуза. И с конями надо что-то решить. Они мои боевые товарищи, но передвигаться с ними по озерному краю, когда за тобой гоняются местные власти, это как-то неразумно.

От решения стратегических задач меня отвлек голос какого-то стражника, появившегося на дороге. В сумерках он никак не мог понять, кто это скачет галопом и почему на двух лошадях? К нему присоединился второй воин, и они начали требовать остановиться, но я пришпорил Бурана и словно ветер пролетел мимо них. Вслед они что-то кричали, но я быстро свернул в сторону и перевел коней на шаг. Надо бы им отдохнуть от скачки. Мимо меня по дороге проскакали всадники. Судя по растянувшейся кавалькаде, их было не менее полусотни. Видимо Данька очень расстроился, вот и забрал с собой почти всю дружину. Как говорится, сам виноват.

Я возвращался к тому месту, где оставил Эльку. Теоретически в полной темноте невозможно обнаружить человека, но не для обладателя магического зрения. Это днем свечение ауры теряется на светлом фоне, а в ночи энергетическое тело становиться похожим на фонарь маяка. Полуэльфийка сидела на дереве, словно замерзший воробушек и поглядывала в разные стороны. Она совершенно не умела ориентироваться в лесу. И это наполовину эльф! М-да, куда катится мир?

Я подъехал к дереву и тихо позвал:

– Эй, горе-охотница, слезай.

– Ты вернулся! – радостно воскликнула Элька и, шмыгнув носом, сползла вниз. – Я ждала, надеялась и верила в тебя.

– И почему-то плакала, – усмехнулся я, вытирая слезу с ее щеки.

– Ну, меня часто предавали, – смутившись, сказала Элька.

– Так, хватит сырость разводить, – строго сказал я. – Едем на заставу. Там недалеко есть спуск к реке и пристань. Подождешь меня на берегу.

– А ты куда? – спросила она.

– А я наведаюсь в гости. Если повезет, то прихвачу тебе чего-нибудь вкусного со стола Саньки, – усмехнулся я. – Это нехорошо, когда предназначенная тебе еда проходит мимо твоего рта. Говорят, на языке язвочки могут вскочить…

– Что за бред? – воскликнула Элька.

– Так говорят, – отмахнулся я. – Садись в седло, поехали.

Возвращение обратно не сопровождалось фанфарами. Мы просто доехали до крепости, и я нашел безопасный спуск к реке – видимо там местные женщины стирали белье. Оставив коней и Эльку под обрывистым склоном, я развел небольшой костер. Со стен его не заметно, а если кто-нибудь ночью будет плыть по реке, то все равно тихо подплыть на лодке не получится – в воде была заметна коряга, что говорило о том, что тут мель. Рисковать плавучим средством только для того, чтобы удовлетворить любопытство никто не станет. Сидят себе люди на берегу, греются ночью, ну и пускай сидят, кому они нужны.

Элька присела поближе к огню и перестала трястись от холода. Я вынул сушеное мясо из припасов, которые нам положил ведун и покормил ребенка. Хотя, какой она ребенок? В Бездне побывала, мужчин познала, а после таких испытаний хочешь, не хочешь, а приходится взрослеть.

– Значит так, Элька, сейчас я уйду в крепость и до утра не вернусь. Ты сядь спиной к костру и смотри на реку. Старайся слушать плеск волн и если в эти естественные звуки вклинится что-нибудь непонятное, готовься к бою. Держи кинжал. Бояться не надо. Если появиться чужой человек, уколи его острием во внутреннюю часть бедра, – я указал, где проходит бедренная артерия. – После этого он за тобой гнаться не сможет. Понятно?

– Да, а ты скоро вернешься?

– До рассвета меня не жди, – пояснил я. – Если не вернусь к утру, значит, меня нет в живых. Тогда идешь к пристани и сталкиваешь с берега большую лодку. Заведешь в нее коней и плывешь по течению вниз по реке. Если тебя выловят ванны, скажешь, что ты внук одноглазого ведуна. Они его уважают и помогут добраться до города. Есть риск, что мать Цуц-йорда прикажет тебя удавить, но если ты будешь в мужской одежде, то есть шанс, что тебя не опознают. Старику расскажешь, что Баратия находится в плену в городе Озерск. Пусть передаст послание Бар-дьйору и тот сожжет этот городишко. Понятно?

– Да, то есть, нет, – сначала кивнула, а потом отрицательно покачала головой Элька. – Зачем ехать к ваннам, если мы с таким трудом от них сбежали?

– Сбежала ты, а я отправился на поиски правнучки ведуна, – пояснил я. – Ты находишься в постоянной опасности, потому что слишком красивая. Если я не могу о тебе позаботиться, то пусть ведун поможет тебе отправиться к восточным ваннам. Там у конунга есть дочь Мирьяна. Она девочка резвая и если ты попадешь в ее свиту, принцесса научит тебя владеть мечом и стрелять из лука. У нее есть наставница Нидалия. Когда ты подрастешь, они помогут тебе перебраться в земли амазонок – это такие тети, которые не любят, когда ими командуют мужчины. Ты, сможешь там устроиться и если сама захочешь, сможешь выбрать себе партнера, и никто не будет тебя принуждать. Понятно?

– Да, а как я столкну лодку? Она же большая? – спросила Элька.

– Пристань деревянная, так что перекинешь канат через бревно и привяжешь его к седлу Ворона. Он сделает несколько шагов к берегу и при помощи рычага вытянет лодку в воду, – пояснил я, рисуя схемы на песке. – Понятно?

– А…

– Элька, хватит тянуть время, – строгосказал я. – Пойми, мне нужно идти и оставить подарок Даньке. Пусть знает, что ученик ведуна не мальчик для битья.

– А ты вернешься?

– Постараюсь. Ты мне веришь? – вот честное слово, я так и не понял, откуда у меня появилось это странное выражение? Раньше я не использовал фразу Алладина из одноименного мультфильма, однако она словно прицепилась, будто слово паразит.

– Верю, – кивнула Элька. – Вернись с победой.

Я улыбнулся и взглянул на оружие, которое собирался брать на вылазку. Теоретически я не собирался устраивать поединки, и меч вроде-как не нужен, но когда я заткнул за пояс небольшой топор и кинжал, рука автоматически потянулась к подарку ведуна. Такая длинная оглобля будет только мешать, однако я все равно закинул его, словно карабин за спину, и побежал к крепости.

Глава 13

Когда я думал, что Данька сам виноват в будущих проблемах, я имел в виду то, что охраны на стенах заставы почти не осталось. Что могут разглядеть в ночной тьме стражники с четырех вышек? Ничего. Вот если бы у них прожекторы как в тюрьмах на Земле имелись, а то ведь и такой радости не было. А ориентироваться на слух, когда рядом течет река, это скажем так разговор ни о чем.