Золотая мафия - Моисеев Василий Васильевич - Страница 58

— В Кадкино они пробыли около тридцати минут, — с места в карьер начал Николай, не оставляя у Черенкова сомнений в хорошей осведомленности детектива излагаемой темой, — в деревне ни с кем не встречались, ни с кем не общались, а вот на обратном пути в Касимов останавливались у «москвича». Вот его номер.

Николай достал из кармана маленький листок. Ковалев мельком глянул на бумажку и передал ее Алексею.

— Надо срочно выявить владельца, — и снова повернулся к помощнику, — что они делали у «москвича»?

Судя по уверенному тону, Вадим не допускал мысли, что помощник может об этом и не знать. Помощник знал.

— Они обменялись сумками, Вадим Михалыч. Из «москвича» в багажник «Волги» положили одну сумку, а оттуда взяли другую. Мне показалось, что сумка из «Волги» была тяжелая. Николаева из салона не выходила. После обмена «Волга» сразу же уехала, а через две минуты уехал и «москвич». Ребята бросили в багажник колесо, из-за которого якобы случилась остановка, и на всех парах рванули в сторону от Касимова. А мы подались сюда.

— Надо было сразу позвонить, а не ехать! — неожиданно вспылил Вадим, ввергнув собеседников в изумление. — Золото это было! Золото!

Лицо Николая пошло красными пятнами. О таком раскладе они не подумали.

— Кто же знал, Вадим Михалыч, что так получится? — пробормотал он. — И вы же сами не велели злоупотреблять телефонными звонками…

— У нас под носом средь бела дня бандиты сбывают золото, а мы только и знаем, что молча наблюдать, — перебил помощника детектив, — что сидишь? Звони в ГАИ, поднимай всех на ноги, вводи «перехват»! Ни один «москвич» не должен ускользнуть за пределы района!

Последнее распоряжение адресовалось Черенкову. Тот дернулся к телефону и раздумал. Зачем звонить, если можно передать на словах. Начальник ГАИ обитает через две двери от черенковского кабинета. На словах будет и быстрей, и доходчивей. Если, конечно, план «перехват» что-то даст. Маловероятно, что преступники повезут золото на засветившейся машине. Скорее всего, «москвич» был у кого-то позаимствован и уже благополучно возвращен владельцу. А тот сделает вид, что ничего и никого не видел, и знать ничего не знает. А если что-то и поведает, то чистый вымысел, сравнимый с бредом сивой кобылы. За большие деньги покупается даже способность фантазировать. Ковалев тоже подумал об этом и остановил Алексея, направившегося было к соседу-гаишнику.

— Погоди. Пожалуй, с нашими гаишниками связываться бессмысленно, покупатели, скорее всего, уже давно покинули район. Свяжись лучше с владимирскими гаишниками, вдруг на «москвиче» были знакомые Ломтя. Те самые. Может, владимирцы заприметят что-нибудь интересное, перехватят, может. Сколько их было?

На этот раз ответ предстояло держать Николаю.

— Трое, — хмуро поведал тот, раздосадованный промахом, — два парня и девушка.

Исчерпывающие ориентиры, ничего не скажешь. Практически нулевые. Ни марки машины, ни номера, ни маршрута следования, поскольку после Касимова бандиты могли повернуть в любую сторону. Ничего. Единственное, о чем сыщики знают, — о грузе. О золоте. Заметная, конечно, примета, но в данном случае малоэффективная. А вот другая зацепка представлялась намного существенней, и Черенкову казалось непонятным, почему детектив до сих пор молчит о ней. Речь шла о второй сумке, перекочевавшей из «москвича» в багажник «Волги». О деньгах. О больших деньгах, принимая во внимание груз, за который они были заплачены. А эти деньги в настоящее время находятся в Касимове, причем у лиц конкретных и известных — либо у Насти Николаевой, неудачливой невесты, либо у Григория Афендульева, удачливого торговца по прозвищу Нога. Почему бы не взяться за них, не потрясти хорошенько прямо сейчас, пока с момента обретения богатства прошло совсем немного времени. По горячим следам, так сказать.

— Насчет владимирского ГАИ ты прав, — признал Черенков, выискивая в замусоленном блокноте номер телефона, и предложил: — Может, потрясем эту парочку, чтобы из них деньги посыпались? Будут деньги, будет и золото. Как считаешь?

— Считаю, что Николаю пора на беседу к гаишнику, — вместо ответа сказал детектив, — у тебя деньги на штраф есть?

