Украденная память - Сэндс Кевин - Страница 10

По крайней мере, отъезд дал мне шанс отплатить за доброту Роберта.

– Ты кажешься человеком практичным, – сказал я Уизу, когда мы спускались к морю.

Он приподнял бровь.

Я вынул из кошелька луидор.

– Хотел отдать это Роберту, но он отказался. Если я дам его тебе, ты купишь вещи, которые нужные ему и его семье? Но только не говори им.

Уиз подмигнул. Мы улыбнулись друг другу, и он взял монету. Я положил ему на ладонь ещё одну.

– А это для тебя. За то, что спас мне жизнь.

Он покачал головой и попытался вернуть монету. Указал на небо, потом на меня, а затем изобразил знак креста.

«Чудо. Благодари Господа».

И Господу, конечно, тоже спасибо. Но у меня было много золота, а обитатели фермы жили далеко не богато и много в чём нуждались.

– Вот что, – сказал я. – Если дела пойдут на лад и я вернусь вместе с Эммой, можешь отдать мне луидор обратно. Но если нет – потрать его, чтобы помочь вдове Лизл. Ей будет тяжело без дочери.

Уиз поразмыслил. Потом кивнул и сунул монету в карман.

– А если что-то понадобится тебе лично…

Он покачал головой, и я рассмеялся.

Увидев место, где меня нашли, я невольно вздрогнул.

Следуя за Уизом, я оказался в узкой бухте. Старик осторожно шагал по тропинке, тянувшейся вдоль стены утёса и круто спускавшейся к воде. Я шёл за ним, цепляясь за стену и отчётливо понимая, что, если поскользнусь, расшибу себе череп.

Наконец, к моему великому облегчению, подошвы коснулись галечного пляжа. Море бурлило. Огромные волны одна за другой обрушивались на берег, наполняя крохотную бухточку беспрерывным неумолчным грохотом.

Уиз показал в сторону скалы – самой дальней от воды, – где возвышался снежный сугроб.

Пришлось едва ли не орать в голос, чтобы старик услышал:

– Ты нашёл меня там?

Уиз кивнул и разгрёб сугроб. Под ним оказалась длинная и широкая, слегка искривлённая доска, треснувшая с одного конца и наполовину вмёрзшая в лёд. Я опустился на колени возле неё.

Возле расщеплённого конца доска обросла ракушками; дерево покрылось пятнами, как бывает от долгого воздействия морской воды. Несомненно, эта доска когда-то была частью обшивки корабля. Видимо, после кораблекрушения я до последнего цеплялся за неё…

Я попытался вспомнить.

Мне удалось выхватить из памяти какой-то обрывок: буря и ощущение ужаса. Потом я отступился – даже это легчайшее усилие снова вызвало головокружение. Я почувствовал боль и лишь миг спустя понял, что это ноют мои обмороженные пальцы.

– Здесь больше ничего не было? – спросил я.

Уиз покачал головой.

Я вздохнул. Я так надеялся обнаружить то, что он пропустил. Нечто, способное подсказать, кто я и откуда взялся. И вновь я подумал о людях, которые плыли на том корабле. Моя семья, мои друзья… все они мертвы?

Ответов не было.

Печаль и страх охватили меня. Выходило, что, покинув ферму Роберта, я оставил за спиной тех единственных людей, которых знал, – во всём огромном мире.

Даже голубка меня покинула.

Мы с Уизом вернулись обратно к ручью. Он махнул мне, улыбнулся на прощание и отправился своей дорогой – вверх по течению. Я же, следуя указаниям Роберта, двинулся вниз по ручью, не подходя близко к воде, чтобы не поскользнуться и не разделить судьбу бедной Эммы Лизл.

Мысли о ней тревожили меня. Я пытался выкинуть из головы жуткий ночной кошмар, но раз за разом перед глазами вставало видение – окровавленные пальцы, царапающие лёд. Мне казалось, что Эмма – это я. Что в ней воплотились мои воспоминания, стремящиеся вырваться наружу и рассказать мне, что же произошло. Я чувствовал себя неимоверно одиноким, лишённым друзей… и именно в этот момент заметил, что голубка больше не следует за мной. Я с грустью оглядывал серые тучи, надеясь увидеть её где-нибудь над головой, но птица исчезла. На душе стало совсем погано, и я медленно побрёл вниз по течению, увязая в снегу.

