Оружейных дел мастер (СИ) - Данков Влад - Страница 74

Колдун-человек, создающий такое же оружие, как у гоблинов, произвел на

Т’Альдина в целом неплохое впечатление, однако в глубине его запавших глаз он разглядел усталость и тоску. Глубокую и безысходную. И медленно берущее верх равнодушие — оно везде, в каждом его слове и жесте. Хотя что с него взять, это ведь человек, а не дроу, а люди не умеют бороться до самого конца, если дистанция оказывается великовата для них — сдаются преждевременно. Умереть на ходу и упасть на землю уже мертвым им не дано: только дроу вначале умирает, потом падает, люди опускаются в пыль зачастую еще живыми. И этот, кажется, уже достиг того предела, когда другие сдаются. И все еще держится, хотя и его последний рубеж уже недалеко.

Сама организация экспедиции показалась Т’Альдину несколько смехотворной.

Пятьсот человек, при том что противник перевешивает в сто раз раз только по живой силе? Видимо, очень уж сильно надеются на оружие колдуна. Но это проблемы исключительно людишек: случись что не так, Т’Альдин свалит вместе со своим отрядом, а люди уж пусть выкручиваются, как сами себе знают.

Наблюдательную позицию он выбрал на одиноком, но высоком и разлапистом дереве. У подножия кустов нет, и это хорошо, так как орки и гоблины выискивают разведчиков в первую очередь в кустах и рощицах, залезать на одинокое дерево с их точки зрения рискованно. Зато у подножия течет ручеек, прокопавший себе канавку — для скрытного отступления самое оно.

С высоты своего насеста Т’Альдин хорошо видел и лагерь, и окрестности, а сам не особо боялся быть замеченным. Хоть и сидит почти на самом верху, не прячась, но черные плащ и капюшон отлично сливаются с ночью, черная маска на лице — на случай, если у врага найдется кто-то, хорошо видящий тепло тела. Ветерок шелестит в листве, охлаждая одежду и не давая ей нагреваться. Маскировка идеальная.

Пробраться на позицию было делом нетрудным. Пара патрулей протопала мимо отряда дроу, ничегошеньки не заметив. Не сильны уроды в маскировке. Тальдин поймал себя на мысли, что будь у него всего две тысячи воинов — а родной город спокойно мог бы выставить половину этого числа, если б знатные Дома забыли об усобицах, и Гло’карнас как минимум столько же — он разгромил бы серую чуму играючи. Ночь, особенно безлунная — время дроу, дневные гоблины им не ровня. Один набег двух тысяч дроу превратил бы этот лагерь в пепелище, заваленное трупами, в считанные минуты.

Т’Альдин тяжело вздохнул. Боги ли, совпадение ли — неважно, кто так подсуетился, но печальная правда в том, что народ, который благодаря своим способностям мог бы править всем миром, на деле может объединиться только когда беда совсем уж близко, в ворота стучится. И даже тогда всегда найдется Дом, и не один, который будет строить планы, как избежать катастрофы самостоятельно и при этом сделать так, чтобы конкурирующие Дома пали.

Он на миг прикрыл глаза, представив себе мир, в котором дроу правят низшими расами. Соблазнительная мечта, но несбыточная, и виноваты в этом сами дроу и никто больше. А жаль. Был бы его народ таким же дружным, как высшие орки, к примеру — им было бы по плечу все, разве что кроме самих орков, ибо степь для дроу самое гиблое место, даже ночью.

Т’Альдин вернулся к реальности, оглянулся. В ста с чем-то шагах позади — Ар’Кай.

Он повернулся так, чтобы своим телом заслонить руки от возможного наблюдателя, снял перчатки и подал сигнал.

«Готов?»

«Готов».

«Передавай дальше».

В лесу ухнуло, как те две гоблинские громадины, но куда тише, а затем над головой

Т’Альдина с воем пронеслась, оставляя след теплого дыма, какая-то страшная горячая хрень и, подняв фонтанчик вспаханной земли, зарылась в почву, не долетев до своей цели шагов пятьсот и почти на столько же отклонившись в сторону.

Т’Альдин прожестикулировал товарищу поправки, и тут в лагере гоблинов раздался грохот, сменившийся надсадным визгом. Ха! Им не понравилось!!

Вторая воющая штука упала гораздо ближе к цели, но третья уже сильно перелетела.

