Viva la Mésalliance или Слава Мезальянсу (СИ) - Давыдов Игорь - Страница 12

Собственно, таких ярких вставок было великое множество: лукавый поясок со стразами, кричащие ленточки в волосах, легкомысленные ремешки на тяжёлой мрачной обуви. И именно эти яркие вставки были чем-то необычным: в Форгерии у людей имелась особая тяга к мрачным образам, из-за чего те вполне можно было считать “мейнстримом”.

Броня не могла сказать, сколько времени пребывала в этом состоянии, покуда Ёлко не надоело наслаждаться эффектом, который производил её внешний вид, и она не решила нарушить молчание.

— Ты так на меня смотришь, будто бы решила бросить Дарка и сделать предложение мне, — ехидно произнесла аналитик.

Лешая рассеянно моргнула, а затем решительно шагнула навстречу к своей визави и решительно обхватила её за талию, талантливо подчёркнутую жёстким корсетом.

— А какой в этом смысл? Ты — любовница моего будущего мужа. А у супругов всё общее: мне достаточно просто дождаться свадьбы.

Лицо Ёлко тут же скисло. Взгляд розовых глаз скользнул куда-то в сторону и вниз.

— Так ты за этим меня позвала? Послушай… я не хочу вставать у тебя на пути. Хоть я и люблю Дарка, я готова сделать шаг в сторону: мой титул слишком незначительный, чтобы я была ему ровней, но и слишком высок, чтобы я могла попытаться стать отмычкой к окну на Запад.

Броня вновь испытала то чувство, что всегда было рядом и давало о себе знать каждый раз, когда она предпринимала очередную попытку притвориться человеком, понимающим, как работают межличностные отношения, и закономерно проваливалась.

Лешая аккуратно взяла собеседницу за подбородок и мягко, но настойчиво, подняла его, вынуждая Ёлко встретиться взглядом с собеседницей.

— Да, я позвала тебя именно за этим. Но я не хочу с тобой ссориться. Напротив. Я хотела пресечь то недопонимание, которое могло бы возникнуть между нами и внести смуту в ковен. Ты — любишь Даркена, а для меня замужество синонимично вступлению в сложную, ответственную, но высокую должность.

Глаза цвета неоновой фуксии внимательно изучали синие очи будущей пани Маллой. Словно бы юная дворянка надеялась обнаружить в этой бездне что-то, что могло бы позволить понять, что же именно скрывается за произнесёнными только что словами, однако даже такой талантливый аналитик, как она, не сумела обнаружить достаточной пищи для размышлений во взоре Лешей.

Не выдержав, Ёлко вздохнула и вильнула подбородком, чтобы бледные тонкие пальцы Брони более не мешали отвести взгляд.

— Всё же, мне не дано предсказать твои действия и слова. Ты становишься так же неуловима, как Дарк. А, может, всегда была такой, но я этого не замечала, поскольку тебе не было нужды вмешиваться в игры шляхты и привлекать моё внимание?

— Я говорю именно то, что думаю, — нахмурилась синеглазка. — Не стоит искать скрытых смыслов.

— Я могу поверить, что ты говоришь именно то, что думаешь. Но я никогда не поверю, что ты говоришь всё, что думаешь — усмехнулась дворянка. — Я до сих пор помню, как ты ушла в Ковач, просто оставив на моём столе оторванный палец. Неужели ты считаешь, что было легко предсказать тот твой поступок? Что кто-то вообще мог предположить, что ты, убедившись, что никто не хочет помогать тебе в борьбе против превосходящего противника, в борьбе, от которой ты могла просто отказаться, не рискуя абсолютно ничем, вот так просто выступишь в одиночку против Сковронского?

— Потому вся эта глупая затея и сработала, разве нет? — небрежно пожала плечами Броня.

Взгляд розовых глаз вновь сфокусировался на лице безродной.

— Забавно. Ты воспринимаешь, как должное, сложные вещи, но считаешь подвигом самые простые поступки.

— Знаешь, я бы не хотела тратить так много сил на то, чтобы убедить тебя в истинности своих слов, — вздохнула Лешая и рассеянным жестом потёрла правый висок. — Я сегодня очень устала: у меня был тяжёлый бой с мутантом, который не факт, что водился у меня на территориях в одном экземпляре, впереди — дебют, а пан и пани Маллой покидают Богемию спустя всего пару дней после того, как Дарк куда-то пропал. Я предвижу кризис.

