Ведьмина дорога (СИ) - Феверс Анита - Страница 10

- Эй-эй, друг, ты чего? – я нашарила бревна за спиной и начала подниматься, придерживаясь за ее шершавые бока. Скакун снова выругался и в очередной раз лягнул загон, вздыбив потоки древесной пыли. Оказаться запертой в тесной клетушке с беснующимся животным было как-то тревожно.

Вдруг над дверцей протянулась рука и схватила Пирожка за чуб. Конь дернулся и попытался заплясать, но незнакомец держал его крепко, неразборчиво бормоча что-то успокаивающее. Я усиленно заморгала, прогоняя остатки очередного кошмара, и разозлилась. Тяжелый мутный сон, гудящее от так и не прошедшей усталости тело, подвывающий от голода живот и неприятное пробуждение легко сотворили из меня настоящую ведьму.

Оскальзываясь на пучках сена и отираясь боком о разгоряченного, зло дышащего Пирожка, я пробралась к двери. Привстала на цыпочки, выглядывая наружу. И нос к носу столкнулась с удивленным взглядом карих глаз. М-м-м, красивые глазки. Лисий разрез... А ресницы, светлая Сауле, я тоже такие хочу! Несправедливо, что самые длинные ресницы чаще всего даются мужчинам.

Лис невольно отшатнулся, когда разглядел мою заспанную рожу в окружении всклокоченных белых волос. Я же оскалилась, всерьез раздумывая, не шепнуть ли простенький заговор обмана зрения? Потом решила, что запах подмоченных порток приятности утру не добавит, и зашипела:

- Чего тебе, смертный? Пришел добровольно кровушки отдать? Как раз к завтраку поспел, похвально.

Благодаря шутке природы мои верхние клыки были чуть длиннее остальных зубов. Вместе с клубком волос, в которых застряло сено, помятым лицом и злобно горящими зелеными глазами видок должен был получиться еще тот. Но парень не отшатнулся, не осенил меня знаком защиты от темных сил, не убежал с криком «Нечисть!» и даже не наставил промеж глаз какое-нибудь оружие. Только хмыкнул, окатил с головы до ног непроницаемым взглядом, потрепал Пирожка по храпу (тот щелкнул зубами, и нахал едва успел отдернуть руку) и бросил насмешливо:

- Бур просил узнать, проснулась ли ты. И если да, то привести в его дом, накормить и позаботиться о коне. Насколько вижу, ты уже бодра. Крови у нас нет, значит, накормить я тебя никак не смогу, это наставление пропускаем. Ну и, раз ты навья, дом найдешь по запаху. А вот за конем присмотрю. Не похоже, чтобы он питался тем же, чем и его страховидная хозяйка.

Пока я, открыв рот, переваривала небрежные оскорбления, парень повернулся ко мне спиной и вышел, насвистывая какой-то легкий мотивчик. Я вздернула бровь, изучая точеные мышцы засунутых в карманы рук и упругий зад. Невесты наверняка забор ломают, пытаясь заполучить это местное диво в законные мужья. Или хотя бы в постель.

- Нет, ты слышал? – возмутилась я, уперев руки в бока. - И кто это такой наглый выискался на мою голову? И как бы нам его проучить?

Конь замотал гривой и заржал, оскалив крупные зубы. Я дернула его за жесткую шерсть и начала выбираться из стойла.

- Понятное дело, услышал про еду и сразу размяк. Эх ты, предатель. Ладно уж, пойду посмотрю, что там произошло, пока я наслаждалась заслуженным отдыхом. Раз нас не спалили во сне и даже обещают накормить, значит, все не так плохо.

Протирая глаза и охая, я вышла из конюшни на свет божий. И тут же заклацала зубами. Стылая морось по-прежнему сыпала с неба безостановочным потоком, и лицо быстро покрылось мелкими каплями.

Дома стояли, нахохлившись и грустно свесив резные козырьки. Но в них кипела жизнь, вырываясь из окон ярким теплым светом. То и дело стучали двери, дети бегали из дома в дом, собирались стайками, смеялись и шептались. Иногда они делали страшные глаза, скрючивали пальцы и принимались играть в догонялки, разбрызгивая дождевую воду и грязь на всех, кому не повезло оказаться рядом. Не обходилось без затрещин от снующих с корзинами, полными вкусно пахнущей снеди, женщин. Мужики от маленьких детей отличались только тем, что ходили степенно, важно, несли на плечах связки дров или инструмент, а порой и сгибались под тяжестью огромных бутылей с плещущимся внутри белым содержимым самогонки.

