Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 1084

Вильям заплатил Тамаре одиннадцать тысяч и, разыгрывая джентльмена, проводил до станции. Однако поезда он решил не дожидаться, потому что зимой здесь негде было выпить. Он распрощался.

Тамара ликовала. Она ходила по пустому и холодному залу ожидания из угла в угол и клялась себе, что станет настоящей дамой. Полет ее фантазии не достиг, конечно, высот недвижимой частной собственности, однако о ярко-красном лимузине она думала вполне серьезно. Она усядется в него и махнет в родной город. И подкатит в парк, к самой танцплощадке. Это будет шикарно! На ней будет черный облегающий джемпер из тонкой шерсти, чтобы выделялась упругая грудь. Вряд ли из «ребят» там еще кто-нибудь крутится. Интересно было бы повстречаться!

Тамара вышла на перрон и, все еще мечтая о своем триумфальном возвращении на танцевальную площадку, заметила телефонную будку. Она позвонила Альберту еще раз.

— Не хочешь выпить со мной шампанского? — спросила Тамара. — Мне хочется именно шампанского. Да, тебе еще раз спасибо, хотя у того типа денег не хватило…

— Он не купил?

— Те, что были со мной, купил, но у меня есть еще.

— Много?

— Почти столько же.

— Ты ему об этом сказала?

— Чего мне говорить, у него же больше нет денег…

От радости Альберт Цауна даже задрожал. Есть все-таки справедливость на свете. Остальные камушки он купит сам. И продаст сам. Не только алчность, но и осторожность велят ему купить эти камни. Чтобы Тамара в поисках покупателя не таскалась с ними где попало.

— У меня в холодильнике тебя ждет одна бутылка.

— Приличные женатые мужчины приглашают дам в гостиницу…

— Приезжай сюда, авось придумаем, что делать дальше! Мэтру, сто тридцать девять. Запомнила?

— Квартира?

— Я буду торчать у окна и ждать тебя.

Цауна видел, как Тамара подъехала на частной машине. Она вышла и долго поправляла волосы, машина успела тем временем отъехать далеко. Потом не очень твердой походкой перешла улицу и остановилась, пропуская трамвай. Но вдруг она увидела возле окна Альберта, кокетливо улыбнулась ему и внезапно, неизвестно почему, шагнула вперед, попав прямо между вагонами трамвая. Рядом с Тамарой в этот момент никого не было, но, когда раздался ее крик, и трамвай начал тормозить, Альберт Цауна заметил бегущего по улице Лоню мужчину, личность которого и причины бегства, наверно, так и останутся невыясненными. Однако, увиденное Альбертом Цауной, позволяет утверждать, что к смерти Тамары Лакомовой бегущий человек не имел никакого отношения.

Глава 12

Серая тюремная машина, которая везла арестованных из камер Управления внутренних дел, остановилась на перекрестке в ожидании Зеленого света. Кузов машины продольно разделен на две части узеньким коридорчиком, по обе стороны которого расположен ряд так называемых «боксов». «Бокс» — что-то вроде камеры шириной в стул, где арестованный должен сидеть, поджав колени к подбородку. «Боксы» один от другого отделены металлическими перегородками, летом они нагреваются так, что в них нечем дышать: свежий воздух поступает только через вентиляционные отверстия, просверленные в дверях, а зимой здесь дрожат от холода даже те, кто в ватнике.

Когда машина тронулась, и мотор заработал громче, в одну из перегородок осторожно постучали.

— Вильям? — спросил голос шепотом.

Человек, к которому голос обратился из-за перегородки, по-латышски не понимал, но он догадался, что было, названо какое-то имя.

— Бейвандов, — ответил он шепотом. — Мумин Бейвандов. Таджикистан. Памир…

— Послушай, друг Бейвандов! Узнай, нет ли с той стороны Вильяма Аргалиса!

Бейвандов осторожно постучал в другую перегородку. Вскоре Цауна получил ответ, что Аргалис в предпоследнем «боксе».