Алексей оторвался от блокнота. Не к нему ли обращается детектив? Это уже ни в какие ворота, если своими кровными придется оплачивать чужое лихачество. Слава богу, детектив обращался к помощнику.

— Есть, — успокоил тот и хитро глянул на Черенкова, — не знаю, правда, хватит ли.

Парень то ли намекал подполковнику, чтобы тот замолвил словечко перед гаишником, то ли действительно не исключал возможности рассчитаться чужими деньгами. Ну и наглость. Правильно говорят в народе: какой начальник, такие и подчиненные.

Вадим достал из бумажника несколько сторублевых бумажек, протянул Быкову:

— Возьми на всякий случай. Рассчитайся, как положено, но прежде поторгуйся. Касимовские гаишники торг любят, это у них издавна заведено. Как-никак край древний, торговый. Правильно я говорю, Алексей Иваныч?

— Правильно, — буркнул Алексей, выбираясь из-за стола и не понимая появившейся в настроении товарища приподнятости, — пошли, лихач, к колобку на расправу.

Получилось немного грубовато, Алексей понял это и примирительно рассмеялся. Хотел добавить, что колобок хороший парень и бояться его не надо, но не стал, промолчал. Пусть рязанцы немного попереживают, глядишь, немного обходительней станут. А то возомнили себя суперагентами, его личный кабинет в явку превратили. Однако убоповец корил своих коллег несерьезно и шутя, поверхностно, занятый мыслью о золоте и терзаясь догадкой о соображениях детектива на этот счет.

И приходил к мнению, что без Ломтя не обойтись.

Глава 28

Ти-ли-ль дон, ти-ли-ль дон, ну и Настя, ну и дом…

Эту нехитрую строчку из какого-то мультика, виданного в далеком детстве, Монтана задорно напевал всю дорогу от Кадкино до Касимова. Правда, в мультике рассказывалось о козьем домике, но Монтана сейчас думал о домике Настином, о ней самой, о ее мужском окружении. О слесаре Косынкине, претендовавшем на роль жениха и убитом в этом самом доме, о торгаше Грише Ноге, о капитане Бобровском, нынешнем претенденте номер один на сердце красавицы лаборантки, и вряд ли представляющим истинное лицо будущей супруги. Правильно говорят: любовь зла, полюбишь и козла. Точнее, козу. Ха-ха. Вот уж коза так коза.

Ти-ли-ль дон, ти-ли-ль дон… Монтана продолжал напевать и чем ближе подъезжал к Касимову, тем бодрей и мажорней становился голос. На въезде в город мысли занимала уже не Настя, а рандеву с шефом. Встреча обещала принести неплохие дивиденды, учитывая убойность информации. Такого расклада Босс вряд ли ожидает, он охренеет, когда узнает о поездке в деревню. Интересно, какие меры предпримет? Ясный перец, по головке не погладит, а спросит за крысятничество по всей строгости. Сладкой парочке не позавидуешь. Доигрались, голубчики, доворковались. Так вам и надо, сами виноваты.

С такой жесткой мыслью Монтана припарковал позаимствованную у соседа «десятку» за квартал от особняка шефа и дальше направился пешком. Шеф не любил, когда возле дома скапливалось много машин, считая их лишним ориентиром для чужих глаз, и непосредственно к «крыльцу» позволял подъезжать лишь самым избранным людям. Монтана к такому кругу не принадлежал, хотя уязвленным самолюбием по этому поводу не терзался. Как говорит шеф: всяк сверчок знай свой шесток. Монтана свой шесток знал и выше никогда не забирался. Он просто делал свое дело, получал за это очень даже нехилые бабки и рвения подняться на шест повыше никогда не демонстрировал. Как говорит шеф: не рвись в герои, пока не позовут. И он прав. Интересно, что скажет большой любитель и ценитель народной мудрости сейчас, когда узнает горькую правду о двух верных соратниках? Прогневается. И прогневается очень сильно. Как бы ненароком, за компанию, не досталось и Монтане по хрупкой шее. Шутки шутками, а ведь он влез в большую страшную тайну, и не важно, случайно или нет. Важно то, что если с Настей или Гришей в обозримом будущем вдруг что-нибудь случайно приключится, информированный Монтана будет иметь на этот счет весомые и обоснованные предположения. А Боссу это не понравится. Правильно говорят, бляха-муха: кто много знает, тот мало живет. О нем сказано, и эту поговорку Босс наверняка знает. Да и хрен с ним, и пусть знает. Нашел о чем думать, недоумок. Волков бояться — в лес не ходить. Точнее, к Боссу в особняк.