Песнь Серебряной Плети (СИ) - Ллирска Бранвена - Страница 8

Киэнн прогулялся до турникетов и обратно, потом еще раз, и снова. Пройти к поездам у него не было ни одной легальной возможности, а в очередной раз напрашиваться на неприятности, преступая местный закон, ему как-то не хотелось. К тому же с воровством ему всегда не везло, для проституции у него сейчас откровенно нетоварный вид, а опускаться до попрошайничества противно. Однако, проболтавшись без толку битый час, Киэнн решил переходить к более решительным действиям.

— Эй, дорогой, ты это мою задницу щупаешь или мой кошелек? — пронзительно взвизгнула пухлая мулатка с тяжелыми серьгами-мандалами в ушах.

С таким голосом только Рэю Чарльзу подпевать. «Проваливай, Джек, и больше не возвращайся». Киэнн невозмутимо поднял глаза:

— А за что будут больше бить?

— Ну ты и нахал! — хмыкнула его несостоявшаяся жертва.

— Каждый специализируется на чем-то своем. Мне, с моими скромными способностями, остается только выезжать на нахальстве. Кстати, одолжи три доллара на проезд, непременно верну в следующей жизни.

Мулатка уперла руки в боки и возмущенно повела плечами, отчего ее объемная грудь призывно всколыхнулась под пушистым, как цыпленок, ярко-желтым пуловером:

— А языком муку молоть ты, я вижу, мастак!

Киэнн ухмыльнулся самой непристойной и самодовольной ухмылочкой:

— Языком, пупсик, я умею делать практически все. Даже двойной морской узел завязывать. Так как насчет трешки?

— У вас какие-то проблемы, мэм? — как черт из бутылки, нарисовался на горизонте проталкивающийся сквозь толпу человек со значком, хмурый и небритый афроамериканец, и, что хуже всего, судя по говору, южанин.

— Да! — радостно провозгласила мулатка. — Думаю, он у меня что-то стащил.

Киэнн скрипнул зубами:

— Я ничего не брал. Можете обыскать.

Коп усердно обшарил пустые карманы Киэнна. Кроме грязи, вытертых использованных билетов на метро да пары презервативов там и вправду не нашлось ничего интересного.

— Документы у тебя есть, мистер Я-Ничего-Не-Брал?

Этот так просто не отвяжется. Мулатка с веселым интересом наблюдала за происходящим. Киэнн был готов поклясться, что сцена его унижения доставляет ей огромное удовольствие. Ладно, эту роль я тоже играть умею.

Эльфийский король перевел робкий затравленный взгляд на свою обвинительницу:

— Ну ты же это не серьезно, да? — в голосе его прозвучала юношеская обида и тревожная неуверенность. — Скажи ему! Понимаете, — обернулся он к слегка опешившему копу, — мои документы у нее.

— Это как?

— Чего-чего?

Почти хором изумились оба.

— Слушай, мы же так не договаривались! Это совсем не забавно и нисколько не возбуждает! — Киэнн почувствовал, как угрюмый южанин начинает выходить из себя и снова быстро переключился: — Видите ли, это просто такая игра. Она — моя госпожа, а я — ее собственность. У нас даже контракт подписан. Но там не было такого пункта, который позволял бы ей засадить меня за решетку по-настоящему!

Мулатка заливисто захохотала, хлопая себя ладонями по ляжкам:

— Я так и впрямь поверю, что ты языком узлы завязываешь!

— А то ты не знаешь! — с искренним упреком бросил ей Киэнн.

Конечно, с настоящей «госпожой» так не разговаривают, но тут, пожалуй, лучше прикинуться неопытным дурачком, решившей поиграть в подчинение «ванилькой».

— Я его в первый раз вижу, — снова приняла грозный вид девица.

— Ну чего ты так? — жалобно прохныкал Киэнн. — Все же было так хорошо. Ну ладно, ну я был плохим мальчиком, придем домой и ты меня отшлепаешь.

В глазах темнокожей толстушки вспыхнул огонек. О, этот огонь Киэнн ни с чем бы не перепутал! При любом другом раскладе, они бы наверняка недурно сторговались.

Однако нетерпеливому техасцу, или, может быть, луизианцу все это начало определенно надоедать.

— Давай-ка ты пройдешь со мной, парень. Если ты и впрямь ни в чем не виноват — тебя быстро отпустят.

— Так я арестован? — разом выйдя из роли, раздраженно осведомился Киэнн. — И по какому обвинению?

