Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 908

Зал принялся бурно аплодировать, женщина, робко улыбаясь, несколько раз натянуто поклонилась. Администратор толкнул Жирака в бок.

От противоположной стены отделился человек с фотоаппаратом и, подойдя к сцене, сделал несколько снимков — вспышка его работала как пулемет, даже когда женщина уже запела.

Человек отошел на свое место к стене и принялся укладывать орудия производства в четырехугольную кожаную сумку, которую держала в руках…

Жирак почувствовал, как краснеет даже его гладко выбритый затылок. Сумку держала Мудите. Хотя в зале был полумрак, Жирак видел ее довольно хорошо — обтягивающий джемпер и темно-зеленую юбку с отгибом, эту знакомую улыбку, которая делала ее совсем девчонкой и которую она подарила сейчас фотографу, когда тот обхватил ее за талию, чтобы удобнее было стоять.

— Долго еще до конца? — Голос у Жирака дрожал, но администратор этого не заметил.

— Минут десять.

— К сожалению, мне пора… До свидания!

Администратор пожал плечами и оскорбленно подумал: «Стоит ли метать бисер перед свиньей? Не только лыс, но еще и глух!» Вслух он ничего не сказал. Только кивнул.

Жирак перегнал машину на противоположную сторону улицы и стал ждать. Время от времени он выключал мотор, и тогда слышался голос певицы, только слова не проходили сквозь окна, И различить их было невозможно. Одновременно с аплодисментами из клуба посыпались владельцы машин, торопясь завести моторы.

Только спустя какое-то время на улицу хлынул поток людей в зимних пальто и разделился на отдельные ручейки.

Мудите шла, держась за локоть фотографа, который нес на правом плече уже знакомую Жираку сумку. Они перешли улицу и, о чем-то оживленно беседуя, пошли куда-то.

Жирак почти догнал их и поехал вдоль самой кромки тротуара. Улица была людная, пешеходов много, и он боялся потерять их в толпе. Но и двигаться медленно тоже нельзя — мешаешь другим машинам.

У телефонной будки мужчина подождал, пока Мудите позвонит, и потом они медленно пошли дальше. К автобусной остановке.

Жирак сообразил, что если на этом автобусе переехать за Двину и там пересесть, то можно добраться до их дома.

Когда вдали появился автобус, мужчина попытался привлечь к себе Мудите, но она со смехом вырвалась, поцеловала кончики своих пальцев, потом приложила их к губам мужчины и в последний момент прыгнула в заднюю дверь автобуса, которая тут же закрылась. Мужчина поднял руку и помахал, потом повернулся и прошел мимо самой машины Жирака. «Привычно глупо улыбаясь», — подумал Жирак.

Выждав, когда он дойдет до угла, специалист по гладиолусам развернул машину, продолжая исполнять взятую на себя роль детектива.

Не пройдя и квартала, фотограф свернул в парадное большого дома рядом с кафе. И хотя Жирак затормозил всего на несколько секунд позже, ему не удалось узнать, в какой квартире мужчина исчез, так как замешкался внизу, опасаясь очутиться с преследуемым фотографом с глазу на глаз. Где-то наверху слышались его шаги, потом стукнула дверь, и все стихло. Жирак стремглав помчался наверх, но нигде не запирали дверь изнутри и ни за одной дверью не было движения. Потом он долго изучал доску со списком жильцов, но знакомых имен среди них не нашел.

Из ближайшего автомата Жирак позвонил на работу Мудите. Отозвался все тот же молоденький голос:

— Мудите? Ну что вам стоило позвонить несколько минут назад! Только что была здесь и уехала домой!

Жирак повесил трубку.

До этого он еще надеялся, что это не серьезный роман, а только случайный флирт с походами на концерты, но сейчас эта надежда угасла: слишком уж основательно были прикрыты тылы. Необходимо принять решение, как действовать, и выслушать, что скажет сама Мудите.

С несокрушимым мужицким терпением Жирак слушал болтовню Мудите, сколько сегодня было работы и как она устала. А ведь ему хотелось крикнуть: «Стерва ты, я же все знаю!» — но он подавлял это желание, так как знал пока слишком мало.

