Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 1258

Недели две мотались, потом нашли — под Темерницком кладбище в балочке, с дороги не видно… В общем, то что надо! Тут и стали работать…

Иван Алексеевич озабоченно огляделся.

— А что-то вы, государи мои, не кушаете вареньица! Сам растил сливу — ни гербицидов, ни пестицидов. А наливочка выдыхается… Бабка у меня мастерица на эти дела… Ну, давайте за все хорошенькое!

Иван Алексеевич вытер рот тыльной стороной ладони, подцепил ложечкой варенье, но тут же положил его обратно в розетку.

— Так вот, работаем себе потихоньку, довольны — место хорошее: тихое и совсем недалеко… А только одного не учли: село, люди все друг друга знают, да и по окрестностям известно: кто заболел, кто умер… А тут смотрят бабульки — свежий холмик! А похорон никаких не было! Время прошло — опять! А кругом все здоровы! И снова, а никто не умирал… И ни венков, ни фамилий, когда земле предавали — тоже непонятно — никто не видел! Короче, пошли в райотдел, заявили. Там проверили по собесу, загсу, больницам — никто не проставлялся. Пошли раскопали, а там жмурики с пулями в затылке! Что тут поднялось! — Иван Алексеевич взялся за голову.

— Шум, гам, спецсообщение в область отбили, хорошо генерал догадался, вызвал Михайлыча: ваша, говорит, работа? Наша… А что еще скажешь? Тот: мать-перемать, уже и в обком доложили, и в прокуратуру, хотят специальную следственную группу создавать… Ну а мы при чем? Да при том, что думать надо! Как я теперь объяснять буду? Или свою жопу за вас, разгильдяев, подставлять?!

Ромов в лицах изображал диалог, лишь на миг прервался, чтобы пояснить:

— Тогда Гусляров командовал управлением, а он за свою задницу очень боялся. Да они все боятся… Короче, обошлось: позвонил генерал в обком, первому, доложил доверительно, по-партийному, тот уж на что во всем разбирался, а в этом деле не всполошился, распорядился похерить все, и точка: сразу шум смолк, будто ничего и не было.

Иван Алексеевич вздохнул.

— Времена-то другое были. Дисциплину знали, что можно обсуждать, что нельзя. А сейчас случись такое — газетчики пронюхают да пораспишут… Смотри по газетам: Катынь, Куропаты, Мясной бор… Да в Подмосковье сколько спецтерриторий вынюхали!

Ромов твердо взглянул Попову в глаза.

— А ты говоришь, что все просто. Нет, братцы мои, тут каждую мелочь надо учитывать. Вот планируешь исполнение, все учел, все предугадал. И погоду, и рейды, и спецмероприятия, и заслоны… По всем правилам! А какая смена в Степнянске дежурит — учел?

— Зачем?

— Как зачем? Они-то догадываются, куда смертника забирают. И в лицо вас всех видят. Потому надо планировать график на одну и ту же смену. Меньше глаз — меньше разговоров…

Вокзальная площадь почти опустела, светофоры на Центральном проспекте переключились на мигающий режим работы. А наставник молодежи Иван Алексеевич Ромов передавал секреты профессионального мастерства майору Сергееву и капитану Попову.

Через пару дней Викентьев обсуждал с первым номером очередное исполнение.

— Там двое на очереди. Думаю, двоих и возьмем.

— Можно, конечно, и так, дело нехитрое, — согласился дипломатичный Иван Алексеевич. — Только на этот раз лучше сделать немножечко по-другому.

Он выдержал многозначительную паузу.

— Я-то наконец Сашу дожал! — В голосе первого номера явственно слышалось удовлетворение. — Убедил чисто логически. И он согласился.

— Да ну! Молодец, Иван Алексеевич!

— Только тут психологию надо учитывать. — Иван Алексеевич поднял палец и многозначительно округлил глаза. — В первое исполнение двое — это слишком! Потом такой нюанс — Лунину-то мы все симпатизируем. Выходит, его тоже на первый раз брать нельзя… Правильно я рассуждаю?

Викентьев барабанил по столу железными пальцами. Крышка ощутимо потрескивала.

— Все правильно, аксакал. Значит, возьмем Кисляева — сволочь редкая, Саше будет легче…

— Вот и хорошо, что мы с тобой имеем одно мнение, — улыбнулся Ромов, не подозревая, что минуту назад выполнил роль слепого агента и помог Сергееву продвинуться на шаг вперед по пути к осуществлению безумного плана освобождения смертника Лунина от исполнения приговора.