Пытаясь точно указать колдуну поправки, Т’Альдин в конце концов сообразил, что тот просто не может попасть точно туда, куда сказано, то ли сам не искусен, то ли оружие такое. В конце концов, даже эльфы, хоть стрелки из лука и великолепные, но имеют свой предел попадания в глаз.

В лагере врага творилось светопреставление. Воющие снаряды уже убили немало врагов, один, попав прямо в палатку с гоблинами, буквально усыпал все вокруг себя ошметками. Вот еще один, оставляя в воздухе хорошо видимый след, взрывается, даже не достигнув земли, и несколько орков, которые были под ним, упали. Враги, толком ничего не понимая, мечутся туда-сюда, пытаясь обнаружить атакующего противника — да все без толку. Смерть приходит к ним с небес. Хреново все-таки жить на поверхности, в Подземье подобного не случилось бы.

Снаряды, ложась тут и там врассыпную, парализовали всю подготовку громадин, убивая осколками гоблинов и орков. Должно быть, рано или поздно хоть один из них да попадет.

«Первая цель накрыта!» — показал Т’Альдин Ар’Каю.

Сразу же после этого три снаряда попали вообще йоклол знает куда, должно быть, колдун начал пристреливать вторую свою трубу. Т’Альдин передавал поправки, и уже четвертый снаряд упал совсем рядом, убив нескольких быков, которыми гоблины пытались оттащить свои ужасные штуки подальше.

А затем частота выстрелов удвоилась. Снаряды, завывая, словно баньши, ложились тут и там, порой далеко от цели, порой совсем близко. Вокруг целей творился полный хаос, горели очаги пожаров, валялись трупы. Гоблины разбежались подальше, прекратив попытки перетащить платформы. Наконец, один снаряд, рисуя раскаленный след в воздухе, прочертил полосу прямо к цели. Удара Т’Альдин не услышал, но сумел разглядеть, как от деревянной платформы с колесами отлетают куски. А затем снаряд рванул уже под платформой, в земле. Огонь и треск, массивная черная громадина заваливается набок, ломая то, что не разломало взрывом.

Т’Альдин, ухмыляясь, сидел на верхушке дерева и созерцал весь этот разгром. Вой, светлая нить над головой, взрыв, пламя, дым. Вот еще один завывающий снаряд попадает во вторую цель, застревает в деревянной платформе и с треском разносит ее на куски.

Черная громадина обрушивается на землю вслед за первой.

Вроде бы все. Дело сделано… Но это еще не конец. Колдун-человек добился своего, но Т’Альдин Шасс’Кэрр не был бы самим собой, если б не попытался извлечь из сложившихся обстоятельств всю возможную выгоду. Серые ублюдки лишили его, Т’Альдина, дома, где он собирался прожить всю свою жизнь вместе с Таруной. Заставили

Таруну плакать. И потому он не собирается так легко и просто сворачивать представление. Дело тут уже не в военных целях и задачах: Т’Альдину на эти задачи плевать, просто настал серой мрази черед плакать.

А точнее — умываться кровавыми слезами.

Если вдуматься, он сам тут и есть главный. Да, хитроумный колдун пускает свои воющие горячие подарочки — но важно не кто их пускает, нет. Важно, чья воля направляет их полет.

И потому именно Т’Альдин здесь главное действующее лицо. Это по его воле сейчас хаос, творящийся вокруг разбитых гоблинских конструкций, переметнется на весь остальной лагерь.

Он повернулся и экспрессивно прожестикулировал:

«Они увозят орудия! Увозят орудия! Стрелять сильно влево!! Семьсот шагов влево и двести вперед!!»

Вой снарядов — и вот они ложатся левее, по шалашам орков. Гоблины, сбежав из-под обстрела, привычно попрятались среди своих примитивных рабов, Т’Альдин хорошо видел, как местами образовались толпы. Не бросить им немного воющей смерти просто нельзя. Ловите, сволочи, жрите, давитесь.

Поразить точно указанные места колдуну не удалось, однако его снаряды в считанные секунды разорвали в клочья и поубивали до сотни ублюдков. Один неизвестно как залетел в загон к ездовым кабанам, развалил часть стены — и вот уже перепуганные животные носятся по лагерю, увеличивая хаос и панику.

Т’Альдин, ссылаясь на перетаскивание целей, передал новые поправки. У колдуна возникли сильные проблемы с точным прицеливанием, и теперь снаряды сыпались буквально везде. Осознав, что под ударом весь лагерь, а не его часть, гоблины и орки бросились врассыпную, рассеиваясь по значительной площади.