Золотая мафия - Моисеев Василий Васильевич - Страница 48

Босс замолчал так же неожиданно, прервавшись на полуслове, как и заговорил. Будто спохватился. Монтана подождал еще несколько секунд и встал. Понял, что откровения Босса на этом закончились, он и так сказал слишком много. Вернее, намекнул, заставив напрячь извилины. Впрочем, слова шефа ни к чему не обязывали, и Монтана вообще мог на этот счет не напрягаться и над разгадкой не думать. А подумать хотелось. Даже надо было подумать. И над словами, и над причиной, вынудившей Босса поделиться сомнениями. Разговор о Ноге зашел не просто так, не из-за напоминания о слежке, а с тайным умыслом. Босс просто так ничего не говорит и не делает.

Монтана потоптался с ноги на ногу. Выжидать дальше не было смысла, но и прощаться первому не пристало. Вдруг последует продолжение, и шеф подкинет новую информацию к размышлению.

Продолжения не последовало. Щепихин будто совсем забыл про Монтану. Прошло еще, наверное, с полминуты, когда он поднял голову, задумчиво посмотрел на помощника и махнул рукой. Свободен, мол. И ничего не сказал. Таким озабоченным шеф раньше никогда не был. Похоже, с этой костяной Ногой нарисовался неординарный случай и для его разгадки, видимо, придется крепко поработать.

Это хорошо, это пахнет деньгами.

Глава 22

В отсутствие Вадима Черенков времени даром не терял и свою предприимчивость и предусмотрительность продемонстрировал незамедлительно, едва детектив появился в кабинете. Черенков ждал его возвращения, и свидетельством тому стали четыре бутылки пива, извлеченные из-за дивана и занявшие свое законное место на столе. С двух из них гостеприимный хозяин тут же сщелкнул пробки.

— Холодное, — молвил важно, — пей, пока не нагрелось. Пиво не работа, ждать не будет.

Без холодильника, что и говорить, плохо. Вадим уселся на диван, глянул на коллегу. Приподнятое настроение Алексея вряд ли объяснялось только наличием прохладных бутылок. Причина уважительная, конечно, важная, но не настолько, чтобы средь бела дня забыть о работе. Причина крылась в другом, и догадаться о ней было не трудно, поскольку за полтора часа отсутствия Ковалева хозяину кабинета надлежало пообщаться с кадровичкой «Цветмета», с уважаемой Галиной Сергеевной. С той самой Галиной Сергеевной, с той самой милой женщиной, вызвавшейся на роль свахи и сыгравшей эту роль очень удачно. Настолько удачно, что теперь уже не верится в деловую подоплеку знакомства с Олесей. Кажется, не было никакого расчета, не было каверзной задумки Алексея, и вообще знакомство состоялось не по соображению, не по сговору, не в интересах дела, а исключительно по взаимной симпатии. Иначе и быть не могло. Значит, Галина Сергеевна поведала что-то обнадеживающее, если Черенков засиял начищенным пятаком. Даже лысина, кажется, приобрела дополнительный блеск.

Однако молчание слишком затянулось, оказывается, они опорожнили почти по полбутылке, не обмолвившись ни словом. Увлеклись, однако. И это в рабочее время, когда каждая минута на счету. Совсем обнаглели. Вадим спохватился первый, как и положено «начальнику». И строго потребовал:

— Колись, что сваха поведала?

Черенков поставил бутылку на стол, вытер ладонью губы. Он ждал этого вопроса, он просто сгорал от нетерпения поделиться полученной информацией, а начинать первым, без вопроса, не позволяла скромность. Пусть «начальник» оценит и это его качество.

— Что она могла поведать, — задумчиво протянул Алексей, будто вопрос детектива явился полной неожиданностью, — Галина Сергеевна серьезная женщина, замужняя, шурами-мурами не интересуется. У нее других забот хватает. В батальоне охраны полсотни холостяков, времени не хватит, чтобы за каждым приглядывать.

Черенков хитрил, начав издалека и приберегая суть ответа до последнего момента. Набивал цену. Или испытывал «начальника» на терпение. Ладно, пусть потешится пару минут, покуражится. Пара минут не такое уж большое время.