Глава шестнадцатая

Султана Идримова мучили угрызения совести. Настоящий мужчина должен молчать — пусть хоть на куски режут! А он раскололся! Правда, никто об этом не узнает, значит, лицо не потеряно… «Но сам-то ты знаешь, — шевелилась потревоженная совесть, — и амбал этот наглый». «Мало ли кто что про себя знает, — оправдывалась та, струсившая, половина. — Главное, что люди думают! Так и идет испокон веку! Что, нет? Женщина платок бросила — самая свирепая драка утихает, ножи в землю и разошлись. Как же: обычай, уважение к сестре, матери, любимой! Только ведь и грабят женщин, и насилуют, и убивают… Почему же такой прекрасный обычай не срабатывает? Да потому, что на людях — одно, а наедине с собой — другое… А когда тебе такие вилы поставили — деваться некуда. Тем более они и так все знали…»

Между мучительным диалогом с самим собой Султана Идримова и шестичасовым отсутствием света в селе Котси очень трудно было бы установить какую-то связь. Но она имелась. Потому что в трансформаторной будке на северной окраине села срочно оборудовали пост наружного наблюдения за домом ничем не примечательного гражданина Петросяна, известного в среде друзей, знакомых и близких деловых партнеров под прозвищем Петруня. Случайно оброненное фигурантами «Трассы» и почти случайно использованное Сергеевым, оно сыграло роль кодового слова, заставившего Идримова поступиться принципами настоящего мужчины.

Много Султан не рассказал, потому что и знал всего ничего. Когда пришла нужда менять кузов, потолкался на автомобильном рынке, потусовался с осведомленными людьми: кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел… Наконец свели с Арменом — низкий, кряжистый, весь заросший толстыми курчавыми волосами, нос — как банан, свисает над маленьким, плотно сжатым ртом. Серьезный мужик. Сказал — сделал. Пригнал тачку прямо к дому, деньги в «дипломат», ключи в руку.

Так бы и разошлись, да увидел во дворе сварочный аппарат новенький, загорелся: продай да продай, свой недавно накрылся, а без него как без рук… Так и познакомились поближе, у Ильяса шурин на стройке, через него кислород доставал, возил в Котси — сто километров от Урук-Сартана, считай, рядом. И все дела. Выпивали, кушали, хлеб делили, Армен обычаи знает, все как положено. Странно, что у себя не живет, да, значит, есть причина, а спрашивать о таких вещах не принято. На будущее говорили: Магомет хотел себе «восьмерку» взять… Армен сказал — поможет, только сейчас надо заказ на черную «Волгу» выполнить… Откуда машины — не интересовался, и так ясно: мало ли на Кавказе тачек угоняют… Но что кровь на них — и мыслей не было, иначе сжег бы проклятую железяку и от Армена шарахнулся подальше… Хотя тот при чем: принял товар да сдал. Он посредник, его дело маленькое…

Но уже первая неделя наблюдения показала, что Армен Петросян — не рядовая фигура теневого бизнеса. За семь дней он имел пятьдесят шесть контактов с различными людьми, некоторые из которых были известны местному уголовному розыску. Встречи проходили конспиративно, с соблюдением мер предосторожности. Он никогда не появлялся на улице один — только в сопровождении двух-трех человек, которые и жили у него в доме.

В селении Умар (семь километров от Котси) у него имелся оформленный на брата жены капитальный гараж с хорошо оборудованной мастерской. Два механика целые дни возились с какимито машинами, но когда специально направленный сотрудник попросил на выгодных условиях отремонтировать свою «шестерку», ответили решительным отказом.

Пока республиканский уголовный розыск и московская бригада изучали личность и образ жизни Петруни, Тиходонский отдел особо тяжких занимался своей повседневной работой.

Сергеев принял участие в «выводке» Учителя.

«Выводка» — воспроизведение показаний на месте совершения преступления (профессиональный сленг). В подвалах, на пустырях, в развалинах благопристойный седовласый гражданин показал семь спрятанных детских трупов. Следственная группа занималась своим делом: следователь вел звукозапись на диктофон, командовал участковым и опером из райотдела, выполнявшими техническую работу — раскопать, извлечь, развернуть, судмедэксперт скучным голосом диктовал в микрофон такое, от чего у понятых волосы становились дыбом, криминалист возился с рулеткой и щелкал фотоаппаратом, оператор киногруппы снимал видеокамерой. У Сергеева была одна задача — охрана и конвоирование арестованного. Он стоял чуть сзади, натягивая соединяющий их наручник, и буравил взглядом аккуратно подстриженный затылок, представляя, как в него входит пуля. Холодная ненависть клокотала в груди, и уже начинало щемить сердце, а доставать при всех валидол было неудобно. Он так и не притерпелся к смертям, крови и грязи, как большинство коллег.