Антология советского детектива-42. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 1054

— Нигде ни черта не платят. Целый месяц провкалываешь, а не можешь купить даже бумазейной рубахи.

— Сколько тебе хотелось бы зарабатывать?

— Ну, сотни полторы.

— Кроме этого у тебя есть где жить?

— Могу жить у сестры.

— Покажи трудовую книжку! — На сей раз рюмки наполнил Зутис.

Видавшая виды трудовая книжка Джонга Зутиса обрадовать, конечно, не могла. С такой книжкой можно найти все, что угодно, только не место заведующего складом.

— Сходи хотя бы в свой театр и скажи, что потерял! — Зутис отдал трудовую книжку. — Пусть выпишут новую. Если все образуется, две с половиной я тебе гарантирую.

БИОГРАФИЯ ВИЛЬЯМА АРГАЛИСА

Глава 14

Цауна позвонил Аргалису поздно вечером. Вильям уже облачился в пижаму, собрался спать. Мать на кухне, наверное, мыла посуду — оттуда доносилось звяканье кастрюль.

— Что поделываешь? Бабу охмуряешь? — В трубке рокотал смех Цауны.

— Собираюсь почитать немного.

— Лучше ложись и выспись, чтоб завтра голова была ясной.

Аргалис выжидающе молчал, и Цауна продолжал:

— Мы тут с ребятами потолковали, завтра можно начинать.

Аргалис молчал.

— Ты слышишь?

— Да.

— Ну, тогда… Пусть черт нам поможет! Хочешь не хочешь, а пришло время продавать душу дьяволу, на бога больше надеяться нечего. Так даже на лекциях говорят. Спи спокойно! Созвонимся!

— Созвонимся.

Аргалис думал, что после этого звонка не сможет уснуть, но все-таки заснул, и его даже не мучали кошмары.

Второй подготовительный период завершился. Первый завершился устройством Джонга заведующим складом. Благодаря заботам Зутиса и еще какого-то неизвестного человека, трудовая книжка Джонга преобразилась до неузнаваемости, и, как стабильный киль лодку, ее подпирал диплом об окончании учетно-бухгалтерских курсов в Ленинграде. В дубликате трудовой книжки, полученном в театре, значилось, что карьера рабочего сцены гражданина Арвида Флоксиса закончилась и он поступил в районный комбинат бытового обслуживания, где выучился на закройщика верхней одежды и там проработал несколько лет. Судя по трудовой книжке, Арвид Флоксис был неоднократно премирован, получал благодарности, и один раз — как-то очень давно — ему был объявлен выговор за недисциплинированность, когда он работал в колхозе на осенней уборке урожая. О лучшей кандидатуре на место заведующего складом полуфабрикатов отдел кадров не мог и мечтать — как закройщик он прекрасно будет ориентироваться в качестве деталей, кроме того, он знаком и с учетной документацией. Удивительно счастливое совпадение!

Несмотря на помощь Аргалиса, в первую неделю работа у Джонга шла через пень-колоду, но потом он все-таки освоился и больше не путал выкройки пиджачных пол со спинками. Большего от него и не требовалось. Документация оформлялась точно и каллиграфическим почерком — за это его хвалил главный бухгалтер. По его совету Джонг создал даже личную картотеку и теперь в любое время мог сказать о выкройках все: когда, сколько, какой модели, из какой ткани, какому цеху отправлено и кто их получил.

— Прилежный человек, — говорил главный бухгалтер. — Правда, не совсем еще освоил специфику нашего производства, но это придет со временем.

— Очень вежлив и всегда аккуратно одет, — добавила начальник первого цеха. — Наверно, неженатый.

— Оклад небольшой, как бы не убежал, — главный инженер озабоченно покусывала мундштук папиросы. — Отделу труда и зарплаты следует подумать, как его стимулировать. Между нами говоря, закройщик он неважнецкий — если что и умеет, то ровно столько, чтоб сварганить деревенские холщовые портки. Но это неважно, мы его не закройщиком принимали.