— Приглядывать совсем необязательно, — заметил Вадим, — любовные связи скрывай не скрывай, а они все равно наружу выйдут, на всеобщее обозрение и обсуждение. Успевай только слушать и запоминать. Не поверю, чтобы на заводе никто ничего не слышал о связях бравых охранников с заводскими красавицами. Многие семьями уже, небось, живут.

Алексей припал к бутылке. Сделал глоток, выдохнул. И признал:

— Ты прав. Насчет многих неизвестно, но про одну такую семейку Галина Сергеевна поведала…

Наконец-то Алексей дошел до главного. Вадим тоже припал к бутылке.

— Помнишь Настю Николаеву? — спросил убоповец и, не дожидаясь ответа, продолжил: — У которой жениха в деревне убили?

Настю Николаеву, лаборантку заводской лаборатории охраны окружающей среды, Ковалев помнил очень хорошо. И историю с ее женихом тоже хорошо помнил. Как не помнить, если парень трудился слесарем на «Цветмете» и если его убийство раскрыли не кто иные, а они с Черенковым. Не одни, правда, а с помощью Прошина, Шмелева, Быкова. Как не помнить красавицу лаборантку, если со дня их последней встречи не прошло и двух недель. Об этом Алексей мог бы не спрашивать.

Значит, уважаемая Настасья снова засветилась, и снова рядом с золотом. И на кого же, интересно, обратился ее лучезарный взор в этот раз?

— Помню, — подтвердил Вадим, подталкивая убоповца к продолжению.

— Красивая подруга, — со вздохом признал Алексей, — такие в девках не засиживаются. И собой видная, и фигурой статная, и состоятельная. В городе квартира, в деревне домик. Повезло капитану.

Вадим едва не присвистнул. Вон оно как повернулось. Капитан, значит. Не слабо.

— Капитан Валерий Бобровский, — убоповца, кажется, прорвало, и информация посыпалась как из рога изобилия, — помощник коменданта, 27 лет, холост, образование высшее, в Касимове с осени прошлого года. Вначале проживал в воинском общежитии, а две последние недели обитает в квартире у Николаевой.

Ишь ты, какое совпадение. Ковалев с Черенковым наведывались к ней на квартиру как раз две недели назад, расспрашивая о злополучной поездке в деревню, и Настя тогда совсем не напоминала девушку на выданье. Наоборот, выглядела печальной и невеселой. Быстро же оправилась от удара после трагической гибели жениха.

— А если капитан просто снимает комнату? — предположил детектив.

Вадим и сам не верил в такой вариант, кажущийся неправдоподобным, и предположение высказал только лишь из желания предусмотреть и обсудить возможные бреши в черенковской информации. Конечно, подобный поворот нельзя исключать, в их работе вообще нельзя ничего исключать, не убедившись, но все же молодой офицер-холостяк в роли квартиранта у молодой и одинокой хозяйки выглядит несерьезно. Особенно принимая во внимание одно небольшое совпадение в биографии влюбленных: общее место работы. Главное, должность и охранные полномочия новоявленного жениха. В свете последних заводских событий это очень интересный момент.

— Может, и снимает, — согласился Алексей, нисколько не смутившись, — всякое может быть. Я ж не говорю, что у них дело к свадьбе идет. Может, просто сожительствуют. И пусть сожительствуют, и на здоровье. Завидки берут? А как же Олеся?

Напоминание об Олесе детектив пропустил мимо слуха. Об Олесе он мог бы говорить часами, но в другой обстановке, не сейчас. Сейчас душевное состояние не позволяет рассуждать о чем-то светлом и радостном, сейчас на уме и в душе совсем другие эмоции, другие люди. Нехорошие люди. Так что пока не до лирики.

Неужели отношения лаборантки и охранника действительно подогреваются не только пылкой влюбленностью, а общим делом, золотой притягательностью? Семейный подряд. Золото манит нас. Если так, то следствию несказанно повезло. Так повезло, что невозможно поверить. Слишком уж просто нарисовалось это звено в цепочке краж, и звено не простое, а очень важное. Архиважное, как говорил вождь мирового пролетариата. Одно дело — изъять драгоценный металл из производства, а другое — вынести с завода. Сверхжесткий пропускной режим, многочисленная охрана, современное оборудование… Нечего и думать. Чтобы решиться на такое, нужно быть либо полным идиотом, либо гипнотизером, магом-волшебником, либо… охранником. Хотя бы рядовым, не обязательно капитаном.