Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Любимов Михаил Петрович - Страница 973

— Не-ет, мы не мамины.

— Ишь какие! Обидела вас мама или что?

— У нас мамы нет.

— У нас папа.

— Никак сироты… — кивает женщина Стелле. — Ах, бедные!..

— Ну если уж надо, Леша, я поеду, — вздыхает Анна Львовна. — Не представляю только, зачем ему ради чужих детей…

— Анна Львовна! Вы его просто не видели!

— Может быть, может быть, — соглашается она, направляясь к очереди. — Пора мне, Леша. — Простившись с детьми и зятем и пожелав всего хорошего Стелле, Анна Львовна спешит обратно в метро.

Продавщица отвешивает килограмм Стелле, два — Барсукову.

Перекинув через плечо сумку, раздувшуюся от белья и апельсинов, а ребят подхватив на руки, Барсуков нагоняет Стеллу.

— Простите, можно мне спросить?

— Спросите, — пожимает та плечами.

— Вы имеете что-то против Быловой?

— Нет.

— Значит, против Марата. Странно. Такой интересный и сердечный человек.

— О, еще бы! — саркастически роняет Стелла.

Барсуков опускает плаксиков и шагает рядом со Стеллой.

Через минуту она останавливается.

— Вы хотели что-то спросить или собираетесь тащиться за мной?

— Тащиться, — признается Барсуков.

— Зачем?

Барсуков смотрит на нее достаточно красноречиво, но сказать словами: «Затем, что вы мне до смерти нравитесь!» — не может. Тут плаксики кидаются вбок, и Стелла вскрикивает:

— Держите их!

Испуг ее оправдан: ребята бегут к огромной собаке, которую прогуливает по улице хозяин.

— С этой собакой они приятели, — успокаивает Барсуков.

Малыши ласкаются к собаке. И хотя та приветлива, Стеллу зрелище лишает равновесия. Поэтому, когда Барсуков спрашивает:

— Чем вам не нравится Марат? Одно то, что он любит детей…

Стелла не успевает спохватиться, как с языка слетает:

— Он терпеть не может детей!

— Да вы-то почем знаете?

— Кому уж лучше знать! Мы в позапрошлом году развелись!.. И оставьте меня в покое с вашими вопросами, и детьми, и собаками, и… — Она стремительно уходит.

Повторяется прежняя история: Барсуков догоняет ее с ребятами на руках, снова идет рядом.

— Папочка, мы куда идем?

— Мы провожаем красивую тетю.

— Вы отвратительно упрямы! — восклицает Стелла.

— Раз вы были его женой, я понимаю, что…

— Да ничего вы не понимаете! Оставьте меня со своим сердечным другом!

— Ты зачем папу ругаешь? — проявляет характер плаксик первый.

— Не ругай папу! — воинственно подхватывает второй.

— Могучая защита, — невольно улыбается Стелла от их наскока. — Я не папу ругаю, я ругаю другого дядю.

— А как его зовут?

— Его зовут… Марат. — Она поднимает голову и продолжает «морозным» тоном: — Он трус и подлец. Из-за него случилось страшное несчастье в горах — когда он еще ходил в горы. Ни один из прежних знакомых не подаст ему руки!..

12

На площади трех вокзалов развязный парень объявляет в мегафон:

— Для гостей столицы проводится комплексная экскурсия по городу! Памятники культуры плюс заезд в модные заграничные магазины: индийский, польский и болгарский! Продолжительность экскурсии — три часа. Желающих прошу за мной!

Автобус заполняется разношерстным народом. Парень впускает последних, монотонно повторяя:

— Пять рублей пожалуйста… пять рублей, — и собирает купюры в карман.

— Билет не нужен? — беспокоится седой экскурсант.

— Работаем по новой безбилетной системе. — «Гид» замечает рядом Марата. — Кого я вижу! — радушно восклицает он.

Оба вспрыгивают в передние двери, и автобус трогается.

…Он катится по Садовому кольцу.

«Экскурсионный» автобус останавливается на Большой Полянке у магазинов-соседей «Ванда» и «София».

— Предупреждаю, — говорит «гид» Миша, — заезд в магазины информационный! Вы ознакомитесь с ассортиментом, а если решите остаться — желаем удачных покупок. Стоянка автобуса — двадцать минут.

Экскурсанты в бурном темпе покидают автобус.

