Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Любимов Михаил Петрович - Страница 897

— Проверяли, верная ли у нас теория складывается.

Знаменский откладывает проштудированный перечень Куркова:

— Да, я тоже к этому шел. На черном рынке групповая борьба.

— Расчистка, Пал Палыч! Кто-то захватывает рынок, действует служба ликвидации!

— Насмотрелись вы, ребята, гангстерских фильмов! — машет на них Томин.

— А если это серьезно? — говорит ему Пал Палыч. — Вместо разрозненных дельцов создают систему?

Томин ходит по кабинету, думает:

— Считаешь?.. Может, потому и Морда окопался?..

— А притоны нам попросту сдали, — добавляет Пал Палыч. — Убирают конкурентов нашими руками.

— Слушай, Паш, есть способ проверить блестящую теорию молодежи. Допросим притонодержателя!

В проходной следственного изолятора Томин и Знаменский сдают оружие и получают пропуска. Затем проходят внутрь сквозь раздвинувшуюся решетку и идут к следственным кабинетам. На проходе Томин говорит:

— Придется, Паша, блефануть. Уйми принципы. «Мы всё знаем, поэтому рассказывайте» — это ведь полная классика, раз в жизни можешь себе позволить!

— Именно классика. Всем известная. То есть стандарт. А к нему надо пооригинальней.

…Притонщик зарос щетиной, но в том же щегольском костюме, в котором забрали, но без брючного ремня, а элегантные ботинки, как здесь положено, лишены шнурков.

— На чем сгорел, на том дожаривайте, — говорит он, предупреждая вопросы. — А все эти где, у кого, почем — не буду я мараться!

— Ладно, — добродушно улыбается Томин. — Мы ведь что к вам: с полковником поспорили, знаете вы или не знаете, кто вас заложил?

Притонщик остро взглядывает на того, на другого. Конечно, сидя под замком, он размышлял и прикидывал, откуда на голову свалилась беда. Но приготовился отбиваться совсем от других вопросов.

— Мы о вас ни малейшего понятия не имели, не следили, ничего, — сообщает Знаменский. — И вдруг все три ваших притона.

— Да к тому же накануне, — вступает Томин, — ваш хороший знакомый почему-то из окна упал. — Он показывает фотографию. — Расшибся, конечно, но узнать можно.

Притонщик отшатывается, невнятно то ли причитает, то ли ругается.

— Догадываетесь, кто ваши недруги? — спрашивает Пал Палыч.

— Не знаю.

— Видишь, Паша, проиграл, с тебя причитается! — «торжествует» Томин.

— Неужели с вами даже не говорили? — изумляется Пал Палыч. — Я думал, условия предложили, вы не пошли на уступки… Кстати, дядю Мишу помните? — подливает он масла в огонь. — Из Москвы-реки выловили. А Демидов — тоже из ваших — машиной сбит.

— Совести у сволочей, как у бульдозера!.. Пришли на готовенькое и всю уличную сеть, всю клиентуру — все под себя! Кто согласился, с тех треть дохода! Чтоб им сесть, как я сел!

— За что же треть? — «разделяет» его возмущение Томин.

— За монополию! Товар-то ихний! — заходится злобой притонщик. — Иначе как нас под контролем держать? За что отчитываться? Трест, говорят, мать их!..

Наконец-то казахский Есимгалиев — Умаров — Иванов зашевелился. Колпак сработал: стало известно, что он забрал из вокзальной камеры хранения чемодан с зельем.

Для встречи с покупателем он выбрал, как ему кажется, идеальное место: на узкой многолюдной, запруженной транспортом улице.

Но группа захвата в полной готовности.

Из потока машин выделяется «Волга» и тормозит возле Есимгалиева.

И тут Томин узнает, кто ею управляет.

— Внимание! — спешит предупредить товарищей его голос: — Покупатель — один из Мордят! Злобен, возможно, вооружен. Блокируйте его!