Я подавила желание спрятаться обратно в конюшню. Рядом с выходом на гвоздике висел мой плащ, к счастью, сухой, и я завернулась в него, натянув капюшон пониже.

Все выглядели взбудораженными, как будто у них праздник или в деревню решил приехать местный управитель с мешком монеток на милостыню. Я покопалась в памяти, но ничего припомнить не смогла. Может, и правда кто-то важный пожалует?

Стягивая края плаща у горла, я наклонила голову и постаралась тихонько прокрасться мимо людей. Конечно, в маленькой деревне скрыть появление нового человека было невозможно, но я пыталась хотя бы оттянуть момент, когда они меня рассмотрят. К тому же за суетой приготовлений не заметить мелькнувшую невнятную фигуру так легко…

Кузница нашлась быстро, по запаху дыма и раскаленного металла. Хоть утро было раннее, огонь в большой плавильной печи уже горел, из закрытого помещения раздавались звуки удара молота по наковальне. Я потянула на себя тяжелую дверь и поморгала, давая глазам привыкнуть к черно-красному сумраку внутри. Бур поднял голову от заготовки и прищурился, рассматривая меня.

- Вижу, сын тебя разбудил. Накормил?

- Это был твой сын? – от удивления я перешла на «ты», беззастенчиво рассматривая могучую фигуру кузнеца и сравнивая с гибким телосложением наглого лиса. Сходства – ни на краешек ногтя.

- Приемный. Кровных боги не послали, но я не ропщу. Совий мне родной, я о нем иначе не мыслил никогда.

- Он, как я понимаю, об этом знает? – мужчина кивнул. Я вошла в кузницу, подошла к Буру и с интересом вытянула шею, рассматривая заготовку.

- Ух ты, – вырвалось у меня. Снова неожиданность: я ожидала увидеть лезвие косы или запчасти плуга, но на наковальне лежала тонкая изящная заготовка кинжала. Я с восхищением присвистнула, разглядывая острые грани. Прикинув вес и длину, поняла, что он идеально подошел бы мне, в запястные ножны. Но увы. Даже моих малых знаний в кузнечном ремесле хватило, чтобы понять: зарабатывать на этот ножичек я буду до старости. Бур оказался Мастером. Вкупе с его знаниями о раганах этот факт заставлял призадуматься, с кем водил дружбу старый пройдоха Игнотий.

- Нравится? – с плохо скрываемой гордостью спросил человек-гора.

- Красавец, – честно ответила я. - За такие клинки на ярмарке дают хорошую цену.

- Он не для продажи, – Бур потер могучую шею рукой и покрутил головой, разминая мышцы. - Иди в дом. Поговорим.

- И поедим? – с надеждой осведомилась я.

- А что, Совий... – начал было Бур, но махнул рукой и только кивнул. – Понятно. И поедим обязательно.

Я кивнула в ответ и пошла к выходу. Спрашивать о том, будет ли Бур ставить клеймо в виде хищной птицы, не стала. Потому что и без него знала: кинжал и инструменты, подаренные мне Игнотием, сотворены одним человеком.

* * *

- Это что, прекрасный сон? – благоговейно прошептала я, рассматривая накрытый стол.

- Нет, попытка тебя накормить про запас, чтобы ты не слопала кого-нибудь из деревенских, – отозвался Совий, разливая компот по глиняным кружкам. Я ощерилась на него, но вид соленых грибочков и запах свежих пирожков, еще исходящих ароматным паром, золотящихся румяной корочкой и манящих ладными округлыми бочками, меня надежно и надолго отвлек. Помимо двух моих любимых кушаний, на столе была еще вареная картошка в котелке, квашеная капуста и каравай ржаного хлеба. Простая деревенская еда, от одного вида которой я едва не захлебнулась слюной. Даже на язву-Лиса реагировать не стала, хотя честно подумывала кинуть в него ложкой. Но ложка была не моя, и портить чужую вещь показалось как-то неудобно. Поэтому я ограничилась словесной угрозой и тут же подтянула к себе ближайшую кружку с компотом.

Вошел Бур, закопченный и отдувающийся, потер покрасневшие от работы руки, кивнул нам с Лисом и нырнул за занавеску. Послышался плеск воды, и вскоре хозяин показался уже чистым, одетым в свежую рубаху. Мокрые волосы явно были пятерней заглажены назад. Когда он присоединился к трапезе, я уминала уже третий пирожок, блаженно вздыхая и наконец-то чувствуя вкус.