Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 1056

Вильям повернулся и заспешил вниз, а воображение рисовало Беату в прозрачной ночной рубашке, под которой скорее угадывались, нежели виднелись ее бедра, талия и плечи.

На улице ему посчастливилось поймать такси.

— К Ирене, — сказал он. На раскаленные угли надо было срочно плеснуть воды.

— Куда?

— В Пардаугаву.

— Адрес скажите! — Шофер медлил включать счетчик.

— Улица Робежу. Дом я покажу.

Но Ирены дома не было. Соседка сказала, что она с подругой уехала на концерт югославов — у подруги оказался лишний билет.

Придя домой, он не стал есть и рухнул в постель. Вдруг подумал — надо бы позвонить Цауне. Набрал номер, услышал голос Цауны, который непрерывно повторял: «Алло! Алло! Алло!» — и, ничего не сказав, повесил трубку.

ЛЕЙТЕНАНТ ДОБЕН, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ!

Глава 5

Просыпаюсь ночью. На улице еще темно, как темно может быть в центре города, где всю ночь горят миллионы ламп. Будильник тикает на подзеркальнике. Вчера вечером я его завел и забыл там. Теперь мне очень хотелось бы знать, есть ли еще смысл поворачиваться на другой бок, но лень высовываться из постели. Прислушиваюсь — никаких звуков не слышно. Долго прислушиваюсь. Если мимо дома, шурша по асфальту, не проезжают троллейбусы, значит, шести еще нет. Можно было бы подремать еще немного, но я чувствую себя вполне выспавшимся.

Вчерашний мой восторг сник, я снова реалист и понимаю, что составленную вчера программу действий надо немедленно пересмотреть.

Почему я принял как факт, что женщина шла по улице Лоню? Об этом не говорил ни один свидетель. Какое же тогда я имею право наводить справки в близлежащих домах и на вокзале? Имей я много помощников — в случаях особо тяжких преступлений в группе работает до ста человек — такую роскошь я мог бы себе позволить. Но я определенно знаю, что помощников Шеф мне не даст. И нет даже причины жаловаться. Во вчерашнем происшествии нет состава преступления. И пока я не доказал обратное, это всего лишь несчастный случай, который нельзя переквалифицировать в преступление только потому, что по проулку в это время бежал какой-то мужчина. И деньги в сумочке, какую бы большую сумму они ни составляли, — еще не украденные деньги. Шеф помощников не даст. Ему просто-напросто некого дать — в отделе нет бездельников. Даже если докажу, что несчастный случай не несчастный случай, а преступление, навряд ли получу помощников — нельзя же из-за одного преступления прерывать расследование других.

Первым делом я должен выяснить, откуда подошла женщина к дому сто тридцать девять. Нужно допросить тех, у кого окна в квартире выходят на улицу. Допросить Альберта Цауну из одиннадцатой квартиры, соседа пенсионерки. Он наверняка что-нибудь да видел.

Женщину обязательно должны были заметить, ведь она была с непокрытой головой. В феврале, когда все кутаются, такого человека замечают сразу. Даже, может, не сознавая, но замечают. Подсознание намного восприимчивее сознания.

Сегодня я надеваю форму, потому что неразумно самого себя задерживать у дверей каждой квартиры, подолгу разъясняя, что я милиционер, и показывать служебное удостоверение.

— Форма тебе очень к лицу! — раньше говорила Гита, когда я, стоя у зеркала, завязывал галстук.

— Спасибо за комплимент, — отвечал я с такой же наигранной серьезностью.

— Разве что звездочки на погонах могли быть покрупнее, — подтрунивала Гита.

Иногда меня это задевало, но теперь мне так недостает этот подтрунивания. Теперь мне многого недостает.

У дверей отдела сталкиваюсь с курьершей. Она вышла из автобуса, а я быстро шагаю вперед — когда на тебе мундир, иначе ходить нельзя.

— Добен, вам бандероль, — говорит курьерша и протягивает мне пакет.

Прямо на лестнице расписываюсь в регистрационной книге. На лестнице через окно увидел, как на черной «волге» подъехал Шеф. Шляпа из лимонно-желтой кожи блестит.

Мне надо попасть в дом номер сто тридцать девять, прежде чем тот завмаг уйдет на работу.