Есимгалиев быстро садится в «Волгу», та трогается. Но тотчас оказывается в окружении трех оперативных машин. Они выворачивают из встречного потока, и две становятся поперек спереди и сзади «Волги», третья запирает ее сбоку, прижав к тротуару.

А с тротуара распахивают дверцы и вскакивают в «Волгу» Морденка сотрудники угрозыска в штатском.

Телетайп печатает текст:

Сажин стучит в крепкую тесовую калитку. Через несколько секунд ее резко открывает Вася-Морденок.

— Опять ты?! — Он, пожалуй, рад видеть базарного знакомого.

— Здравствуй, Вася. Приехал я откровенно признаться… — И пока Вася хлопает глазами, не понимая, о чем речь, Сажин мгновенно защелкивает на нем наручники.

— Ты уж извини. Прав был батя-то, с Петровки я.

— Батя!!.. — не своим голосом орет Вася, но его уже оттесняют хлынувшие в калитку коллеги Сажина.

И вот в доме Морды полным ходом идет большой обыск. Его ведут три группы в трех помещениях; в одном из них Знаменский параллельно ведет допрос хозяина. Морда и присутствующие в разных местах Мордята — в наручниках, к каждому, учитывая воинственный нрав семейства, приставлен офицер.

Знаменский с допрашиваемым расположились на уголке стола; в основном же стол служит для складывания того, что изымают при обыске. Здесь уже разложены пачки денег, груда оружия и набор наркотиков: частью это одинаковые целлофановые пакеты с белым и зеленоватым порошком, частью аптечного типа стеклянная посуда с притертыми крышками.

Первое потрясение у Морды прошло, он владеет собой. Задача его — нащупать контакт со следователем и выгородить сыновей.

— Вы слышали, что торговцев наркотиками старается прибрать к рукам некий трест? — спрашивает Пал Палыч.

— Что-то такое краем уха… Вы тоже, гражданин полковник?

— От кого слышали?

— Ну где-нибудь… в автобусе.

— У вас две «Волги», автобусом, наверное, забыли, когда ездили.

Курков несет три пистолета, коробки с патронами и обрез.

— Как насчет малины, а также блатной романтики? — осведомляется Сажин, глянув на его ношу.

— Злопамятный, да?

— Нет, но веду счет мячам.

Курков складывает добычу перед Знаменским. Тот говорит:

— Мордвинов, куда вам столько оружия?

— Слабость у меня, — исповедальным тоном сообщает Морда. — Где, значит, ни попадется случайно — не могу удержаться.

— И где оно попадалось случайно? Не иначе как в автобусе. Нет, право, многовато.

— Да, гражданин полковник, какая разница? Статья одна — незаконное хранение. Хоть один пистолет, хоть пять пулеметов, верно?

— Случалось и постреливать?

— Больше в тараканов, гражданин полковник. Бежит — шмальнешь. Глаз тренируется.

Пал Палыч делает Сажину разрешающий знак.

— А как меня тут расстреливали, конечно, не помните?

— Отчего же? Я его, гражданин полковник, честно спросил: из органов? Говорит, нет. Значит, покушения на представителя власти не было. Шутки были со своим гостем. Скажет — водку не пил, не верьте! В охотку посидели, — Морда рассказывает почти весело. — Мне на фоне наркотиков терять нечего. Срок все покроет.

Так он и держится, пока не заходит разговор о том, вся ли его семья торговала наркотиками.

— Что вы! — машет руками он. — Какая торговля! Я в них сбережения вкладывал. Наркота дорожает, а как с деньгами решат — неизвестно. Сбережения за всю трудовую жизнь!

— Ваш старший задержан при покупке опиума.

Морда тяжко переживает услышанное. Когда обретает способность владеть языком, произносит хрипло:

— Ничего больше не говорю! Пишите мне в протоколе вопрос, я вам буду писать ответ.

А находки все множатся и множатся…

В кабинете Коваля все его соратники, кроме Хомутовой.

Только что кончилась очередная «летучка», но еще стоят у стола, не расходятся; все в отличном настроении.