Полночь в кафе «Черный дрозд» - Уэббер Хэзер - Страница 8

Рядом с мистером Лейзенби сидела Фейлин Уиггинс. По всей вероятности, она появилась, пока я была на кухне. Эта женщина лет шестидесяти, черноволосая, с короткой стрижкой и голубыми глазами, отличалась исключительным любопытством и весьма своеобразной, непривычной манерой говорить. На похоронах Зи, где мы и познакомились, Фейлин не отходила от меня ни на шаг, ограждая от чересчур бестактных, нескромных вопросов, и щедро вручила не одну, а целых три буханки кабачкового хлеба.

Протянув свою чашку, Фейлин вздохнула:

– Странно… я знала Зи Кэллоу с самого детства. Мы вместе росли. На моих глазах она так неудачно вышла замуж за твоего дедушку, открыла кафе, родила твою маму… Мы виделись чуть ли не каждый день. И при этом Зи ничего о тебе не рассказывала. – Она выжидающе посмотрела на меня.

Я налила кофе ей и мистеру Лейзенби, гадая, нужно ли что-то отвечать. Примечательно, что до сего момента никто не упоминал о моем дедушке. Он был страховым агентом, работал на выезде, и дела привели его в Уиклоу. Дед сразу же поразил Зи красотой и обаянием. Вскоре они обвенчались в одной из часовен Гатлинбурга. Однако через несколько недель их чувство влюбленности стало ослабевать. К тому же деда снова потянуло в путь. Он поставил перед Зи ультиматум: или он, или Уиклоу. Сразу после развода дед покинул город, хотя уже знал, что Зи ждет от него ребенка. Больше бабушка никогда его не видела.

Зи часто повторяла, что страсть к путешествиям у мамы в крови, но настаивала, что ее дом там, где наши корни, то есть в Уиклоу.

Анна-Кейт, милая, обещай, что не выйдешь за человека, из-за которого будешь вынуждена покинуть родные места. Душа всегда остается на земле предков.

– Странно, что мы о тебе ни разу не слышали, – настойчиво гнула свое Фейлин. – Да, Анна-Кейт?

Я-то прекрасно понимала, почему никто в городе не подозревал о моем существовании: из-за Линденов. Но не стала ничего объяснять, просто пожала плечами.

Фейлин нахмурилась.

– Где же ты, дорогуша, все это время пряталась, если не секрет?

Вот на этот вопрос можно и ответить.

– То тут, то там. В основном в северных штатах, – откликнулась я, подливая кофе посетителям. – Когда я была маленькой, мы частенько переезжали. Мама работала медсестрой, и ее постоянно переводили из одной больницы в другую.

Частенько – это, пожалуй, преуменьшение: до того, как мне исполнилось восемнадцать и я поступила в колледж, мы перебирались из города в город раз в несколько месяцев. После мы стали задерживаться на одном месте на год-полтора. Мама неоднократно пыталась осесть, обустроить собственное гнездышко, но от старых привычек не так-то просто избавиться, и в конце концов она вновь пускалась в странствие.

– В северных штатах? – Пебблз скривила губы. – Бедняжка…

Не представляю, почему эта новость вызвала у нее сочувствие.

– Последние два года я жила в Бостоне, – добавила я. Впервые я так много времени провела в одном городе. Правда, четырежды меняла съемные квартиры. – Училась в колледже.

Вообще-то я оставалась в Массачусетсе только ради положенной мне скидки на обучение. Я мечтала обрести дом, но не определилась, где бы хотела поселиться.

– Это мы уже знаем, – кивнула Фейлин. – Я-то думала, что у тебя будет северный выговор, как у Кеннеди. Мне всегда нравилась их семья, особенно Кеннеди-младший. Он просто милашка! А какие у него глаза… – Фейлин вздохнула. – Но ты разговариваешь совсем иначе.

Разочарование в ее голосе меня позабавило.

– Чтобы обзавестись каким-то выговором, нужно куда больше времени.

– Зи сообщила нам, что Иден умерла. Было горько это слышать. Мне очень жаль, Анна-Кейт, – вмешалась Пебблз.

Врачи утверждали, что смерть наступила из-за оторвавшегося тромба. Но я предполагаю, мамино сердце просто не выдержало тоски и боли. Даже странно, что она так долго протянула после папиной гибели.

По залу пронесся негромкий гул: все посетители выразили мне соболезнования. Я крепче сжала кофейник.

– Спасибо вам всем.

