Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 923

Ему показалось, что разговор надо провести сейчас же, незамедлительно.

В каком-то помрачении явился он к будущим домовладельцам. В самом конце стола, лицом к двери, сидел Вилнис. Нагнувшись над тарелкой, он хлебал макаронный суп и с усмешкой поглядывал на гостя. Растрепанная жена его нянчила ребенка. Из какой-то дальней дали слышал Жирак голос тестя; он предлагал чаю, а когда Жирак отказался, сказал, чтобы он шел в комнату и посмотрел пока телевизор.

На экране серьезные мужчины разговаривали о весеннем севе. За дверью, в кухне, скреблась и лаяла злая такса. Окрики на нее совсем не действовали. И вдруг в углу у шкафа Жирак увидел ружье в дерматиновом чехле и рюкзак. Видимо, Вилнис собирался на охоту. Рюкзак был затянут неплотно, сверху виднелся патронташ коричневой кожи.

— Патроны мне дал брат Мудите. Я попросил, и он дал… — нахально солгал Жирак. И ложь эта укрывалась за мелкой, злой усмешкой. На очной ставке эта усмешка перешла в открытую улыбку. Чем темпераментнее Вилнис клялся, что ничего не давал Жираку, тем убедительнее Жирак утверждал противоположное. Экспертиза установила: некоторые патроны из патронташа Вилниса идентичны тем, которые были выстрелены по Димде. И младший брат Мудите со слезами молил, чтобы Жирак признался, что украл их, но зять упрямо настаивал на своих показаниях…

Когда в дверь коротко позвонили, Паула в очередной раз воевала с раковиной: чуть ли не кипяток лился на ее красные руки, полные пасты для мытья, жесткая щетка оттирала эмаль до ослепительной белизны.

Сначала Паула решила, что и не подумает открывать, так как ей уже надоели стычки с дворничихой. «Вы здесь не прописаны! По какому такому праву вы здесь находитесь?»

Звонок повторился, Паула сполоснула руки и, вытирая их передником, пошла к двери.

На пороге стояла незнакомая красивая женщина.

— Я бы хотела видеть Валдера…

— Проходите в коридор, я погляжу, не спит ли он…

— Карлис, к тебе! — позвала она Карлиса, заглянув в комнату, и он принялся одеваться. — Вы из собеса?

Женщина покачала головой.

— Сейчас он выйдет, — сказала Паула и ушла в кухню завершать схватку с раковиной.

Карлис выехал в коридор и увидел Мудите.

— Добрый вечер… — смущенно поздоровалась она.

— Добрый вечер, — ответил Карлис. Все как будто уже отболело, ушло, отмерло, хотя прошла лишь неполная неделя. — Идем в комнату.

— Нет, я только на минутку… Мне на поезд надо, я теперь в Вентспилсе живу, у старшего брата… Приехала забрать документы с места работы… У меня все в порядке… Брат сам в море, а мы с его женой и ребятишками ладим… Один вечер в кошки-мышки играем, другой в прятки… Я оставляю тебе адрес, напиши мне как-нибудь…

Мудите нацарапала на листочке в блокнотике адрес, вырвала и подала Карлису.

— Спасибо, Мудите! — улыбнулся он.

— Ну, я побежала… — Она сама открыла дверь и вышла на лестницу. Карлис задержал коляску в открытой двери.

Подойдя к черному ходу, Мудите повернулась и сказала:

— Если доведется когда-нибудь быть в Вентспилсе, не стесняйся, заходи…

Карлис молча кивнул, так как слова застыли на его губах. Кто-то другой в ужасе кричал в нем: «Уходи! Сейчас же уйди с этого места, женщина!»

Вчера именно на этом самом месте напротив коридора стоял Зигурд Жирак и показывал следователям, как он целился в Рудольфа Димду. Даже ружье у него было то самое, старомодное, с чеканкой.

Мудите повернулась и быстро побежала по лестнице.

Карлис Валдер проехал в кухню, поджег листок с адресом и бросил в плиту. Он еще не понимал, что это ни к чему. Наспех набросанные строчки запечатлелись в его памяти, и нет надежды, что он когда-нибудь от них избавится.

«Они все время будут меня преследовать», — в отчаянии подумал Карлис…

Андрис Колбергс

ТЕНЬ

Глава первая

День начался как обычно.

