Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 903

На газовой плите зашипел кофейник, Рудольф снял крышку, заглянул, сколько там воды, и подлил еще немного — у него кто-то есть.

«Если это Мудите, я плесну ему кипящим кофе в лицо, — зло подумал Карлис. — Если она осталась здесь ночевать, то это черт знает какая подлость по отношению ко мне. Нет, на такую подлость человек неспособен!»

«Все равно же он ее заметит — пальто висит в коридоре, — размышлял Димда. — И я еще буду виноват. Я ее не удерживал, она сама хотела остаться!»

— Карлис, погляди за кофе, я чашки отнесу! — Это Рудольф нашел предлог предупредить Мудите, но она уже сама встала и причесывалась у зеркала.

— Кошмар! — воскликнула она. — Уже десять… Что я скажу дома?

— Придумай что-нибудь. Что у тебя, опыта нет?

— Ты не поверишь, но действительно нет. Вызови, пожалуйста, такси.

— На улице схватим, так скорее.

В дверь постучали. Держа в одной руке исходящий паром кофейник, въехал Карлис.

Диван только что застелен… Мохнатый утренний халат Рудольфа лежит в ногах… Как обычно после такой ночи… Старинное ружье со взведенными курками лежит поперек стола среди неубранной посуды. То ли какую-то игру затеяли, то ли просто так баловались.

Мудите и Карлис обменялись стандартными пожеланиями.

— Поставь кофейник, я сейчас налью, — сказала Мудите и, ловко собрав грязные тарелки, вынесла их на кухню. Рудольф спустил курки и прислонил ружье к стене, но оно соскользнуло и упало. Он поставил его вновь.

Вернулась Мудите и разлила кофе по чашкам.

— Вот что я придумала… — сказала она и выжидательно взглянула на руки Карлиса. В одной он держал чашку, а второй быстро размешивал сахар ложечкой. — Карлис может мне помочь… Если только согласится…

— Слушаю с большим интересом, — резко отозвался Карлис, но Мудите не уловила в его голосе ни ненависти, ни презрения, хотя он и вложил все это в свои слова.

— Сударыня, я и сам вас провожу, — вмешался Рудольф, предчувствуя продолжение.

— Ни в коем случае. Только Карлис может поехать со мной… Он мой школьный товарищ… И у Жирака не будет причин для глупых подозрений, для которых, как ты, Рудольф, сам знаешь, нет никаких оснований…

Рудольф не выказал удивления, только в глазах можно было прочесть: а ты, женщина, далеко пойдешь!

— Без бутафории даже самый лучший театр не смотрится! — громко сказал Димда.

— У меня в альбоме должна быть фотография нашего класса… — заметила Мудите.

— Он не поверит, что ты так поздно едешь со встречи Нового года! Ты, Карлис, в принципе согласен?

— Ты этого хочешь? — Карлис спокойно взглянул в глаза Мудите.

— Так определенно будет лучше! — И она опустила глаза.

— Без декорации этот номер не пройдет. — Рудольф плеснул в свой кофе бальзама, предложив остальным, но те отказались. — Если бы можно было еще раздобыть шубу Деда Мороза и свернуть ее в узел! Сразу каждому видно, что действующие лица возвращаются с работы. Или набить какую-нибудь большую коробку блестящими елочными игрушками… Слушай, Карлис, возьми вот это ружье и сунь в карман пистонов жевелло. Скажешь, для аттракциона надо было…

— Ничего не надо, вполне достаточно, если Карлен поедет со мной! — Мудите встала и направилась к вешалке.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Инспектор Бертулис, прозванный друзьями «магистром гражданского права», так как в угрозыск он попал из университета по распределению и не скрывал, что по истечении трехлетнего обязательного срока уйдет отсюда, поскольку решил специализироваться в области авторского права, расставил картотечные ящики Рудольфа Димды на письменном столе в кабинете, который он называл своим, так же как и три его товарища. Случалось, что они одновременно вызывали для допроса свидетелей, и тогда здесь царила такая же толкотня, как в летнее время у бочки с квасом.

Сейчас, поздним вечером, все было темно и тихо, только в длинных коридорах горели тусклые дежурные лампочки.