Значит, надо быстро сделать самое срочное.

Вскрываю бандероль, но заключение экспертизы даже не читаю. Меня интересуют фотографии отпечатков пальцев и кольцо.

Вставляю в пишущую машинку бланк и быстро отстукиваю письмо-запрос московским дактилоскопистам. Письмо вместе с фотографиями вкладываю в конверт, заклеиваю и надписываю адрес.

Пишу второе сопроводительное письмо. Ювелиру, который на полставки подрабатывает у нас экспертом.

Звонит телефон.

— Лейтенант Добен, зайдите ко мне! — Шеф, покашляв, добавляет: — Через десять минут.

— Слушаюсь!

Значит, с утра завмага я не застану, он уйдет в свою лавку, на базу или еще куда-нибудь. Тут меня осенило — надо ему позвонить. Открываю телефонную книгу и разыскиваю на букву «ц» — Цауна А. Улица Мэтру.

Трубку снимают сразу, как будто у телефона дежурили.

— Алло, — говорит мелодичный и нежный голос.

Оба долго звенят в воздухе, словно звуки камертона.

— Мне, пожалуйста, Альберта Цауну…

— У телефона… — Это уже другой голос. Мужской.

— Вас беспокоят из милиции…

— Должно быть, это в связи с несчастным случаем вчера возле нашего дома? Соседка мне говорила о вашем визите…

— Мне нужно сегодня с вами встретиться.

— Знаете, я вам ничего нового не скажу.

— И все-таки мне надо с вами встретиться.

— Может подъехать к вам сейчас — по дороге на работу? Если это не займет много времени…

— Думаю, что наш разговор будет недолгим. Вы можете через полчаса?

— М-м-да, попробую.

— До свидания, товарищ Цауна!

— До свидания!

У меня есть еще несколько минут. Звоню в отдел находок таксомоторного парка. Нет, вчера никто не забыл в такси ни одного платка, ни одной женской шляпки. Перчатки есть, но мужские. Я оставляю номер своего телефона и прошу позвонить: вдруг случилось так, что шофер вечером прихватил находку домой и сдаст только сегодня, придя на смену.

Сегодня на Шефе темно-синяя сорочка с ярко-красными вертикальными полосками.

— Присаживайтесь, Добен!

— Благодарю, — я сажусь.

— Владелец денег еще не нашелся?

Я говорю, что не нашелся, и перечисляю все, что сделал и что удалось узнать.

— Вам не нужны помощники, Добен? Я могу прикомандировать парочку курсантов.

— Может, позднее, — говорю я.

— Позднее не будет, — Шеф засмеялся и прикурил сигарету. — У вас есть конкретный план действий?

Такой вопрос для меня весьма выгоден. В ответ можно долго перечислять всякие мелочи, поворачивая их то так, то эдак, но я упрямо говорю правду.

— Я подожду.

— Чего?

— Женщина эта была местная. Кто-нибудь начнет искать или ее или деньги. А кроме того, я подожду заключения по отпечаткам пальцев.

— Почему вы так уверены, что она местная?

— Колготки «Аврора» и крем Латвийского Театрального общества. Кроме того, при ней не было никаких документов. У приезжего был бы паспорт или какое-нибудь служебное удостоверение.

— А что, этот крем нельзя купить в любом магазине?

— В любом — нет.

— Колготки «Авроры» носят от Вецмилгрависа до Владивостока. По крайней мере, так писали в газетах. Девушка приезжает в Ригу к родственникам, и конечно, документы с собой не носит. А что удивительного в том, что она покупает крем Театрального общества? Может, она его ищет специально?

Дразнит он меня, что ли? Эту версию он просто притянул за волосы. Таких можно наплести десятки, но я должен исходить из предположения, что она рижанка, если «за» говорят три факта, а «против» — ни одного.

— Паспорт она оставила дома, потому что боялась потерять. Выйдя прогуляться, она взяла с собой одиннадцать тысяч рублей… — еле сдерживаюсь.

Взглянув на меня исподлобья, Шеф усмехается.

— Значит, помощников не хотите?

— Ждать я могу и один.

— Сколько дней вам надо?

Пожав плечами, хочу сказать — неделю, но полковник уже решил.