— Как тебе это все? — интересуется парень.

— Ничего, смешно, — одобряет Марат. — Где берете автобус?

К ним присоединяется водитель, посапывающий и непрерывно жующий жвачку детина.

— С одной автобазы. Сторож за четвертак дает, — говорит он.

— Молодцы, други, не ожидал, — снова хвалит Марат. — Я кинул тогда идейку на авось, а вы вон как развернулись!

— Помним, Марат! Нам бы не додуматься.

— Часто ездите?

— Через день. Больше почему-то глотка у меня не выдерживает.

— Голос надо ставить, Миша.

— Да?

— Обязательно. Позвони — устрою специалиста. Ну, чао!..

Марат отходит за угол и звонит из автомата:

— Справочная? Телефон дежурного по Управлению пассажирского транспорта.

Следом второй звонок:

— Товарищ дежурный? С вами говорит представитель общественности. Считаю своим долгом сообщить об автобусе, который используется для незаконных ездок… «Левые» экскурсии по городу для провинциалов… Записывайте номер…

Томин, Кибрит и Знаменский входят в кабинет, продолжая оживленный разговор.

— Удивительная заученность движений, особенно у этого…

— Тутаева, Зинаида, — подсказывает Томин. — Грамотное получилось кино. Вавилов снимал?

— Он, — говорит Пал Палыч. — Не было впечатления, что вот, мол, балбесы, а на редкость чисто орудуют?

— Мелькнуло, — признает Томин.

— А они балбесы?

— Да, Зиночка. Здесь, — Пал Палыч касается лба, — небогато. Между прочим, насколько слаженно они крали, настолько сейчас действуют вразброд.

— Отсутствует моральная сплоченность? — хмыкает Томин.

— И они абсолютно не собирались попадаться! К этому не готовились.

— Самонадеянность? К чему ты клонишь, Пал Палыч?

— Что кто-то их натаскал, Зинаида. Внушил веру в успех. Сплотил, — отвечает за него Томин. — Так?

— Так, Саша. Уровень замысла и исполнения выше, чем их способности. Пахнет башковитым режиссером!.. Я занимался арифметикой. Что изъяли при обысках, вы знаете. Сильно меньше, чем рассчитывали. Складываем: изъятые деньги, плюс стоимость купленных вещей, плюс то, что пропили-прогуляли. В итоге у каждого не хватает большой суммы, которая неизвестно куда делась. Они выражаются туманно: утекла.

— А не припрятали?

— Фокус, Зиночка, в том, что не хватает примерно поровну.

— Ты их шевельнул? — спрашивает Томин.

— На режиссерскую тему? В штыковые атаки ходил! Не пробьешься, рот на замке.

— Если был уговор четвертого не выдавать, значит, все-таки обсуждали… — начинает Кибрит.

— Вариант поимки? — заканчивает Пал Палыч. — Я грешу на очные ставки. Такая иногда коварная штука!

— Слушай, Зинаида, слушай! Новое слово в уголовном процессе! Я тебе выловил из водички Калмыкова, он назвал остальных, а те строят невинность. Как было не дать очных ставок? Да ты их вскрыл Калмыковым, будто консервным ножом!

— Но тот же Калмыков мог сигнализировать: признаемся от сих до сих, учителя оставляем за кулисами.

— А! Что толку гадать? Опять Томин, опять ноги в руки. Теперь ищи режиссера. Сколько одной обуви сносишь!

— Попробуем сберечь подметки, — улыбается Пал Палыч. — Составь мне список знакомых Колесникова, Калмыкова и Тутаева.

— И дальше?

— Есть одна мыслишка, авось сработает.

Вероника Антоновна выходит из лифта, отыскивает нужный номер квартиры. Собравшись духом, нажимает кнопку звонка.

В дверях появляется хорошенькая, совсем еще юная девушка.

— Здравствуйте, вам кого? — вопросительно произносит она.

— Вы сестра Дашеньки Апрелевой?

— Да…

— Могу я повидать вашу маму?

Девушка делает движение внутрь, но какое-то сомнение заставляет ее вернуться.

— А зачем?

— Понимаете… Я Былова…

Девушка приглушенно ахает.

— Марат — ваш сын? — шепчет она.

Вероника Антоновна кивает. Девушка тянет ее из прихожей на лестничную площадку.