— Хорошо… Броня… давай мы это обсудим. Здесь и сейчас. Прямо. Как ты любишь, — щёчка синеглазки ощутила мягкое прикосновение ладони Ёлко. — По-твоему, какое место я должна занимать в этом нелепом треугольнике?

— Ты будешь полноценным членом семьи. Я готова помогать тебе с воспитанием ваших с Дарком детей. Более того, я хочу, чтобы ты выносила нашего с ним первенца…

— Что-а?! — похоже, что слова безродной слишком шокировали собеседницу.

Настолько, что та даже не сумела сформулировать вопрос или возражение: так и застыла с высоко поднятыми бровями и открытым ртом.

Броня стала ощущать себя ещё более неловко.

— Да, я знаю, что это как-то странно звучит… но вы ведь с Дарком любите друг друга. И ты мне симпатична, как человек. Я бы не хотела с тобой ссориться… нет, я бы хотела иметь возможность опереться на твоё плечо и готова тебе подставить своё. В конце концов, разве это что-то более странное, чем отношения elsis-lesis, закрутившие нас с Илегой и Фортуной?

С губ Ёлко сорвался короткий смешок.

— Хе…

— В смысле, я просто сказала, что я думаю. Чего бы я хотела от тебя… если честно, я просто не могу вообразить себя беременной… мне показалось, что ты воспримешь моё желание, чтобы ты выносила моего ребёнка, как признак великого доверия…

— Хе… хе…

— Но я готова выслушать тебя, — речь Брони была несколько торопливой: девушка боялась, что дворянка неверно истолкует сказанное и углядит в данном предложении оскорбление, а оттого спешила оправдаться. — Если ты тоже не хочешь вынашивать детей, я точно знаю, что Илега не имеет с этим никаких проблем. Она, например, тоже считает, что я не должна рожать. Кстати, она ещё никого себе не выбрала в lesis. Вы пробовали с ней общаться? Она бы тебе понравилась. Смелая, аж жуть берёт! Откуда столько наглости в простой челяди?

— Хе-хе.

Ёлко зажала рот ладошкой и опустила взгляд в пол. Её плечики дёргались всё сильней и сильней, словно бы её трясло в болезненном припадке.

— Правда, тут нужно будет с Илегой договаривать, — задумалась Броня. — Она как-то упоминала, что хочет, чтобы у её lesis был внушительный бюст. В целом, это отнюдь не проблема в обществе, где некромаги людей из пальца восстанавливают, но вдруг ты против таких изменений…

Её речь прервала розовоглазка. Она с безумным взглядом двумя руками вцепилась в плечи безродной, а затем попросту взорвалась громким криком.

— Лешая, милостью семерых, заткнись пожалуйста, я сейчас сдохну от смеха и мы опоздаем на королевский приём!!!

Не выдержав более, Ёлко начала откровенно хохотать, уперевшись макушкой в грудь Броне. Смех был привычно высоким, но с дребезжащими нотками, которые появлялись лишь когда дворянке не хватало дыхания. Звучало оно, если честно, противно, но синеглазку больше волновало не это, а те слова, которые главный аналитик произнесёт, когда, наконец, сумеет внятно формулировать свою мысль.

Ждать момента истины пришлось довольно долго. Лешая чувствовала себя особенно неуютно, стоя в обнимку с истерично смеящейся Ёлко посреди просторного холла, где время от времени сновали многочисленные слуги, трудившиеся в усадьбе Маллоев. Никакого ощущения приватности. Даже несмотря на то, что Броня свою камеристку заняла в Хотске, а готичная дворянка в принципе обходилась без этого традиционного атрибута дворянок. И всё равно.

Не получалось у безродной не обращать внимания на бесконечную вереницу горничных и лакеев. Не получалось отождествлять их с мебелью. От их вечного присутствия интровертное нутро Лешей и без того обливалось кровавыми слезами, а уж в данный конкретный момент оно рыдало навзрыд.

И, словно бы этого было мало, краем глаза Броня заметила на втором этаже отблески золотистого платья слечны Маллой. А это означало, что всё семейство, за исключением Дарка, вскорости сможет засвидетельствовать конфуз социально неприспособленной зануды: Гиацинт говорила о том, что она любит покидать усадьбу вместе с родителями, ведь это позволяет ей как можно дольше “цепляться за детство”. Юная хозяйка дома очень не хотела снова взрослеть.