Правила перехода (СИ) - Сарко Ли - Страница 45

— То, что ты видишь цвет их одежды или изображения гербов сектора, прекрасно, — похвалил Миар, и сарказма в его голосе почти не слышалось. Он привык всегда говорить так, словно очевидных вещей не бывает. — Лучше расскажи мне о характере. Итак, ты из Синего сектора. Что ты думаешь о ребятах из Серебряного?

— Лентяи, — не задумываясь ответил Расти. — Тратят жизнь на гулянки, работают пять часов в неделю, живут на всём готовом. Всё это потому, что их Державная богиня, Анойя Пиприямо, — очень опасный противник и держит недовольных соседей в серебряной рукавице. И ещё потому, что Серебряный сектор изначально строился на залежах серебра, так что этим ребятам даже работать не надо. Я их презираю.

— Хорошо, — довольно кивнул Миар. — Бордовый сектор. Как относишься к ним?

— Уважаю. Они сознательные и трудолюбивые, знают своё дело и гордятся тем, что могут добывать энергию для своего мира. Не понимаю, что они делают здесь, на Серебряном вечере?

Для наглядности парень демонстративно пожал плечами.

— Хорошо, — опять сказал вихрь. — Тогда что же здесь делаю я?

— Это обычный интерес, — небрежно махнул рукой Расти. — Вон, белые тоже тут. Впрочем, белые любят иногда расслабиться, они не такие рабочие машины, как мы с тобой. А ты, вероятно, на работе — вихри из Синего сектора всегда на работе.

— Как думаешь, кто из Державных богов не придёт на праздник?

— Леонор Каэвис, — опять лёгкий вопрос. — Он никогда не приходит.

— Почему?

— Все говорят, что он странный. И никто из тех, с кем я знаком, его не видел. Даже не рисуют вроде.

В этот момент на входе возникло какое-то движение, вихри отходили чуть дальше, чтобы не загораживать проход. В арке появился смуглый светловолосый мужчина с яркой белозубой улыбкой. Он был одет во всё белое, даже швы и застёжки сверкали. Как и его зубы — они, пожалуй, были белее всего здесь. Под руку мужчину держала невысокая девушка в длинном пышном платье, которое из-за ослепительного белого цвета казалось свадебным. На плечи девушки был накинут лёгкий белый платок, такой длинный, что сзади тянулся прямо по полу. На платке был рисунок, выполненный тонкой чёрной вышивкой, — прямоугольник, разделённый на две части вертикальной изломанной, как молния, линией, и в каждой части — четырёхконечная звезда, повёрнутая под разным углом.

Миар покосился на Расти.

— Сет и Лильен Кибар, — ответил тот, как только разглядел богов. — Державный Белого сектора и его дочь.

— Они всегда приходят первыми, — добавил вихрь.

Богов было несложно вычислить — перед их появлением все расступались. Когда явился Сахваэ-оссен, Державный Бордового сектора, в зал вошли сначала два рослых урагана, глаза которых, казалось, светились кровавым светом. Они обеспечили пространство для своего бога, и уж потом появился сам мужчина, за которым следовали ещё два урагана, как две капли воды похожие на предыдущих.

— Говорят, он самый старший из них, — сказал Расти. — Сколько ему лет?

— Откуда же я знаю? — позволил себе усмешку Миар. — Он родился не при мне. Да и вообще, одни лишь боги могут знать возраст себе подобных, ведь вихри не могли застать их рождение. Им остаётся только верить рассказам. Может быть, боги, сговорившись, поведали какую-то историю, которая вовсе не соответствует действительности, но её не проверишь…

Расти усмехнулся. Миар в это время не сводил взгляда с Лильен. В отличие от своего Державного отца, она была не смуглой, и волосы её были тёмными, как кора вишни. Она улыбалась, как и Сет, осматривала всех дружелюбным взглядом. Казалась просто восторженной девочкой. Но она была богиней, а эти существа всегда вызывали опасение. Что может быть на уме у того, кто прожил сотни лет? А тысячи? Именно этот странный парадокс притягивал к богам всегда, и именно поэтому они не очень любили являться на люди. Разве что уделяли время Серебряному вечеру — может быть, из уважения к традициям. Правда, Сет и Лильен частенько посещали праздники, всегда приходили туда вдвоём и являли собой образ приятных личностей.

