Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 975

— До войны здесь пусто было. Хорошо, если увидишь, двух-трех рыбаков, да и то много, — заметил он словно между прочим и включил мотор. Теперь он знал определенно, что поставит дом на берегу озера. И родилось в нем такое чувство, что он обогнал время и околпачил его.

1

Магазин трикотажных изделий находился в новом доме. Он был просторный и светлый — так обычно случается, если помещение для магазина не встраивают, не перестраивают и не реконструируют, а предусматривают сразу, в общем архитектурном проекте всего квартала. Покупатели свободно двигались между полками, брали, ощупывали и разглядывали все, что душе угодно.

Продавщицы боролись со скукой. Это было их основным занятием — бороться со скукой: магазин располагался далеко от центра, в новом районе, поэтому покупатели появлялись только около пяти часов, когда возвращались домой с работы — на дефицитные чудо-товары они надеялись только в конце месяца.

Обе продавщицы то болтали, прислонясь к стене, то перелистывали журналы. Новые журналы за июнь 1973 года с яркими ситцевыми летними платьями на последних страницах. Или переговаривались с кассиршей, которая восседала на своем троне в другом конце зала.

Все три скучали и мечтали о переводе в какой-нибудь центральный магазин, где хотя бы людей увидишь.

Обо всем переговорив, они, чтобы убить время, принимались глядеть в окна, которые были наклонно выдвинуты наружу и тянулись вдоль всей стены, Казалось, что это одно-единственное огромное стекло, потому что алюминиевые крепежные полосы не мешали смотреть. Если в солнечный день стать у стены, которую обычно подпирали продавщицы, то могло показаться, что ты в широкоэкранном кинотеатре, где показывают немые фильмы: люди шли и шли к троллейбусной остановке, выводили на прогулку собак, катили детские коляски; по ту сторону асфальтированной улицы мальчишки гоняли мяч по песчаной площадке; порой на ее углу собирались дядьки с бутылками, ветру на радость бросали на землю скомканные бумажки от бутербродов — он потом гонял их по всему кварталу. Актеры на экране все время двигались, но звука не было, и фон не менялся. На первом плане всегда оставался тротуар, потом шла полоса зелени, асфальт улицы, телефонная будка, площадка между двумя девятиэтажными домами, покрытая грязным, рыхлым песком, и обломанные поникшие деревца.

Сцены за окном давали хоть какой-то повод поболтать.

— У этой каланчи опять новое пальто. Видишь?

— И откуда только люди деньги берут? Не пойму! Мне ничего не надо давать маме на еду, все самой остается, и то не могу позволить себе такого.

— Может, у нее муж какой-нибудь ученый…

— Деньги у ученых? Смеешься! Да и молодой он еще.

— Симпатичный чувак.

— Везет же людям!

С виду они знали почти всех жителей района. Тех же, кто ходил на троллейбусную остановку, они знали наперечет. Кое-кто из этих людей, сам того не ведая, получил новое имя: Соня, Хромой, Эта с рыжей лисицей, Иисус, Цветочный дядечка.

— Глянь-ка, какой чудной старик! — сказала одна из продавщиц. — Нездешний… Наверно, к нам зайдет…

Старик вертелся возле стеклянной двери, подносил к самому носу какую-то бумажку и в конце концов все-таки вошел в магазин. У него был бегающий, все осуждающий взгляд, и лицо выражало ту непреклонную решимость переделать мир во что бы то ни стало, от которой у всех работников, имеющих книгу жалоб и предложений, душа уходит в пятки.

Продавщицы моментально перестали подпирать стену, кассирша любезно улыбнулась.

Старик сгорбился, подошел прямо к ней и без околичностей приступил к расспросам.

— Что здесь написано? — он протянул скомканную бумажонку, по-видимому, клочок некогда существовавшей тетради в клетку.

— Улица Вирснавас, четыре, четвертый корпус, тридцать первая квартира, комнаты солнечные, окна на север… — прочла вслух кассирша.

— Это который дом будет? Я добрых полчаса хожу, время уже к семи, а найти никак не могу! Кто здесь отвечает за нумерацию домов?

