Одна истинная королева. Книга 2. Созданная из тени - Бенкау Дженнифер - Страница 6

– Ау? – шепчу я.

Ответа нет.

Натаниель уже стоит в проходе, ведущем в другую комнату. Ничего не вижу из-за занавески, Натаниель отдергивает ее в сторону, и хлопья пыли сыплются на пол, будто мертвые бабочки. Он указывает мне на что-то, и, переступив порог комнаты, я понимаю, в чем дело. В углу старой гостиной, рядом с камином, полным холодной золы, навалены ковры, диванные подушки, дырявый матрас – импровизированное ложе. Рядом я замечаю термос и пустую чашку. Беру термос и, не успев до конца открутить крышку, чувствую тепло и аромат черного чая.

– Ты была права, – признает Натаниель. – Здесь кто-то живет, и старухе это известно. Наверное, она о нем заботится.

От одной мысли, что в этом заброшенном доме кто-то обитает, мне делается дурно.

– Почему же она нам не сказала?

– Может, потому, что…

Тут на втором этаже раздается скрип, и Натаниель умолкает на полуслове. Он спешит к лестнице, я – за ним. Внимательно смотрю под ноги: не наступить бы на гнилую ступеньку. Мысли путаются, однако мне и так все предельно ясно. Печальная улыбка старухи-соседки, вот что она значила! Человек, прозябающий здесь, – мой отец.

– Бездомный… – бормочу я, обращаясь то ли к Натаниелю, то ли к самой себе.

– Похоже, что так.

– Нет, я говорю не про того, кто прячется здесь. А может, и про него тоже. Я имею в виду человека, который научил Лиама играть на гитаре «Nothing Else Matters». Песня «Металлики» в Лиаскай! Мать Лиама говорила, мол, Лиам учился у бездомного, который двух слов связать не мог. Удивительное совпадение?..

Натаниель, который почти поднялся по лестнице, вдруг останавливается и оборачивается ко мне. Фонарик на телефоне высвечивает его лицо: в полумраке Натаниель снова кажется тем самым воином, с которым я познакомилась в Лиаскай.

– Думаешь?..

– Ты сам мне об этом рассказывал.

Надо быть тише, но в голове у меня гудит, и я сама едва слышу, что говорю.

– Ты сказал, что на границе Лиаскай человека может разорвать пополам и он будет существовать сразу в двух мирах.

Вдруг с папой случилось именно это?

– Значит, будь осторожна, – предупреждает Натаниель.

Но я, обойдя Натаниеля, метнулась к первой же двери. Она висела только на нижних петлях и чуть не пришибла меня, когда я рывком ее распахнула. Натаниель успел подхватить дверь и почти прорычал:

– Сказал же, осторожнее!

В комнате пусто, лишь горы пыли да усохшая дохлая мышь в углу. И в соседнем помещении никого. Толкая дверь в последнюю комнату, я ожидаю, что здесь будет то же самое. Но увиденное заставляет меня содрогнуться. Это спальня. В свете фонарика из мрака проступает огромная кровать. На посеревших простынях грязные пятна, а из одеял будто свили гнездо.

Натаниелю не по себе: он одет в зимнюю куртку, но я все равно вижу, как напряжены его мышцы. В глазах у него затаился страх. Толкнув меня себе за спину, Натаниель быстро заглядывает под кровать. И вдруг с другой стороны кто-то выпрыгивает и пускается наутек! Мне страшно, но я быстро успокаиваюсь – мы знали, что здесь кто-то прячется. Бездомный. Человек, которого мы ищем. Возможно, мой…

И тут я в ужасе закричала. Фонарик высветил, кто именно выбежал к нам. Это не человек. Не человек!

Это какое-то существо, невысокое, тощее, то ли наполовину покрытое шерстью, то ли голое, но кожа у него слишком темная, будто обугленная. Натаниель бросается к нему, на миг перекрывая мне обзор. Раздается шипение, и существо выскакивает из комнаты. Топот, похожий на бряцание костей, прокатывается по коридору, неожиданно стихает и снова доносится откуда-то сверху.

– Оно удрало на чердак, – догадывается Натаниель.

Сердце бешено бьется. Я много чего повидала. Но такое?..

– Проклятье! Что это?

– Сейчас выясним.

С этими словами Натаниель бежит в коридор и останавливается у отверстия в потолке. Наверное, раньше здесь были люк с лестницей, но теперь лишь темная дыра. Хочу толкнуть Натаниеля в сторону: я прямо вижу, как костлявые руки хватают его и утаскивают наверх… Но ничего такого не происходит. Я наблюдаю, как Натаниель тянется к отверстию, пытаясь уцепиться за край, и в голове у меня пусто.

