Антология советского детектива-43. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Любимов Михаил Петрович - Страница 1133

— Здравствуйте, — произнесла она глухим голосом. В ее настороженных глазах Колчин прочел испуг и одновременно надежду.

— Пожалуйста, подойдите к столу, — предложил он.

Решетова сразу выделила желтые полуботинки намикропорке, стоявшие в ряду с другой обувью. Сорок второй размер, характерная стоптанность каблука.

— Теперь подойдите к костюмам, — сказал Колчин.

Она еле держалась на ногах, и майор взял ее под руку.

Костюмы отличались по фасону, окраске, степени носки. Решетова, не задумываясь, показала на однобортный, светло-серый костюм.

— На подкладке пиджака с левой стороны ниже кармана есть чернильное пятно.

Колчин отвернул полы пиджака, и такое пятно сразу бросилось в глаза.

Из вещей, которые должны были находиться у мужа, но не были предъявлены к опознанию, Решетова назвала портфель коричневый с двумя замками, наручные часы «Луч» в желтом корпусе овальной формы с чёрным циферблатом и оранжевый кошелек чешского производства с металлическим зажимом для бумажных денег.

Майор попросил подполковника Сомова немедленно передать ориентировку в Душанбе.

Директор районной заготовительной конторы Дементьев — пожилой близорукий человек с могучей фигурой — охотно рассказывал о своей работе.

Колчин прослушал целую лекцию о замечательных вкусовых качествах яблок. Узнал, что сорта их делятся на ранние, раннеосенние, осенние, раннезимние, зимние, позднозимние.

— Для нас, как вы сами понимаете, — увлеченно говорил Дементьев, — особую ценность представляют сорта, которые можно дольше хранить. Теперь вам понятно, почему в сентябре Решетов отправился в Курскую область за зимними сортами яблок. Он отгрузил в наш адрес четыре вагона превосходных плодов, упакованных в специальные контейнеры, и договорился в совхозе «Прогресс», что приедет за новой партией яблок, но уже позднезимних сортов, в двадцатых числах октября.

Вот тут все и началось. Решетов вернулся из Курска, одержимый новой идеей: завезти в район виноград, гранаты, хурму. Особенно его прельщала хурма, о которой в наших широтах мало кто знает.

«Есть человек, — сказал Решетов, — который поможет не только выгодно закупить товар, но и отправить к месту назначения».

«Что за человек?» — спросил Дементьев.

«Какое это имеет значение? — ответил Решетов. — Главное, что на него вполне можно положиться».

Дементьев безгранично доверял Решетову. Они много лет проработали вместе. Обычно яблоки закупались по совхозам и у населения. Для этих целей Решетову выдавались крупные подотчетные ссуды. Он всегда отчитывался до последней копейки. Вот почему и предложение о поездке в Среднюю Азию было принято.

Решетов вылетел из Мурманска третьего октября.

— Но почему вы столько времени не заявляли о его исчезновении? — спросил Колчин.

— Так ведь он и раньше выезжал на длительное время, — ответил директор. — Боялись зря опорочить человека.

— И вам не приходило в голову, что с ним могло случиться несчастье?

Дементьев растерянно развел руками.

За обедом Сомов сказал:

— Мы тут проявили инициативу. Поинтересовались в местном узле связи, не послал ли Решетов предварительно телеграмму в ваши края? К сожалению, такой подарок он вам не сделал.

— Но он мог послать телеграмму и из Мурманска.

— Допустимый вариант, — согласился Сомов. — Попробуем навести справки.

Дементьев передал Колчину общую тетрадь с пестрым весенним пейзажем на обложке. Она принадлежала Решетову и была обнаружена в одном из ящиков его стола в заготовительной конторе. Записи были сделаны автоматической ручкой, заправленной голубыми чернилами.

Колчин перевернул страницу:

Далее шла подробная характеристика плодов: величина, форма, окраска, сроки созревания, деление на товарные сорта, оценки по ГОСТу союзных республик, в том числе Таджикистана, советы по транспортировке и хранению.

У Решетова был красивый, убористый почерк. Записывал он все подробно, в тексте ни одной ошибки, что характеризовало его как человека вдумчивого, грамотного.

А вот сведения о хурме:

«Да, — подумал Колчин, — Решетов хорошо подготовился к своему разговору с директором».

Вечером Колчин отправил служебную депешу в Душанбе с фотографией Василия Кузьмича Решетова.

На следующий день майор познакомился с сослуживцами Решетова.

Один из них сказал: «Я тоже работаю заготовителем. Мы с Решетовым и живем в одном доме, и дружим семьями. Василий Кузьмич был веселым, компанейским, легко сходился с людьми. О предстоящей поездке в Среднюю Азию высказался загадочно: «И одна бутылка шампанского может перевернуть мир!» Никаких фамилий не называл».

Белокурая молодая толстушка — бухгалтер заготовительной конторы — также хорошо знала Решетова. Милейший был человек. Очень любил яблоки. Принесет, бывало, и скажет: «Это дилишес, а это — антоновка». Он все называл сортами яблок. И людей тоже. Ее, например, «розмарин белый», а кассиршу потребсоюза — «бельфиер желтый» — из-за схожего цвета лица.

Были у них в конторе с легкой руки Решетова «пепины» и «джонатаны», «кальвили» и «мекинтоши». А директора Дементьева он прозвал «ренат ландсбургский».

И вот снова Колчин встретился с вдовой Решетова. Она подтвердила, что раньше у мужа не появлялось желания отправиться в Таджикистан. А тут прилетел возбужденный, какой-то странный. Быстро оформил командировку и улетел.

В Москве он должен был встретиться с дочерью Леной, студенткой университета, но даже не позвонил ей в общежитие.

Решетова волновалась, что нет вестей от мужа, однако Дементьев пока не советовал обращаться в милицию и каждый раз что-то придумывал для успокоения.

Колчин попросил вдову подписаться под объяснением. Она достала из сумочки автоматическую ручку типа «Ленинград».

— У мужа была такая же ручка, — грустно сказала она.

Но ручку тоже не обнаружили на месте преступления.

Майор машинально перебирал бумаги и размышлял: кто же все-таки заманил Решетова в Среднюю Азию, кому он так опрометчиво доверился? Пока ответа на эти вопросы не было. Значит, необходимо с предельной точностью восстановить его последнюю поездку в Курскую область.

Бухгалтер заготовительной конторы помогла Колчину разобраться в проездных документах. Шестнадцатого сентября Решетов вылетел из Мурманска в Москву. В тот же день поездом отправился в Курск. Двадцать седьмого сентября поездом же вернулся в Москву и в ночь на двадцать девятое вылетел в Мурманск.

Вот и все сведения. Да, нелегкая задача предстояла майору Колчину…

На черном небосклоне полыхали разноцветные сполохи.

— Расскажу в Душанбе — не поверят, — улыбаясь, признался Колчин.

— А вы меня пригласите в свидетели, — пошутил Сомов.