Кровь и золото погон - Трифонов Сергей Дмитриевич - Страница 72

– Ваня, а правду люди говорят, будто от Холма к нам идёт крупная белая банда во главе с каким-то известным офицером? Говорят, они Холм пытались взять и сжечь, но их там побили и они к нам повернули. Говорят, эти бандиты в Белоруссии еврейские погромы устраивали, многих людей погубили. Мне страшно, Ванечка.

Лея прижалась к нему и, словно испугавшийся ребёнок, уткнулась лицом в его грудь.

– Правда. Информация из губотдела ГПУ и губвоенкомата поступила. Однако где эта банда, никто не ведает. Вероятно, они уже где-то рядом, но возможно, что и обойдут Демянск стороной. Что им тут делать? Плохо то, Лея, что начальство наше уездное бестолковое, расслабленное какое-то. И уком партии, и уисполком, и военком с чекистами завиральные телеграммы в Новгород шлют: всё, мол, у нас крепко и надёжно, сильный отряд ЧОН имеем, бойцов в уездном военкомате достаточно, и милиция не дремлет, и оружия с боеприпасами в достатке. А на самом-то деле что? Полный мрак. В отряде ЧОН три калеки да десяток малолеток-комсомольцев, не ведающих, с какой стороны винтовку держать. Во всей уездной милиции один Ваня Бурнашов боевой опыт имеет, да и вообще мужик он честный и надёжный. Про уком и уисполком ничего сказать не могу, не знаю их. Но то, что сегодня в выходной день никого из них на месте нет, и чекистов тоже, не радует меня.

– Что делать-то, Ваня?

– А ничего, – он крепко обнял Лею и стал целовать её нежные влажные губы.

Она оттолкнула Ивана.

– Дай мне винтовку и револьвер с гранатами! Я хорошо стреляю, можешь у своих спросить.

Егоров вынул из кармана револьвер и сунул ей в руки.

– Я буду рядом, в конюшне. Чуть что, беги ко мне. А это на самый крайний случай. В барабане семь патронов. Будешь стрелять, считай.

На посеревшем лице Егорова резко обозначились морщинки.

Ничего, Лея. Будем живы, нарожаем детишек и заживём счастливо.

15

Под самый конец субботнего дня в Новгород спецпоездом нагрянул собственной персоной член коллегии ГПУ РСФСР Станислав Адамович Мессинг. Игнорируя губком партии (Мессинг был на ножах с руководителем Северо-западного бюро ЦК РКП(б) и петроградских коммунистов Зиновьевым и ему казалось, что все партработники в губернских комитетах – сторонники Зиновьева), он немедленно явился в губотдел ГПУ, сопровождаемый десятком до зубов вооружённых чекистов. Крепко сбитый, с большой круглой начисто выбритой головой, резкоочерченным волевым подбородком, одетый в коверкотовую гимнастёрку с подшитым чистым подворотничком, в надраенных до зеркального блеска хромовых сапогах, Мессинг, словно буря, ворвался в кабинет Мильнера, где находился и Григорьев. Поздоровавшись с ними за руку, Мессинг уселся в кресло и с сарказмом заметил:

– Что-то вид имеете бледный, товарищ Мильнер. И одеты неопрятно, – он повернулся к Григорьеву и смерил того взглядом снизу вверх, – берите пример с товарища Григорьева. Аккуратен, выбрит, любо поглядеть.

Наступило неловкое молчание. Мильнер одёрнул мятый пиджак, переминался с ноги на ногу. Мессинг улыбнулся, разложил на столе карту.

– Докладывайте.

Мильнер и Григорьев доложили о принятых мерах, о прибытии в Старую Руссу из Питера эскадрона войск ГПУ, об арестах штабс-капитана Гуторова и савинковского подполья в Новгороде, Старой Руссе, Валдае, Сольцах и Боровичах.

– Почему до сих пор не арестована мать Павловского?

– Не нашли, товарищ Мессинг, – Мильнер виновато потупил взгляд.

Мессинг поднялся и быстро заходил по кабинету. Остановился, достал из чёрной кожи портфеля папку, вынул несколько листов.

– Думаю, товарищи слабо представляют, с кем имеют дело. Павловский – не просто бывший белый офицер, это настоящее чудовище! Читайте! Товарищ Уншлихт[28] сегодня утром прислал.

Мильнер с Григорьевым стали читать дополнение к ориентировке на Павловского.

Первым оценил информацию Григорьев.

– Да, настоящий зверюга! Достанем его, товарищ Мессинг, не сомневайтесь.

– Плохо то, Станислав Адамович, что не знаем мы численности его отряда. Штабс-капитан Гуторов савинковское подполье выдал, а об отряде Павловского, о его численности и целях ни слова, – заметил Мильнер, надеясь, может, у Мессинга какие сведения имеются.

Мессинг, слегка сбавив обороты, честно заявил:

– Нет у меня, товарищи, дополнительной информации. Вся надежда на вас. Возьмите его, этого гада Павловского. Живым или мёртвым. Но возьмите.

«Интересные дела, – думал Мильнер, – где и как мы его возьмем?»

16

Ранним воскресным утром 9 июля двадцать второго года, в предпоследний день короткого Петрова поста, когда ещё не пропели первые петухи, в спящий Демянск, уютно раскинувшийся по берегам Явони, укрытый садами, бесконечными зарослями черемухи и сосновыми борами, по старому Осташковскому тракту вошел небольшой, в три десятка сабель, но хорошо вооруженный конный отряд. Основу его составляли офицеры и казаки – люди, проверенные в боях, надёжные и преданные полковнику Павловскому. Основная же часть отряда была сколочена из дезертиров – бывших красноармейцев и уголовников, освобождённых Павловским из тюрем и домзаков в Белоруссии и Псковской губернии.