«Натаниель прав, – уговариваю я сама себя. – Существо удрало от нас. Оно боится нас больше, чем мы его. И это не какое-то неизвестное науке существо. Уж точно не ирландский грогох».

Натаниель легко подтягивается: сначала во мраке исчезают голова и плечи, а затем и все остальное. Я зову его. Теперь он наверху, но почему все тихо? Из моей груди вырывается тонкий скулеж. Но тут сверху доносится голос Натаниеля:

– Дай телефон, нужно посветить.

– Подними меня, – отвечаю я, протягивая ему руку.

– Сначала посмотрю, где эта тварь.

– Подними меня, – нетерпеливо повторяю я.

Сама удивляюсь, как властно звучит мой голос!

Недовольно вздохнув, Натаниель хватает меня за руку и мощным рывком затаскивает наверх: на мгновение я даже пугаюсь, что он вывихнет мне плечо. «Да что ты творишь?» – собираюсь возмутиться я. Но тут свет телефона, который я держу в другой руке, скользит по чердаку, и я забываю обо всем: о том, что хотела сказать, и о боли в плече.

– Какого…

На одеялах, коврах, повсюду сверкают украшения. Кольца, ожерелья, браслеты, множество амулетов всевозможных форм и размеров… Иду осторожно, стараясь ни обо что не споткнуться. Корона! Серебряная корона, но она так потускнела, что кажется черной, лишь ярко блестят драгоценные камни в оправе. Переливается жемчуг, искрятся бриллианты. Среди бесценной старинной посуды, украшенной позолотой, валяются монеты. Передо мной будто раскинулось море из золота и сокровищ.

– Что бы то ни было, оно любит драгоценности.

«Здесь прячется какая-то тайна, – хочет сказать Натаниель. – Надо ее раскрыть, чтобы понять истинное значение этой диковинной коллекции».

Ощупью я медленно продвигаюсь по узкой полосе, ведущей в ту часть чердака, где шкафы и полки образуют своеобразную стену, которая делит комнату.

– Оно что-то ищет, – тихо поправляю я Натаниеля. – Все, что валяется на полу, – бесполезно. Ему нужно что-то другое.

Лоб зудит. Свечу по сторонам фонариком. Я тоже кое-что ищу. И не сомневаюсь: это совсем рядом. Может, прямо здесь…

– Майлин! – кричит Натаниель, пытаясь меня предупредить.

В ту же секунду меня с силой толкают, и я спотыкаюсь о разбросанные украшения и фарфоровую посуду. Существо я замечаю, когда оно проскальзывает мимо, низко пригнувшись и раскинув руки, будто крылья. И тут правый бок словно обжигает огнем! Выпускаю смартфон из рук, и луч фонарика освещает паутину под самой крышей. Хватаюсь за правое плечо. Существо порвало куртку: ткань под пальцами стремительно намокает. Кровь. Веду рукой вверх. Шею спас высокий воротник. Касаюсь раны – мокро… А в следующее мгновение меня пронзает болью.

Скорчившись, пытаюсь дотянуться до руки Натаниеля, хочу тесно прижаться к нему… Но там, где он только что стоял, теперь пусто.

– Проклятье! – задыхаюсь я.

Голова кружится. Совсем рядом слышны шум и звуки борьбы.

– Осторожно! – хочу закричать я, но голос тихий и слабый, будто существо высосало из меня все силы. – Осторожно, у него есть когти. Или нож.

Или… не знаю что.

Снова слышу возню, нечеловеческое шипение и сдавленный хрип. Натаниель же не издает ни звука. Пытаюсь рассмотреть, что там происходит, ощупью ищу смартфон, но рука холодная и тяжелая, пальцы словно онемели. Существо по-вороньи каркает, и я наконец слышу Натаниеля. Он почти рычит, но не похоже, что ему грозит серьезная опасность. Нашарив телефон, непослушными пальцами я снимаю блокировку и свечу в темноту. Перехватив запястья существа, Натаниель вжал его в стену: его локоть упирается в тощую шею. Так он сможет придушить существо, если оно продолжит бесноваться.

– Все в порядке?

Звучит так, словно Натаниель обращается к существу, с которого не спускает глаз.

– Думаю, да.

На ватных ногах подхожу ближе, поднимая ворот куртки, – иначе Натаниель заметит, что существо меня ранило, а мне этого не хочется. Оно и без того выглядит очень напуганным. У него темно-серая кожа, под которой угадываются кости и крепкие мышцы. На голове – жидкие светлые волосы. Одето существо в старую рубаху, серую и очень грязную. А глаза у существа пугающе человеческие. Словно раньше оно было человеком, а затем превратилось в эту тварь. К горлу подкатывает тошнота: неужели это папа? Подойдя вплотную, я разглядываю тощее тело существа. Нет, оно слишком маленькое и, кажется… женское.