– Я не удивлена, что Иден так часто переводилась из больницы в больницу, – отпив из чашки, заявила Пебблз. – Она с детства грезила о дальних странах, постоянно просматривала путеводители.

– Так и есть, – подхватила Фейлин. – Ее явно тянуло в путешествия. У них с Эджеем были большие планы на будущее. – Она оценивающе взглянула на меня. – Немудрено, что после аварии Иден покинула Уиклоу.

– Особенно если учесть, как с ней обращалась Сили Линден. – Пебблз громко прицокнула языком.

Сердце забилось чаще, и я с трудом поборола желание присесть. Всю жизнь я пыталась выведать, почему мама отсюда уехала, но они с Зи упорно отмалчивались. До меня доходили лишь сплетни, слухи о том, что Сили обвинила маму в убийстве. На все мои вопросы, с чего Сили посчитала маму убийцей, у них был только один ответ: это несчастный случай, и точка.

Положение усугублялось тем, что во время автокатастрофы мама получила травму головы, из-за которой все события того дня стерлись из ее памяти. Правда, есть одно – и очень важное – но: когда бы мама ни вспоминала об отце и об аварии, взгляд ее становился задумчивым, а уголки губ опускались. Такое выражение появлялось на ее лице, когда мама что-то недоговаривала. Я всегда подозревала: она не до конца откровенна. Пришла пора все выяснить.

Мама почти ничего не рассказывала об отце: ей было больно вспоминать о нем, и я не мучила ее расспросами. Не могла видеть, как мама плачет. Зато сейчас… Сейчас наконец-то появился шанс побольше узнать о папе.

– Заказ готов! – крикнул Лук, ударив ладонью по столешнице. По его собственным признаниям, он не любил звонить в колокольчик и предпочитал стучать по столу.

– Одну минутку, – пробормотала я и отправилась на кухню.

Подхватила блюда, которые выставил Лук, обернулась и увидела в дверях пожилую женщину в широкополой шляпе и солнцезащитных очках. Похоже, она не собиралась заходить. Просто стояла на пороге, загораживая проход, и смотрела по сторонам. Вероятно, еще одна местная жительница явилась поглазеть на загадочную Анну-Кейт Кэллоу. Меня, можно сказать, уже начали преследовать фанаты. Спрятав улыбку, я опустила тарелки перед двумя орнитологами, которые зашли позавтракать.

– На чем ты будешь специализироваться, Анна-Кейт? – не унималась Пебблз. – Станешь семейным врачом, как дедушка?

Я вытерла руки о фартук и как можно невиннее переспросила:

– Дедушка?

Пебблз подцепила вилкой кусочек ветчины в кофейном соусе.

– Док Линден – один из лучших врачей в городе. Будет очень жаль, если он уйдет на пенсию.

Кафе заполнила тишина. Только орнитологи продолжали как ни в чем не бывало уплетать сладкий картофель с яичницей.

Пебблз побледнела и уронила вилку.

– Я… м-м-м… я имела в виду… – Она беспомощно огляделась по сторонам в поисках того, кто помог бы ей сгладить неловкость.

По уверениям мамы, я выросла точной копией своего отца, Эндрю-Джеймса Линдена: такие же вьющиеся каштановые волосы, большие глаза с опущенными уголками и ямочки на щеках. Неудивительно, что наше сходство отмечают все, особенно те жители Уиклоу, которые помнят папу. Не исключено, что моя внешность – одна из причин, по которой мне было запрещено сюда приезжать.

– Я пока не определилась, на чем буду специализироваться. У меня еще есть время подумать, – ответила я, тщательно обходя скользкую тему.

Хотя все догадываются, кто мой отец, я пока не готова подтверждать эти предположения. Сначала надо выработать стратегию, как вести себя с Линденами. Я ломала над этим голову всю неделю, пока безрезультатно.

Покидая Уиклоу, мама взяла с собой ровно столько багажа, сколько уместилось в машине, включая жгучую ненависть ко всем Линденам. С тех пор мы так и возили ее с собой из города в город, аккуратно и бережно. А после маминой смерти настал мой черед сохранять семейную вражду, холить ее и лелеять.

Конечно, я хотела побольше узнать о своих родственниках по отцовской линии, но не могла простить им того, как они обошлись с мамой. Не переставали называть ее убийцей даже после официального признания аварии несчастным случаем. Наговаривали на маму бог весть что и всячески ее очерняли. Не допустили на папины похороны, не дали попрощаться с человеком, которого она любила всей душой.