— А это кто? — в зал вошёл ещё один ветер. Он был один, шёл твёрдым уверенным шагом, без всякой демонстративности, однако все всё равно расступались. Да и как было не расступиться? Фигура с широким мощным торсом, облачённая в парадный военный камзол синего цвета с белыми эполетами, расшитый позументами и украшенный аксельбантами, тёмные штаны и высокие сапоги. Воинская выправка чувствовалась в этом ветре — он держал себя, как генерал, осанка его вызывала зависть. Одна рука движется свободно в такт ходьбе, вторая согнута и прижата к телу — старые правила поведения в светском обществе. Белые перчатки — так всегда, если военный в парадной форме.

Так часто вели себя ураганы. Были неразговорчивы, двигались отрывисто, осматривали всё цепким взглядом, как будто везде искали опасность. Но этот ветер не был ураганом.

— Артур Диамант, — Расти вперился в светловолосого неулыбчивого бога взглядом. Истрия Диамантов была его любимой, поэтому он просто пожирал мужчину глазами.

— Что ты о нём знаешь?

— Чёрный сектор, — Расти начал издалека. Миар не перебивал. — После Первого передела секторов боги учредили право наследования, во главу каждого сектора становилась семья. Державным богом Чёрного стал Мэ-коенн (или он известен сейчас как Мэ-коенн, его давно уже нет в живых). После него на престол села его дочь, Эрифея. По приблизительным источникам — ну, точно больше тысячи лет назад — я же говорил, по приблизительным — она родила… — Расти сделал эффектную паузу, как будто Старик не знал этой истории, — …сразу нескольких детей! Такого не было никогда раньше ни у богов, ни у вихрей — чтобы сразу больше одного! Причём неизвестно, сколько именно у неё родилось…

Старик огляделся. К ним не особенно прислушивались — все взоры были обращены к Артуру. Он появился на Серебряном вечере второй раз (последний был около пятидесяти лет назад) и сегодня должен был стать негласным гвоздём программы.

— Эрифея погибла при родах, к сожалению. Когда пришла пора представлять юных богов обществу, обнаружилось, что они исчезли. Все думали, что дети погибли вместе с матерью. На запросы никто не отвечал, так что пришлось наносить визит без приглашения. Замок оказался пустым, ни одного вихря, и никто не мог рассказать правды. Державным богом Чёрного сектора стал… имя мудрёное… Тельфе… Тельферин-рей? — Миар кивнул, разглядывая гостей. Расти, увлёкшись, сам не заметил, как начал повествовать о событиях, не имевших прямого отношения к его любимому Артуру. — И так продолжалось до тех пор, как не случилась катастрофа. Это был выброс гадкого вещества из-за Завесы. На месте Чёрного сектора образовалась безжизненная пустыня, более того — ядовитая, почти все боги погибли, вихри тоже. Выжившие отселились подальше от страшных территорий — Зелёный сектор поделился с ними — и основали новый сектор, Коричневый. Возглавил его Фабиан Фини. Потом разразилась некая болезнь, вроде бы она датируется тысячным годом нашей эры, если считать по земному летосчислению. Она не тронула никого, кроме богов, почему-то. И выжило их только сорок один человек. То есть ветер. И тут, в тысяча семисотом году, в Белый сектор является Артур Диамант и просит принять его в пантеон. С тех пор он спокойно живёт там, принадлежит к Белому пантеону, периодически отдаёт дань обществу, посещая мероприятия, и вроде всем доволен.

— И о том, как он выжил, не сказал ни слова… — пробормотал Миар, потирая подбородок. Это был не вопрос, так, мысли вслух, но Расти посчитал, что Старик таким образом продолжает допрос.

— Возможно, его скрывал кто-то из богов и не признавался — это они могут. Кстати, его брат, Амадеус, тоже жив, и воздвиг замок на пустоши, где-то между Коричневым, Жёлтым, Серебряным и Зелёным секторами. Правда, туда ходить не любят из-за каких-то суеверий… но замок многие видели. Только он стоит отдельно, а его хозяин не спешит присоединяться к какому бы то ни было сектору.

— Может, и нет никакого Амадеуса? — Миар теперь просто слушал размышления ученика. Фактов по этому поводу у него не было — только слухи.