— Удивительно четкий почерк, — главный бухгалтер продолжал расточать похвалы. — Не припомню, у кого бы еще я видел столь ясный почерк. Взять в руки такие документы — одно удовольствие. Действительно надо подумать о материальном стимулировании.

На предприятии усиленно искали внутренние резервы. То в одном, то в другом цехе выявлялись возможности повысить темпы и снизить простои, но не все зависело только от цеховых рабочих — закройщики были далеко, поэтому случалось, что выкроенные детали в цеха поступали с опозданием, это приводило к тому, что швеи высокой квалификации садились за такие простые операции, которые по силам даже ученицам. Это снижало производительность и заработок. В конце месяца нередко случалось и так — начальники цехов ловили такси и, расплачиваясь из своего кармана, мчались через весь город в закройный цех, чтобы подхватить несметанные костюмы прямо со столов. На собраниях утверждали мероприятия по ликвидации такого ненормального положения — транспортный отдел составил железный график. Во столько-то машина получает полуфабрикаты, во столько-то прибывает в первый швейный цех, во столько-то во второй. Не помогло. Транспортный отдел мог руководствоваться только средними показателями роста производительности, а швеи их перекрывали, и снова получались часовые или получасовые простои. Тогда начальники цехов стали махлевать. Если мощность цеха составляла сто костюмов в день, начальник запрашивал сто двадцать полуфабрикатов, чтобы иметь в цехе какой-нибудь резерв. Но когда три цеха получали по сто двадцать, четвертому доставалось только сорок — и после обеда люди могли спокойно расходиться по домам. Администрация в интересах предприятия расправилась с тремя плутами, хотя прекрасно понимала, что в сущности они правы, и резерв полуфабрикатов в цехах необходим, так как без него не будет и роста темпов производства.

Администрация понимала, в чем кроется настоящая причина, — мощность закройного цеха не соответствовала мощности швейных цехов. «Мода» из крупной мастерской выросла в среднее предприятие, но росла она неравномерно — площади раскройного цеха увеличились не на много, и он уже не поспевал за швейными цехами. Необходимо было его расширить, а расширяться было некуда. Сначала этот цех был мощнее других и не доставлял никаких хлопот, поэтому его как-то выпустили из виду. Когда открыли четвертый швейный цех, то и тут не учли, что закройщики и так уже работают с предельной скоростью и что производительность труда в швейных цехах еще будет расти. Выход был один — расширить помещения раскройного цеха и установить хотя бы два новых десятиметровых стола. Но для этого нужна была соответствующая площадь.

И директор направился к начальству за площадью. Но и оно не могло ее дать. Тогда и начальство пошло по инстанциям. Общие результаты не очень обрадовали. Не было причины даже обидеться на ответ. «Вам отведен участок под строительство новой фабрики и выделены средства на строительство, проектировщики скоро закончат проект, через три года у вас будет такое здание! Это даже больше того, на что вы могли бы надеяться. А пока… Пока изыскивайте внутренние резервы… Спасибо, что зашли, но у нас еще очень много других забот!»

Когда однажды на собрании опять возник слезный разговор о препятствиях, которые «Моде» никак не удается преодолеть, Вильям Аргалис сказал:

— Особенно этим, правда, не поможешь, но хоть какой-нибудь прок, может, и будет. Если я на работу буду приходить раньше или уходить позже, — тогда не только настильщицы, но и резчики могли бы начинать одновременно. Тогда за день, может, и удастся раскроить лишний настил. Это сорок костюмов.

— Мы не можем платить за сверхурочные, — устрашающе воскликнул отдел труда и зарплаты.

— Добавим три дня к отпуску как дружиннику и три дня как пожарнику, — сказала главный инженер.

— Добавить можно всего три дня, — предупредил главный бухгалтер.

— Скажем, что очень активен. В порядке исключения позволят, — вмешался директор. — У нас имеется еще и другая возможность. За две недели до отпуска отправим товарища Аргалиса в командировку по обмену опытом, ну, скажем… Да куда захотите… Ну, например, в Крым или на Кавказ. Только надо выяснить, какие там имеются швейные предприятия. Зайдете, поставите штамп на командировочном удостоверении — только и всего… А дорога и питание бесплатные…