Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 817

Но лучи двух фонарей тут же опять поймали его на скрещении.

— Новак, что с тобой? — раздался голос.

Под Новаком затрещали промерзшие листья, он вставал с земли.

— Ну ладно, — сказал он. — Если так, то и мы будем говорить с тобой по-другому.

— Подойди, поговорим, — ответил Женька.

— Где эта, Барсукова, не сбежала? — спросил кого-то Новак.

— Нет, мы ее под «перышком» держим. Дернется — лезвие как раз в горло войдет. А этот однорукий что-то потерял, когда прыгал.

Свет опустился, пробежал по аллее, остановился на никелированном пистолете.

Тотчас рука невидимого Зырянову Новака подняла оружие.

— Хорошая игрушка! И как раз вовремя найдена. Ты, хрен однорукий! Я бы тебя оставил в живых, даю слово. Но на меня еще никто не поднимал руку.

— Я на тебя ногу поднял, — поправил говорившего Зырянов.

— Заткнись! А поговорить хочешь — скажи лучше: ты о Рамазане узнал от Лаврентьева, да? Мне надо выяснить, кто тебе разболтал о Рамазане. Не узнай мы тебя, то поговорили бы об этом с Барсуковой, — не слышала ли она ничего существенного от своего дружка новокузнецкого, вдруг он при ней с тобой болтал? Но раз ты — вот он, то все понятно. Случайностей в таких делах нет. С тобой мы сейчас потолкуем, а девочку… Эй, отпустите ее, пусть катится куда хочет.

Да, подумал Зырянов, будет хорошо, просто замечательно, если Аллу отпустят. Этим ему развяжут руки… Руку то есть. Ударная у него левая, но все же очень жаль, что нет правой. Он бы показал этим сволочам… Да и покажет, только бы знать, что от этого не пострадает Алла. Можно будет попробовать и уйти: темень, деревья…

Глухой хлопок раздался там, где стояла Барсукова, и тотчас хриплый натужный стон сопроводил его, под падающим телом зашелестела ломающаяся трава. Новак вскинул пистолет в сторону Женьки, пытаясь рассмотреть, что происходит там, где стояла Алла. Фонарь опять был в его руках, и Женька пошел на этот свет, чуть боком, пританцовывая, готовя для удара ногу.

— Стой! На месте стой! — заорал Новак.

Женька хорошо видел освещенный ствол, направленный в его лицо, но шага не сбавил.

— Получай! — заорал Новак.

Вспышка направленного взрыва на миг осветила все вокруг. Зырянов был готов к этому и успел увидеть все, что его интересовало. Стоит Алла, рядом с ней валяется на земле человек, еще двое — чуть в стороне, закрылись ладонями от слепящего света.

Женька подскочил к Барсуковой, схватил за руку, увлек за собой:

— Бежим, пока не очухались.

Побежали сначала по аллее, потом свернули к жилым домам.

В десять вечера Зырянов домой не вернулся. Макаров, уже начиная волноваться, стоял у темного окна, смотрел на улицу.

Он обещал Лесе приехать через три дня, но недобрые предчувствия подсказывали ему, что и завтра поездка в Калугу не состоится. Если Женька к утру не объявится, он, конечно, из Москвы не уедет. Парень, судя по всему, на пределе, нельзя его сейчас терять из виду…

И тут раздался телефонный звонок.

— Олег Иванович, это я.

— Что случилось, Женя?

Даже по короткой реплике Зырянова Макаров понял, что что-то там произошло.

— Нужен твой совет, Олег Иванович. Мы не можем подъехать к дому, боюсь «хвоста»…

— «Мы» — это как понять?

— Выйди к трассе, мы остановимся правее троллейбусной остановки. Синие «Жигули». Будем там минут через десять, при встрече все и расскажу.

Машина уже стояла в обусловленном месте, когда Олег вышел к шоссе. За рулем сидела эффектная женщина, изо всех сил старающаяся казаться спокойной, но даже короткое свое имя она произнесла с дрожью в голосе:

— Алла.

Зырянов располагался на заднем сиденье, туда же влез и Макаров:

— Что у вас за чепе, ребята?

Рассказывал один Женька, женщина сидела молча и смотрела то в лобовое стекло, то в зеркало заднего вида.