— Мы живем не здесь, — кассирша пожала плечами, перекладывая деньги в брезентовый инкассаторский мешочек, и добавила, что, по ее мнению, надо обойти дом вокруг, потом свернуть направо мимо третьего корпуса и там уже кого-нибудь спросить, кто-нибудь там да найдется.

— Спасибо! — коротко бросил старик и проворно засеменил к выходу.

— Квартиру меняет, — лениво отметила кассирша, пломбируя инкассаторский мешочек. Денег было немного, неполных двести рублей, и она подумала, что за нынешний месяц опять, наверно, не будет премии, потому что вряд ли удастся выполнить план. Она могла бы поспорить, что многие жители квартала купили в нынешнем месяце жакетки и джемпера, но сделали это, конечно, в центре. По инерции.

— Сегодня капитан Клосс по телевизору, — сказала младшая продавщица. — Давай потихонечку собираться.

— Через полчаса можно закрывать.

Дверь распахнулась, и опять появился старик. Он не вошел, а ворвался. Видно, был рассержен не на шутку и толкнул дверь так сильно, что она долго еще раскачивалась на своих хромированных петлях.

— Где у вас домоуправление? Я здесь наведу порядок!

— Не знаю, — резко ответила кассирша, ей старик до смерти надоел. — Я не обязана это знать.

— Вы не знаете, в каком домоуправлении работаете? Прекрасно!

— Я работаю в магазине!

Старик медленно двинулся в другой конец зала к продавщицам, чтобы повторить свой вопрос.

Продавщицы видели, как подъехало такси с инкассаторами. За деньгами пошел Виктор. Это был парень атлетического сложения. Фланелевая рубашка с засученными рукавами, широкий пояс с кобурой и джинсы делали его похожим на ковбоя из вестерна. В отличие от своего напарника, он был молчуном. Говорили, что в следующем году Виктор заканчивает медицинский институт.

Почти в тот же момент, когда у магазина затормозило такси, в торговый зал вошел какой-то человек в больших солнечных очках. В руке у него была свернутая трубочкой газета. Человек остановился возле вертушки, на которой висели образцы галстуков, и принялся их разглядывать, повернувшись к стене. Продавщицы видели, как он вошел, но особого внимания на него не обращали. Пока. Потому что его сутулая фигура с покатыми плечами не могла идти ни в какое сравнение с великолепными, загорелыми бицепсами Виктора.

Виктор громко поздоровался, взял у кассирши инкассаторский мешочек и пружинистым крупным шагом направился к дверям. Он был уже почти у двери, когда человек с покатыми плечами ловко обернулся и ударил его по затылку свернутой в трубочку газетой. Что-то глухо хрустнуло. На какой-то миг Виктор застыл на месте, потом рухнул на пол. Продавщицы разом пронзительно вскрикнули, и в магазине воцарилась полнейшая тишина. Позже кассирша говорила, что в эти минуты она даже слышала тикание своих часиков.

Человек с покатыми плечами, кажется, вовсе не спешил. Он отбросил газету, которая упала тяжело, но без металлического звука, поднял инкассаторский мешочек и вышел.

Из такси с пистолетом в руке выскочил напарник Виктора. Его удивило, что грабитель идет прямо на него. Не торопясь. Спокойно.

Напарник Виктора поднял пистолет, но тут приглушенно и тупо прозвучал выстрел из машины. Инкассатор упал на газон. Зарычал мотор такси, человек с покатыми плечами сел рядом с шофером, и машина умчалась.

В магазине все оцепенели. У Виктора из уголка рта сочилась кровь.

Первым пришел в себя старик.

— Где телефон? — крикнул он.

Обе продавщицы бросились показывать дорогу на склад — телефон стоял там.

— Я дозвонюсь, идите помогите пострадавшим!

По собственной инициативе он взял на себя командование, и все ему охотно подчинились. Минуты две спустя он вылетел со склада — телефон, бог знает, почему, давал сигнал «линия занята» — и побежал через улицу к автомату. Но в спешке он забыл о двухкопеечных монетах, в кармане оказалась всего одна монетка, чтобы позвонить в «скорую помощь». К счастью, у газона уже толпились люди, так что монеты нашлись. Воротившись, старик распорядился, чтобы ничего не трогали, и встал у дверей магазина — отгонять любопытных.