— Бродяжничество, подозрение в карманной краже, асоциальное поведение, попрошайничество, сексуальное домогательство, — перечислил страж порядка. — Мало?

Киэнн шкурой почувствовал, что нарываться дальше — себе дороже. Все катилось под откос. В этот момент, в толпе, по другую сторону турникетов, мелькнуло бледное, искаженное тревогой и отчаянием лицо той, ради кого он явился сюда — девушки-подменыша.

— Мелани! — во всю мощь своих отнюдь не слабых легких возопил Киэнн. — Мисс Флетчер! Подменыш, разрази тебя Таранис!

И она наконец обернулась. И ринулась сквозь людское море, как почуявшая кровь акула. А по щекам ее покатились слезы, неудержимые слезы облегчения.

Глава 5. Мышеловка

Фэй внесла залог за неудачливого короля фейри и молча забрала его домой. За всю дорогу, ни тот, ни другой, не сказали друг другу ни слова. Жуткий голос разъяренной демоницы по-прежнему не шел у Фэй из головы и при каждом воспоминании о нем все внутри обрывалось. Трусихой она никогда не была. В детстве соседские мальчишки дразнили ее «Чингачгук Большой Змей», потому что не было на всей Симпсон Роуд и трех прилегающих улицах большей сорвиголовы. В тринадцать лет она сбежала в Нью-Йорк, поймав попутную машину и почти полгода жила с парнем едва ли не вдвое старше ее самой. В пятнадцать она похоронила мать. Ну, или ту женщину, которую она всегда считала матерью. Отец был раздавлен и заливал горе спиртным, так что все хлопоты по процессу погребения пришлось взять на себя несовершеннолетней Фэй. В девятнадцать она впервые в одиночку вскарабкалась по отвесной восьмидесятифутовой скале в Нью-Ривер-Гордж. Ей не было страшно. Ей почти никогда не бывало страшно. И вот теперь ее охватывал тошнотворный ужас при мысли о том, чтобы снова столкнуться с этой потусторонней сущностью.

И, что, быть может, даже хуже — она и подумать не смела о том, чтобы не подчиниться. Хотя всегда считала себя бунтаркой, сильной и независимой. И что теперь? «Я — зомби, — вертелось в голове. — Тупой, безвольный зомби, который делает то, что ему велят». Она проторчала на платформе под проливным дождем добрых часов шесть или семь. Во все глаза выглядывая высокого блондина в плаще как из фильма «Матрица». И до полного эмоционального истощения терзая себя мыслями о том, что, может статься, он вовсе и не пользуется этой линией метро регулярно. Что она может прождать его здесь часы, дни, недели, месяцы… Впрочем, какие временные сроки ей предоставлены на «поимку» — ее нанимательница оповестить не удосужилась. На каком этапе миссия будет считаться проваленной? После чего прямо из-под кровати или из дверей лифта вылезет какой-нибудь Джиперс Криперс, чтобы сожрать ее по частям?

Больше всего ей хотелось сейчас наброситься на своего спутника и вытрясти из него все, что только возможно. Кто эта леди, которая там жаждет его компании? Кем он ей приходится? Что вообще с ними происходит? И главное: при чем здесь она сама? Но Фэй слишком боялась вспугнуть свою добычу. Боялась, что, уразумев причину ее трогательной заботы, он задаст деру и поминай как звали. А как звали-то? Нет, ну ладно, имя его она, предположим, теперь знает. Скорей всего, имя не настоящее (если он и вправду король эльфов, фейри или кого-то там еще), но все же имя. Живет он где-то в Розленде, у черта на рогах и, помнится, в одном из самых что ни на есть злачных районов города. И, кстати, вполне может статься, что вошедшее в его досье, с выдержками из которого ее сочли нужным бегло ознакомить в полицейском участке — только вершина айсберга. Дежурный, конечно, не преминул снабдить выданную «справку» участливым наставлением: «Бросайте его, мисс, он вас не стоит». Угу, если бы она могла. В общем, найти-то она его, при необходимости, наверное, найдет, но что делать потом? Крестик мелом на двери нарисовать? Или уж сразу перевернутую пентаграмму?

В общем, Фэй предпочитала отрешенно молчать, глядя в одну точку перед собой, и надеялась, что такое поведение более-менее соответствует ситуации. Судя по тому, что ее король-бродяга тоже молчал, виновато уставившись в пол, можно было полагать, что она выбрала верную стратегию.