Кровь и золото погон - Трифонов Сергей Дмитриевич - Страница 58

Мильнер, не до конца разобравшийся в предсъездовской дискуссии, в основных положениях доклада Ленина на съезде и не ознакомившись с основными решениями съезда, в том числе с резолюцией «О единстве партии», тоже дал кривизну, метался между «рабочей оппозицией», группами «демократического централизма» и «левыми коммунистами», а в результате на одном из партсобраний необдуманно высказался в пользу линии Троцкого за сохранение жёсткой позиции по отношению к крестьянству.

О рыхлой позиции ответсекретаря губкома партии немедленно стало известно руководителю Северо-западного бюро ЦК РКП(б) Зиновьеву и председателю ВЧК Дзержинскому. Вскоре в Новгородский губком РКП(б) доставили пакет из коллегии ВЧК, в котором лежала краткая записка:

Отныне никаких колебаний Мильнер не допускал. В феврале двадцать второго, после реорганизации ВЧК в ГПУ, его назначают начальником губернского отдела ГПУ, и он с усиленным усердием занялся исполнением решений ЦК партии об изъятии церковных ценностей и репрессиями против священнослужителей. Много лет спустя он ознакомился с секретным письмом Ленина членам Политбюро ЦК РКП(б) от 19 марта 1922 года, разъясняющим политику ЦК:

Новгородские чекисты под руководством Мильнера буквально ограбили знаменитые Юрьев, Антониев, Зверин, Десятинный, Клопский, Иверский и десятки иных монастырей, сотни церквей и часовен. Монахов и монашенок разогнали, многие священники были арестованы.

Мильнер не был ортодоксом, его сердце ещё не очерствело, и многие приказы сверху (а неправедных и жестоких была тьма) он исполнял с горечью. Порой он задумывался об избранном пути: нужно ли было идти вместе с большевиками, не проще ли было бы перебраться в Литву, где имелись родственники отца, и продолжить заниматься аптекарским бизнесом? И всякий раз он убеждал себя в правоте ленинской партии, в объективной необходимости борьбы с внутренними и внешними врагами революции, в верности избранного им пути. Он любил чекистскую работу и гордился ею. Справедливости ради надо сказать, будучи главой губернского отдела ВЧК-ГПУ, Мильнер не допускал массовых репрессий с пытками и расстрелами.

2

Шифровальщик положил на заваленный документами стол расшифрованную телеграмму уполномоченного ГПУ в Северо-западной области РСФСР, члена коллегии ГПУ, начальника Петроградского губернского отдела ГПУ и особого отдела Петроградского военного округа Станислава Адамовича Мессинга. В ней говорилось:

К телеграмме были приколоты информация Псковского губотдела ГПУ о событиях в Холме и ориентировка на полковника Павловского, предполагаемого главаря банды. Мильнер придвинул поближе тусклую настольную лампу, поднёс к ней расплывшийся текст ориентировки, явно десятая копия из-под плохой копирки.

Отложив документы, Мильнер какое-то время сидел и, задумавшись, глядел через окно в серую мглу белой июльской ночи. Мысленно набрасывал план действий.

Мессинга он боялся. Главный чекист Северо-Запада России слыл человеком деловитым, энергичным, требовательным к подчинённым, жестоким и очень злопамятным. Его побаивался даже Зиновьев, не раз просивший Дзержинского заменить Мессинга кем-либо другим. Все приказы Мессинга следовало выполнять буквально и скрупулезно. Мильнер раскрыл блокнот и сделал запись:

Третьим пунктом он хотел наметить вызов к себе губвоенкома Григорьева, и даже записал, но зачеркнул. «Григорьев подождет, – думал Мильнер, – вначале извещу губком партии, губисполком, попрошу у них содействия милиции». Но всё же не удержался и приказал дежурному вызвать губвоенкома.

Григорьева Абрам Исаакович недолюбливал, завидовал его росту, военной выправке, весёлому и общительному характеру, авторитету, наградам. Они были почти ровесниками и имели схожую судьбу. Родившийся в Санкт-Петербурге в семье литографа, Григорьев окончил ремесленное училище и начал работать наборщиком в типографии. В 1916 г. был призван на военную службу, во время Февральской революции 1917 г. со взводом Литовского полка перешёл на сторону восставших, был избран командиром роты и членом батальонного комитета; в феврале 1918 г. вступил в Красную гвардию Выборгской стороны Петрограда, участвовал в боях на Северном фронте командиром отдельного батальона, командиром 155-го стрелкового полка, командиром 52-й бригады 18-й дивизии (командир И. П. Уборевич). В 1919 г. был награждён орденом Красного Знамени и Почётным революционным оружием. В 1921 г. его назначают Новгородским губернским военным комиссаром, избирают членом бюро Новгородского губкома РКП(б) и членом президиума губисполкома.