Увернувшись от ножа, первый выстрел из газового пистолета сделала Алла. После этого нажал на спусковой крючок Новак и получил заряд в грудь и лицо, что с ним сталось, неизвестно. Алле домой возвращаться опасно, адрес ее известен тем, кто поджидал женщину на аллее.

— У вас нам тоже появляться нельзя: я и так вашу квартиру засветил, а если еще и знакомая Лаврентьева туда нагрянет…

— Машину угнали, что ли? — спросил Олег.

— Нет, это моя, — ответила Барсукова. — Она стояла у дома, мы вернулись, сели и…

Макаров помолчал, потом задал новый вопрос:

— Вас на работе не бросятся разыскивать, если вы исчезнете на несколько дней?

— Нет, мне надо только позвонить и предупредить.

— Там есть телефон, — сказал Макаров.

— Где это — там?

— У меня на даче. Женя, разворачиваемся и поехали.

— Это не так далеко от Москвы, да?

— Мне кажется, чем дальше, тем лучше.

— Нет, командир. Мне в столице поработать надо. Понимаешь, из-за меня мужик пострадает, Лаврентьев Игорь Викторович.

— Хороший человек?

Женька вспомнил никелированный пистолет, покачал головой, но ответил так:

— Каким бы ни был, но я его вроде как подставил, получается. И с Рамазаном, таким образом, мне все равно встречи не избежать. Еще не знаю, что ему скажу, подумать надо, но коммерсанта нельзя оставлять под ударом, командир.

Макаров был категоричен:

— Значит, так. С дачи ты носа не высунешь. Договорились? Фамилию твоего друга я запомнил, сам о нем с кавказцем поговорю.

— Олег Иванович, лучше бы тебе не впутываться в это дело. И потом, как же Калуга? Тебя Леся ждет, сын.

— Сын ждет, когда я воевать закончу. А тут, видишь, какое дело…

«Жигули» затормозили, поплыли по скользкой дороге застывшими на тормозах колесами. В свете фар было видно, что впереди остановился автобус, из него выскочили пассажиры: мужчина, женщина и ребенок. Взявшись за руки, побежали через трассу, к проселочной дороге. На указателе было написано: «Дер. РЕПКИНО. 2 км».

— Здесь недалеко тот котлован, где Тамара погибла, — сказал Макаров.

Еще минут через сорок они подъехали к домику, который Макаров не очень любил посещать. На даче, среди грядок, цветов, колючих кустов крыжовника, ему было скучно.

Он вышел из машины, отомкнул ворота, потом дверь гаража. Алла загнала туда «жигуленок».

— Так. Ну, пойдемте знакомиться с хижиной. Там, конечно, холодно, но в коридоре всегда лежат, по крайней мере так было раньше, сухие дрова, а в холодильнике не переводилась бутылка водки.

Они зашли в дом. Макаров думал, что здесь будет бардак и слой пыли на всем, потому порядок и чистота его даже удивили. Еще больше он удивился тому, что от печи шло тепло, плита была даже горяча — руку на ней невозможно было удержать. Объяснение этому можно было найти лишь одно…

Олег подошел к телефону и набрал номер тетки жены, Волчковой. Та оказалась дома.

Поговорили о жизни, здоровье и погоде. В конце разговора он спросил:

— На даче давно были?

— У вас-то? А чего мне там делать? Нет, как собрала урожай в начале сентября, так больше и не появлялась. Вот если бы вы переписали ее на меня…

Через неплотно прикрытую дверцу печи пробивался огонь и отражался на белой стене. Женька и Алла лежали на кровати, разговаривали: им не спалось.

— Послушай, зачем ты полез в драку? Тебя они отпускали, а мне ничего не сделали бы.

— Да? Надо было тебя оставить, а самому взять и уйти? А потом, этот гад тебя обозвал…

— Подумаешь, обозвал. Разве это повод, чтоб голову свою подставлять?

— Повод.

— И Олег Иванович: бросает все свои дела, везет нас ночью на дачу, взялся хлопотать за Лаврентьева — зачем ему это нужно?

— А зачем тебе нужно было сажать меня в машину и везти к себе?

— Не сравнивай, я врач, это у нас профессиональное.

— У нас тоже.

— Странно. Знаешь, я таких еще не встречала…

Она поцеловала его в плечо.

Макаров в это время тащился на маршрутном автобусе домой.