Фотоархив Рудольфа Димды был в идеальном состоянии: маленькие черные квадратики в строгом, хронологическом порядке, к каждому конвертику приклеена полоска бумаги с датой и местом нахождения объекта. «1.IV.78. — Олайне», «4.IV.78. — павильон „Фоторекламы“», «5.IV.78. Сад скульптур», «3.V.78. — Река Огре в Эргли возле усадьбы „Грантыни“». Вскоре Бертулис уразумел смысл указаний на место съемки и уже не удивлялся, если на некоторых конвертиках его не было. Димда боялся забыть фон, на котором снимал объект, освещенность, которую давал определенный павильон. Так, на фотографии «Река Огре в Эргли возле усадьбы „Грантыни“» нельзя было увидеть ни зданий, ни реки. О присутствии реки говорили только брызги и нос складной лодки, вонзившейся в снимок, как клин дровокола в чурбан. На снимке лица лодочников, несущихся ранней весной по порогам: на одном — дерзость, на другом — растерянность, на третьем — страх. И все это на фоне огромного красноватого обрыва, где еле держится одна-единственная береза, которая вот-вот рухнет вершиной в омут. Если будет нужда еще раз сфотографировать что-то на фоне такого обрыва, Димде не надо терять времени на поиски — садись в машину и поезжай в Эргли. Кроме того, должным образом продемонстрированный обрыв может повлиять на ход переговоров с заказчиками рекламы, которые почти всегда хотят показать, что у них тоже есть вкус, а может быть, и почище вашего! С ними надо считаться, потому что они платят «Фоторекламе» деньги, от них зависит план и зарплата.

В каждом конвертике негатив и такого же размера отпечаток, иногда — в случае публикации — сведения о номере издания, каталоге или проспекте.

«Магистр гражданского права» отложил конвертики за последний год, остальные сунул обратно в черный полиэтиленовый мешок и отнес вниз, в подвальное помещение, на хранение.

Когда Бертулис разложил фотографии, словно пасьянс, по всему столу, у него даже душа ушла в пятки — объем работы был такой, что всю ее все равно не переделаешь. Тогда он решил классифицировать каждый снимок и так отделался от целой груды снимков детских садов, таких, на которых нет воспитательниц. Отошли в сторону снимки похорон и свадеб, потом, с тяжелым сердцем, вообще все групповые фотографии.

Веселый новогодний карнавал в каком-то учреждении, серпантин вокруг танцующих и в женских волосах, глаза сверкают, как драгоценные камни, большая елка осела от тяжести украшений, как старая дама, девушка декламирует Деду Морозу с мешком подарков, другая получает лотерейный выигрыш… «Магистр гражданского права» поколебался, потом отложил и эти. Фотографирование карнавала — это явно для заработка.

Ну, теперь можно и передохнуть, хотя самое трудное еще впереди. Как все фотографы, Димда часто использовал для рекламных снимков одних и тех же натурщиц. Вот эта блондинка предстает то с пачкой стирального порошка, то с удочкой, то в кружевном фартучке с электрической соковыжималкой.

Из-за малого размера фотографий черты натурщиц различить трудно, так как на переднем плане всегда какое-нибудь рекламируемое изделие. Бертулис воспользовался увеличительным стеклом: он сравнивал, откладывал ту или эту, потом опять возвращался к первой — надо отобрать самые отчетливые лица с самыми выразительными чертами. Стебелек за стебельком перебрал он весь стог сена, чтобы найти иголку, и, когда на последнем трамвае ехал в Задвинье, от всей груды лиц остались одиннадцать женщин и двое мужчин, личность которых завтра надо будет выяснить, так как теоретически кто-то из них и может, иметь отношение к убийству Рудольфа Димды.

— Тринадцать нехорошее число, но я надеюсь, что ты не суеверный, — сказал разбуженный рано утром Конрад, когда Бертулис доложил ему по телефону план дальнейших действий, который полковник и одобрил.

Когда инспектор явился в «Фоторекламу», дверь еще была закрыта, но вскоре пришла одна из технических работниц, которая занималась оформлением договоров. Она тут же выразила готовность помочь Бертулису. Фотографов можно и не ждать, они приходят позже.