Руины Горлана - Фланаган Джон - Страница 17

Альда, Брайн и Джером привели Хораса на берег реки, подальше от глаз наставников. Там они загнали его в воду чуть ниже пояса, затем приказали встать по стойке «смирно».

— Бебешка не умеет обращаться с мечом, — начал Альда.

— Бебешка рассердил главу ратной школы, — нараспев подхватил Брайн. — Бебешке не место в школе. Бебешке меч ни к нему, меч — это не игрушка.

— Бебешке лучше кидаться камнями, — издевался Джером. — Подними камень, Бебешка.

Поколебавшись, Хорас огляделся. Речное дно было усеяно галькой, он нагнулся и подобрал камешек, намочив при этом рукав и верх куртки.

— Не камешек, Бебешка, — недобро улыбнулся Альда, — ты ведь не маленький, значит, и камень тебе нужен не маленький.

— Огромный такой, — добавил Брайн, руками показывая, что Хорас должен поднять огромный булыжник.

Озираясь, Хорас увидел в хрустально-чистой воде несколько камней покрупнее. Наклонившись, он вытащил один из них. И допустил при этом просчет. Булыжник, который он выбрал, было нелегко поднять.

— А ну, покажь, Бебешка, — потребовал Джером. — Подними повыше.

Хорас собрался с силами — быстрое течение реки мешало ему сохранять равновесие и одновременно удерживать тяжелый булыжник — и поднял камень на уровень груди, чтобы мучители могли видеть.

— Выше, Бебешка! — скомандовал Альда. — Выше над головой.

Собрав последние силы, Хорас подчинился. С каждой секундой камень казался все тяжелее, но мальчик удерживал его над головой, и троица осталась довольна.

— Вот так хорошо, Бебешка, — сказал Джером, и со стоном облегчения Хорас приготовился опустить камень.

— Ты что делаешь? — рассердился Джером. — Я же сказал — так хорошо. Значит, так и стой.

Надрываясь, Хорас продолжать держать камень над головой на вытянутых руках. Альда, Брайн и Джером одобрительно закивали.

— Можешь оставаться в таком положении, пока не досчитаешь до пятиста. Тогда можешь вернуться в спальню.

— Начинай считать, — распорядился Брайн, ухмыляясь при этой мысли.

— Раз, два, три… — начал было Хорас, но они сразу же его перебили.

— Не части, Бебешка! Медленно и не спеша. Давай сначала.

— Раз… два… три… — считал Хорас, и они одобрительно кивали:

— Так-то лучше. Ну вот, медленно и не спеша считаешь до пятиста, и свободен.

— И не пытайся нас провести, мы все равно узнаем, — пригрозил Джером. — И снова будешь на том же месте считать до тысячи.

Посмеиваясь, троица отправилась по своим делам. Хорас остался стоять посреди реки, руки его дрожали от тяжести камня, на глаза навернулись слезы унижения. Один раз он потерял равновесие и плашмя упал в воду. После этого намокшая одежда стала тяжелой, и держать камень сил почти не было. Он не знал, затаились ли ребята где-то поблизости, наблюдая за ним; а если так, то ему придется расплачиваться за непослушание.

Если все так и задумано, то он выдержит. Но потом он отыграется за унижение, которое ему пришлось вынести.

Уже поздно, мокрый насквозь, с ломотой в плечах и жгучей злобой, тлеющей в сердце, Хорас пробрался в свою спальню. Ужин он пропустил, но это его не заботило. Он чувствовал себя слишком несчастным, чтобы ощущать голод.

Глава 14

— Поводи его немного на поводу, — сказал Холт.

Уилл посмотрел на косматого пони:

— Идем… — Уилл потянул пони.

Тягай тут же уперся передними ногами, отказываясь сойти с места. Уилл сильнее потянул за веревку, прогнувшись назад, желая заставить упрямого пони сдвинуться.

Старик Боб снова закатился своим гогочущим хохотом:

— Он покрепче тебя будет!

Уилл чувствовал, как от стыда горят уши. Потянул сильнее. Животное шевелило ушами и упиралось. Мальчик как будто тянул целый дом. Бесполезно.

— Не смотри на него, — сказал Холт негромко, — просто возьми веревку и ступай себе прочь, он пойдет за тобой.