— Слушай, друг Бейвандов! Надо передать Аргалису, что он должен изменить показания. Все валить на Лакомову. Лакомова приставала к нему как к мужчине. Лакомова просила спрятать камушки… И главное — никаких денег он Лакомовой не давал! Ни рубля! Я скажу то же самое — когда с Вильямом, к которому я сам послал Лакомову по телефону, никакой любви не вышло — жена Ирена помешала — она, очевидно, примчалась ко мне — адрес и телефон я ей дал когда-то в Ялте. И ни слова про моряков, которым я эти камешки обещал продать. Моряков пусть он непременно выбросит из головы. Понял, друг Бейвандов?

Лицо Бейвандова налилось кровью, и глаза загорелись, как у зверя, но он выполнил просьбу. Он даже подождал и передал ответ Аргалиса: — Не думай, что другие глупее тебя!

В «боксе» Дауны наступила длительная тишина. Ее прервал Бейвандов.

— Сколко вы ей за камушки заплатыл?

— Одиннадцать.

— За такой камни толко одыннадцать?

— Мы покупали, чтобы на них заработать.

— Толко одыннадцать? За такой камни толко одыннадцать? — Бейвандов вдруг закричал. — Бандыты! Аферысты! В Одесс за такой дело вам бы глотка пэрерэзал. Одыннадцать тысяч за такой камни!

По жестяному полу коридора застучали сапоги часового.

— Что за крик?

— Одыннадцать тысяч! Толко одыннадцать тысяч за такой камни! — неслось из «бокса» Бейвандова.

— В карцер захотел?

— Гражданин натшалник! Толко одыннадцать тысяч за такой камни!

Слегка затрясло на брусчатке, лязгнули, захлопываясь, металлические ворота, и машина мягко вкатила в асфальтированный тюремный двор.

Господь на небесах для всех один, но каждый — сам по себе…

ЛЕЙТЕНАНТ ДОБЕН, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ!

Глава 11

Шеф сидит, словно окаменел. Он очень внимательно слушает. Руки скрещены на письменном столе, губы чуть вытянуты вперед.

На нем элегантный костюм, сорочка цвета лососины и широкий модный галстук.

Я немного смущен, потому что впервые нахожусь в кабинете Шефа, когда здесь другие люди, но он меня только что сам вызвал.

— Присядьте, Добен! — Шеф взглядом показывает мне на стул возле стены, и вот он опять — весь внимание.

Теперь я могу рассмотреть посетителей Шефа. Их двое. Женщина в темном цветастом брючном костюме, аккуратно причесана, не очень молодая, но с привлекательным, ухоженным лицом; и мужчина лет около шестидесяти. Он строен, в скромной форме пехотного офицера без погон. На груди — орденские колодки.

Мужчина говорит без передышки, женщина только моргает и время от времени прикладывает платочек к уголкам глаз, промокая навернувшиеся слезы.

— В том, что мы с товарищем Мукшане абсолютно честные люди, до сих пор не сомневался никто. Руководимая нами фабрика «Мода» — не самое передовое предприятие, но мы не раз занимали почетные места в масштабах министерства и района. — То, что слышу я, является продолжением какого-то длинного разговора.

— Даже этому вашему так называемому инспектору Синтиньшу не удалось доказать, что к нашим рукам прилипла хоть одна государственная копейка!

Полковник снимает свои толстые очки и кладет их на письменный стол. У него маленькие колючие глаза.

— Доказано, что вы скрывали возможность экономить ткань.

— Это неправда, мы даже получали премии за экономию ткани!

— Вы показывали только ничтожную часть экономии.

— Мы это делали в интересах государства! — У мужчины от волнения начинает дрожать голос. — У меня награды! Я солдат. И всегда был и буду преданным солдатом! Вы понимаете, что это значит?

— Это очень важно. Выбирая меру наказания, суд принимает во внимание личность подсудимого. К сожалению, я вам не могу уделить больше времени. — Шеф встает, чтобы проводить посетителей до двери.

— Теперь он будет на вас жаловаться, — говорю я, когда за ними закрывается дверь.

Шеф не отвечает. Он стоит у окна и смотрит на улицу. Я, кажется, понимаю, что полковника удручает. Ведь этот человек, который только что был здесь, не чувствует себя виновным. Он получит наказание, терпеливо его снесет и все-таки будет думать, что он не виноват.

ЭПИЛОГ

Во всех углах сарая стучали молотки. Стук был неритмичным, звуки, словно залетевшие в помещение птицы, бились о стену, потом о потолок и наконец вырывались в окно, взлетая в светло-голубое небо.