Едва она распахнула обитую дерматином дверь приемной, где вдоль стен рядком стояли бордовые стулья, как из настенного громкоговорителя послышались протяжные сигналы и бодрый дикторский голос возвестил: «Точное время девять часов. Послушайте обзор республиканских газет».

Из кабинета выпорхнула секретарша — всякий раз, едва у подъезда тормозила кремовая «Волга», в кабинете и приемной после проветривания спешно закрывались окна — и, поздоровавшись, любезно напомнила начальнице, что к парикмахеру та записана на семнадцать пятнадцать.

— Да, знаю.

Она прошла к себе и бесшумно притворила двери.

Блестел паркет, сияла фанерованная ясенем мебель, пестрая дорожка уходила к массивному письменному столу, вызывая в памяти школьные уроки рисования.

Повесив пальто в шкаф, она задержалась на минутку у зеркала. Среднего роста сорокатрехлетняя женщина, элегантная, без единого седого волоса, в костюме модного покроя. И еще что-то неуловимое, что-то от старой девы…

На столе лежали свежие газеты. Она стала просматривать их в поисках статей, которые следовало бы прочесть по долгу службы. Мадридская встреча… Сирия требует применения строгих санкций к Израилю, аннексировавшему Голанские высоты… Ирано-иракская война продолжается.

Перебирая всю пачку, она дошла до последней газеты, и лицо ее скривилось. Она нажала клавишу селектора:

— Зайдите ко мне!

Секретарша, увидев на столе «Рекламное приложение», публикующее брачные объявления, густо покраснела — она купила его для себя и в утреннюю почту вложила по недосмотру.

— Уберите! По-моему, семья у вас есть, да и пенсия, кстати, не за горами…

— Я случайно, просто хотела взглянуть… — сконфузилась секретарша, хотя на своем веку не раз попадала в щекотливое положение и властных начальников перевидала великое множество, иные пошли в гору, другие канули в небытие.

— Я вообще не желаю, чтобы вы покупали эту, с позволения сказать, газетенку. Это может поставить меня в двусмысленное положение. Идите!

Она могла быть довольна собой. Хозяйничает здесь всего несколько недель, но уже все под нее подстраиваются и бросаются выполнять малейшее желание.

До совещания оставалось часа два. Она достала блокнот, решив поработать над конспектом выступления, пошлифовать текст и подчеркнуть цифры, но тут из селектора послышался голос секретарши:

— Зайга Петровна, вас спрашивает какая-то Сцилла…

— Фамилия?

— Не назвала, говорит, приятельница…

«Сцилла? Где она узнала номер телефона? На встрече выпускников я никому его не давала. Да и побыла там с полчасика, ради приличия, чтоб не подумали, что зазналась».

— Ладно, соедините…

— Заяц? Приветик! Ну и ведьма у тебя в приемной! Как делишки?

— Не жалуюсь. Говорите, что нужно, у меня очень плотный день.

— Перестань выкать, Заяц! У нее плотный день! А у меня бедлам, мои девчата маркируют куртки на выставку. Поняла?.. Времена настали! Круговые перевозки: сперва грузи шмотки, потом их же принимай назад. Но я не поэтому тебе звоню. Камбернаус сыграл в ящик!

— Какой Камбернаус?

— Райво Камбернаус, с которым у тебя был роман. Сердечная недостаточность. В субботу отвезли в больницу, да поздно, он в последнее время жил на бормотухе и тройном. Вынос тела завтра около десяти. Мне моя сестренка сказала, она в операционной работает.

— Какой еще Райво Камбернаус?

— Идиотка несчастная! Да твой ухажер!

— Что-то не припомню.

— Такой длинный, красавчик, волейболист.

— Впервые слышу.

— Да? Нет, ну правда же, он с тобой шлялся! Да ты от него аборт делала.

— Ты меня с кем-то путаешь…

— Ну, как хочешь, а только девочкам нашего общежития он запомнился навсегда. О нем газеты писали. Наша надежда… Оправдал надежды… Неотразимый удар и все такое прочее… Пойдешь на похороны? Купим парочку левкоев, глянем, как переселяют в вечную обитель… А какой был красавчик! У меня завтра первая половина дня свободна.