Уилл попробовал так и сделать. Повернувшись к Тягаю спиной, он крепко ухватил веревку и пошел. Пони легко затрусил за ним. Взглянув на Холта, Уилл расплылся в улыбке. Рейнджер кивком указал на изгородь в дальнем конце загона. Уилл посмотрел туда и увидел седло, лежавшее поперек верхней жердины.

— Оседлай его, — приказал Холт.

Тягай послушно прошагал к изгороди. Уилл накрутил веревку на жердь, взял седло и опустил его на спину пони. Затем нагнулся, чтобы затянуть ремни.

— Затягивай как следует — потуже! — посоветовал старик Боб.

Когда седло больше не ерзало и крепко держалось на месте, Уилл с нетерпением спросил Холта:

— Можно мне уже сесть верхом?

Рейнджер задумчиво поглаживал свою неровно обстриженную бородку:

— Если ты уверен в своем желании, то давай.

Уилл на секунду замер. Эту фразу он уже слышал раньше. В тот раз нетерпение победило осторожность, и он поранил руку. Отмахнувшись от тяжких мыслей, мальчик сунул одну ногу в стремя и ловко вскочил на спину пони. Тягай стоял, не двигаясь с места.

— Но-о, пошел! — понукнул его Уилл, барабаня пятками по бокам.

Прошла минута — никакого движения. Затем Уилл почувствовал, как легкое сокращение мышц дрожью пробежало по телу пони.

Тягай неожиданно выгнул свою крепкую спинку и резко подскочил, оторвавшись всеми четырьмя копытами от земли. Яростно извернувшись, он приземлился на передние ноги, а задние высоко задрал. Уилл тут же перелетел через голову животного и мешком рухнул на землю. С трудом поднявшись, он принялся потирать ушибленную спину.

Тягай стоял рядом, уши торчком, и напряженно наблюдал за незадачливым наездником. Это как же тебя угораздило сделать такую глупость? — будто говорил он.

Старик Боб привалился к изгороди, держась за бока от смеха. Уилл взглянул на Холта:

— Что я сделал неправильно?

Учитель приблизился, протянул веревку и затем положил руку мальчику на плечо:

— Все было правильно, но это не обычная лошадь. Тягай — конь рейнджера.

— Какая разница? — сердито перебил Уилл, и Холт жестом заставил его замолчать:

— А такая, что коня надо еще умилостивить, прежде чем садиться на него. Их специально этому обучают, и никакой конокрад им не страшен.

Уилл почесал голову:

— В жизни не слышал такой…

Старик Боб, ухмыляясь, подошел к ним:

— Мало кто слышал. Потому-то наших лошадок никто не уводит со двора.

— И что ему надо сказать, чтобы сесть верхом? — поинтересовался Уилл.

Холт пожал плечами:

— Раз на раз не приходится, все животные разные. Для каждого надо найти свои слова, не похожие на другие. — Жестом он указал на своего коня: — Мой, например, отзывается на «пермете муа»[4].

— «Пермете муа»? — машинально повторил за ним Уилл. — Что это за слова?

— Галльские. Это значит «вы мне позволите?» Его родители — из Галлики, видишь ли, — объяснил ему Холт, затем обратился к старику Бобу: — Что нужно сказать Тягаю, Боб?

Боб зажмурился на мгновение, сделав вид, что никак не может припомнить. Потом лицо его прояснилось.

— Ну да, помню-помню! Этому вот… ему нужно сказать «ты не против?», прежде чем лезть ему на спину.

— «Ты не против?» — переспросил Уилл, и Боб покачал головой:

— Да не мне ты говори это, паренек! Коню скажи, на ухо!

Чувствуя себя странно и подозревая, что Боб и Холт просто решили подшутить над ним, Уилл наклонился к Тягаю и шепнул в самое ухо:

— Ты не против?

Тягай издал тихое ржание. Уилл нерешительно посмотрел на Холта и Боба, и оба согласно кивнули.

— Давай лезь в седло! Теперь-то уж молодчик Тягай тебя не обидит! — воскликнул Боб.

Все еще немного опасаясь, мальчик перекинул ногу через лохматую спину коня и уселся верхом; посидел минуту-другую — ничего не произошло. Тогда Уилл осторожно стукнул Тягая пятками по бокам:

— Давай вперед.

Пошевелив ушами, конь пошел неторопливым шагом.

Уилл объехал несколько раз загон, потом пришпорил Тягая, и тот пустился рысцой. Мальчик приподнимал бедра в такт движениям коня. «А у него хорошо получается», — с одобрением отметил Холт.