Минуты превратились в часы. Леса сменились холмами, и идти стало ещё труднее. Я стирал с губ ледяную корку и с трудом переставлял ноги. В очередной раз я возблагодарил Роберта за штаны из оленьей кожи – только они и не дали мне промокнуть насквозь…

И тут голубка вернулась. Она выпорхнула из-за холма и спикировала прямо мне в руки. Никогда ещё я так не радовался ни одному живому существу. Я прижал птицу к щеке.

– Где ты была? – спросил я.

И услышал крик:

– Кристофер!

Я поднял взгляд.

По склону холма бежала девушка; снежная пыль летела из-под её каблуков. Она была одета в прекрасный плащ из дублёной овчины – намного красивее того, что носил я, – и подходящую под него шляпу. Лицо прикрывал толстый шерстяной шарф, и я видел лишь каскад каштановых кудрей, подпрыгивающих на плечах от стремительного бега.

Я стоял столбом, не понимая, что делать. А девушка, приблизившись, сдёрнула с лица шарф. У неё были ярко-зелёные глаза и веснушчатый нос. Щёки раскраснелись от мороза, она тяжело дышала, и единственная мысль, пришедшая мне в голову, звучала так: «Боже, да она хорошенькая!»

Девушка неслась ко мне во весь опор. Я сделал шаг назад, давая ей время и место, чтобы затормозить. Но она даже не попыталась. Подбежав, девушка кинулась мне на грудь, обвила руками, и мы вместе повалились в снег.

Глава 11

Мы скатились к подножию холма.

Девушка то и дело взвизгивала, цеплялась за меня, ехала на мне, точно я был санками. А когда мы остановились – обняла за шею. Сперва страстно, потом нежно, потом снова страстно.

Я лежал с обалдевшим видом, пока она наконец не вскочила и не вздёрнула меня на ноги. Притронулась к моей груди. Потом коснулась лица, прижав ладони к моим щекам. И всё это время она взирала на меня с изумлением.

– Я думала, что ты мёртв, – проговорила она. – Я видела, как ты умер. Я думала, тебя больше нет…

Она снова бросилась ко мне, уткнувшись лицом в шею. Я чувствовал запах её волос – лаванды и розовой воды.

Потом девушка отступила назад, глядя мне в глаза. А голубка в очередной раз спикировала вниз и уселась у моих ног.

У меня голова шла кругом – и не только лишь потому, что полёт с холма перетряхнул мне мозги.

– Кто ты? – спросил я.

Она вздрогнула, словно я её ударил. Смутилась на миг. А потом разозлилась. Натянув варежки, она забарабанила кулаками по моей груди.

– Ах! Ты! Мерзкая! Скотина!

– Эй! Хватит меня дубасить!

– Мы искали тебя несколько недель! – выдохнула она. – Я только что пробежала… – Бац! – Три! – Бац! – Мили! – Бац! – Чтобы тебя найти! И всё, что я от тебя слышу, – идиотская шутка?!

БАЦ!

Я плюхнулся обратно в снег.

– Это не шутка!

Она встала надо мной, уперев руки в боки.

– Что значит – не шутка?

– Со мной что-то случилось. Кто-то забрал мою… – Я осёкся.

– Что забрал?

Я не рискнул рассказать этой девушке то, о чём говорил Роберт – и чего он так боялся. А потому просто сказал:

– Мою память. Я ничего не помню.

Эффект был потрясающий. Гнев в глазах девушки исчез, сменившись страхом.

– Ничего не помнишь?

– Да.

Она часто задышала.

– Тебя били по голове?

– Нет… – удивлённо сказал я. – То есть вроде бы нет. Я… был болен. Долго. А когда очнулся… – Я широким жестом обвёл окружающие холмы. – Не знаю, где я. Не знаю, кто я. Вообще ничего не понимаю.

Она смотрела на меня во все глаза:

– Ты не шутишь?

– К сожалению, нет.

– О! Боже мой!

Девушка опустилась на колени и вновь обняла меня. Я отнюдь не возражал, пусть даже всё это несколько… смущало.

Откинувшись назад, девушка несколько секунд рассматривала моё лицо.

– А Тома? А мастера Бенедикта? Их-то ты помнишь?

– Нет. Кто это?

– Ты вообще помнишь что-нибудь?

– Общие факты. Но ничего о себе.

– Факты… – протянула она. – Скажи мне рецепт пороха.

Ответ не заставил меня задуматься ни на миг: