Смерть старателя - Цуканов Александр - Страница 15

Ваня и Кахир спрятались за коробом теплотрассы. Они видели, как мужчина зашел в продуктовый магазин и вскоре выскочил оттуда с бутылкой в руке. Он шел в край рудничного поселка, где стояло наособицу несколько домиков, прозванных Бандеровкой. Вскоре у магазина собралось около десятка мужчин с ружьями и карабинами во главе с Шуляковым. Они возбужденно переговаривались, разрабатывая план поимки Перчило, который дома прихватил патронташ и ушел по распадку в сторону «Пионера». Доносилось: «Делимся на две группы. Мужики, не рискуем, осторожно движемся следом… Собак с поводка не спускаем».

Днем в поселке всем стало известно, даже пацанам, что Перчило долго отстреливался и молодому сварщику Игорю Зузяеву четыре дробины попали в плечо. Он вернулся в барак настоящим героем и потом несколько раз рассказывал, как они долго лежали в стланике, стреляли наугад. Ждали, когда Перчило израсходует патроны… «Замерзли напрочь. Вот я и решил обойти его верхом, зайти сзади. На одной из проплешин запнулся о камни. Перчило услышал и с развороту по мне. Я залег. А он, видать, высунулся из укрытия, высматривая меня, тут его мужики и подранили. Зверюга. Настоящий фашист».

В тот год случилась морозная метельная зима, и Ваня заболел. В школу не ходил почти месяц. Когда поиссяк холод, снежные заносы пробили, прочистили, загрохотала вновь фабричная камнедробилка. Между домами надувы выше человеческого роста. Вдоль дороги пласты наста и огромные снежные глыбы, можно крепость построить. Да в школу нельзя опоздать. В раздевалке толкотня, шум, а Ване и это приятно. В классе все вытаращились, крик подняли. Сашка Шуляков руку протягивает, о недавней потасовке и не поминает. Учительница классная, та самая, что линейкой метровой по лбу била, едва поздоровавшись:

– Ну, наконец-то Малявин пожаловал.

Потом за дополнительные ответы пятерку поставила. Похвалила.

На большой перемене Ваню привлекла возня в конце коридора. Подошел, глянул, что такое? Все кому не лень колотят белобрысого пацаненка и кричат: «Эсэсовец! Фашист!..»

Пацанчик этот малорослый с чубчиком в скобочку, видно, хотел в туалет проскочить, но его настигли, зажали в угол. А он пощады не просил, не плакал, лишь прижимался к стене, прикрывая голову руками. Даже жалостливые девчонки Катька Мухина и Танька Фрош, одноклассницы Вани Малявина, не заступились, не подняли визг, как делали это обычно.

Ваня растолкал школяров.

– Чего напали на одного! Хватит вам… Пошли со мной, проведу, – тронул Белобрысого за локоть. Но пацанчик смотрел так же затравленно, злобно и гнул голову, ожидая подвоха.

Тут подскочил Вовка Сычев – давний приятель и враг одновременно, зашипел громко в самое ухо:

– Офигел, что ль, Малява! Это сын эсэсовца, который Забедню убил.

– Врешь, Сыч!

– Дурак! Про него в «Магаданской правде» написано. Понял?

– Правильно Сычев говорит. Я тоже в газете читала, – сказала Танька Фрош радостно. Радостно, потому что подумала: «Вечно этот Малявин воображает».

Малявину стало стыдно. Раз в газете написано, какой может быть спор? Тут врезать бы по уху сыну эсэсовца. И врезал бы… Если бы не смотрел Белобрысый так загнанно из-под руки. Зато Сычев постарался, влепил ему оплеуху. Следом пацанчик в школьной форме, купленной на вырост, с подвернутыми рукавами пнул Белобрысого сбоку ногой и тут же отскочил в сторону.

– Эсэсовец! Эсэсовец! – кричали вразнобой школяры, сгрудившись в тесном коридорчике.

На руднике Колово жил народ разноплеменной, крученый-верченый, но убийства случались реже, чем в городках и поселках на материке. Чаще гибли на охоте, в шахтах, на промывке золота. А чтобы убийство, да такое откровенное!.. Это в поселке всех удивило куда больше, чем известие о том, что Перчило служил в немецкой бригаде «Мертвая голова». Лишь Игорь Зюзяев воспринял это излишне болезненно, приставал к одному, другому со своим: «Нет, ты подумай, каково! Эсэсовцу руку жали, куском делились. Против нас воевал. Фашист настоящий. Да вы подумайте!..» Мужики отмахивались, отходили в сторону, потому что интуитивно угадали то, что произносить вслух нельзя.

Только Анну Малявину, словно черт за язык дернул. Возьми да скажи:

– Летом сорокового, когда я за скотом племенным ездила под Винницу, так нас местные звали фашистами. Советскими фашистами.

– Как вы можете, Анна Григорьевна! – вскинулся Игорь Зюзяев, старательный сварщик, комсомолец, спортсмен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.