Вечером, когда Мудите раздевалась перед сном и он увидел ее упругую фигуру, на которую давно уже не обращал внимания, да и теперь заметил только потому, что на эту его собственность покусился вор, он вновь задрожал от ярости, но опять сумел ее подавить, так как рассудок взял верх над эмоциями, которые за последние годы, проведенные в теплице, совсем заглохли. И чтобы они не вспыхнули вдруг, как забытый в золе уголек, он собрал постельное белье и перебрался на диван в гостиной.

— Передавали, что ночь будет холодная, — пояснил он. — Надо много топить, и я тебя буду все время будить…

— Хорошо, хорошо, — согласилась Мудите. — Только не забудь взять вторую подушку!

«Вот и не надо больше лгать Рудольфу. Знал бы он, что я по-прежнему сплю с Жираком в одной постели, он бы меня прогнал, а может быть, и оплеуху влепил», — подумала она со странной гордостью за Димду, хотя и не чувствовала себя виноватой перед ним, как не чувствует себя виноватой ни одна любовница, которая вынуждена довольствоваться редкими любовными минутами и которой будущее больше ничего не сулит.

Жирак ночью не спал: он вырабатывал стратегический и тактический план. Измученный размышлениями, он действительно несколько раз вставал и ходил в котельную подбросить угля и брикетов. Как опытный полководец, Жирак решил прежде всего произвести подробную разведку и потом ударить по самому слабому месту противника.

Он вытряхнул на стол содержимое сумочки Мудите, но ничего компрометирующего там не обнаружил. Потом просмотрел алфавитную тетрадь, прозванную в их доме «шнуровой книгой», которая лежала на телефонном столике. Ни один из телефонов и адресов не вызывал у него подозрений — всех этих людей он знал, хотя большинство не видел уже годами. Были и старые записи на отдельных листочках, но сделаны они его твердым, каллиграфическим почерком. Карлис Валдер… Номер телефона и адрес… Но и эти сведения Жирак сам записал, только не мог вспомнить, когда это было. Ну да, поддал тогда как следует, тыкал пером куда попало, вон буквы разбрелись, будто лошади, кто куда… Нет, и Карлис Валдер не может Жирака интересовать.

Оставшись ни с чем, он обшарил карманы ее пальто, потом принялся рыться в ее белье и наткнулся на большой тяжелый сверток. Осторожно развязал бечевки, развернул оберточную бумагу и увидел забытое Карлисом Валдером ружье. На другой день, когда у него было похмелье, Мудите попросила его разобрать это ружье, но то ли забыла потом отвезти, то ли Валдера не было дома. Видимо, ружье этого калеку совсем не интересует, если он так и не дал о нем знать! Жирак вновь завернул его в бумагу и засунул под вышитое, кружевное и цветастое хозяйство Мудите.

А вообще-то с ружьем получилось не совсем так, как предполагал Жирак. Сначала Мудите не отвозила его Димде нарочно, понимая, что он сам рано или поздно о нем вспомнит и ему придется отыскивать Мудите, хотя бы позвонить. А когда он вскоре это сделал, они тут же о ружье забыли, а потом последовало нечто непредвиденное, и Рудольф попросил Мудите подержать еще какое-то время ружье у себя.

Рудольф Димда получил вызов явиться в милицию для перерегистрации охотничьего оружия. Уложив в чехлы и сунув под мышку обе свои «ижевки», он поехал в охотничье общество. В небольшом зале для собраний, который использовали для осмотра и перерегистрации, толпилась довольно большая кучка охотников, а за письменным столом сидел темноволосый милиционер в офицерской форме, которого Рудольф не знал. Работал он на совесть старательно — осматривал на свет стволы, проверял предохранитель и, держа ружье в вытянутой руке, делал резкие движения, чтобы проверить, нет ли «люфта». Двоим он отказался продлить разрешение — пусть идут сначала в мастерскую и отремонтируют, а у одного даже конфисковал изношенную «Тикку».

Когда подошла очередь Димды, милиционер отыскал его регистрационную карточку, сравнил с выданным разрешением и, отодвинув оба документа, принялся за проверку. Оружие у Димды было в полном порядке, но милиционер, осмотрев его, поставил в угол к конфискованным.