Песнь Серебряной Плети (СИ) - Ллирска Бранвена - Страница 36

— А может он прав? — поморщилась Фэй.

Нёлди прикусил губу и печально покачал головой:

— Ты прогнала тени мертвых. Я не представляю, кто еще мог такое сделать.

Фэй обреченно вздохнула:

— Почему хоть одна из последних-то? Остальных вы куда дели?

Она успела заметить, как никс виновато отвел взгляд. Но инициативу перехватил Киэнн:

— Я ж тебе, помнится, рассказывал. Вымерли твои предки. От какой-то неведомой доселе хвори вымерли. Подчистую.

Да, о чем-то похожем речь действительно шла. Правда, Шинви на этих словах как-то подозрительно хрюкнул, и Киэнн метнул в него яростный взгляд. После чего, как ни в чем ни бывало, продолжил:

— Думаю, ты уцелела только потому, что тебя вовремя вывезли в Сенмаг. Не знаю, кто так позаботился, но нам крупно повезло. — Он хитро усмехнулся: — Ты спасла нас от верной смерти и гарантировала идеальное прикрытие: с точки зрения Аинэке, мы теперь наверняка мертвы. Осталось только надеяться, что вытащить нас из этой могилы ты тоже в состоянии.

Ах ты ж сукин сын! Так вот почему ты так передо мной расшаркиваешься! О жизни моей, значит, печешься, почти не хамишь, как в очередной раз подменили тебя! Да вот только неувязочка: я понятия не имею, как вообще оказалась здесь. А уж насчет «особой уличной магии», чтобы повернуть эту шарманку вспять — так у меня ее и подавно нет.

Или есть? И что мне для нее нужно? Шторм в пустоте? Артефакт силы? Кровавое жертвоприношение? Мудрый наставник в лице какой-нибудь давно почившей Вёльвы?

Ладно, не кипятись. Давай-ка извлечем из сложившейся ситуации все возможные выгоды.

Фэй аккуратно поправила складки нарядного кружевного воротника, небрежной (и все еще насквозь мокрой) волной возлежавшего на плечах и груди, и испытывающе взглянула на Киэнна:

— Руку не предложишь?

Тот послушно склонился, помогая ей встать.

— Только еще и сердце не проси. У меня его нет.

— Ври больше, — скривилась Фэй.

— Как прикажете.

Ну что ж, вроде жить буду. Горло, конечно, все еще болит, но в ушах гудеть почти перестало, и перед глазами как будто больше не темнеет.

Магия… Что она такое вообще, эта их чертова магия? Луг Савилданах обходил свое войско на одной ноге, прикрыв один глаз и подвязав одну руку. Помнится, у йогов и друидов ритуал стояния на одной ноге тоже должен был гарантировать практикующему сверхъестественное могущество или божественное вмешательство. Может, ты и впрямь совсем не то, чем кажешься?

Фэй вздохнула и принялась говорить первое, что пришло на ум:

— Не знаю, может ли то, на чем мы стоим, считаться «землей», но полагаю, что магические способности оно впитывает еще быстрее, чем обычная твердь. Так что, если вы трое хотите, чтобы я была способна колдовать…

— Ты поедешь верхом или мы тебя понесем, — с готовностью подтвердил Киэнн прежде, чем она договорила. — Это даже не обсуждается. Что предпочитаешь?

Как-то все даже слишком просто. Что насторожило Фэй — Киэнн принял ее слова на веру без колебаний, так, словно она и впрямь знает, что говорит, а не несет околонаучную и околомагическую ахинею. Любопытно. Ну, тогда можно попробовать еще.

— Для начала лошадь вполне подойдет. Если у меня устанет задница — будете изобретать паланкин.

— Шин?

Агишки покорно трансформировался, и Фэй усадили ему на спину. Что бы еще такого загнуть?

— Теперь, — взирая на двоих оставшихся внизу мужчин с высоты конского крупа (а Шинви был весьма рослым жеребцом), начала Фэй, — для обретения магической силы мне нужно имя. Мое настоящее имя фейри. Не Мелани, не Риан, не «подменыш», и не «темная лошадка». Кто в состоянии мне его подарить?

Киэнн напряженно поморщился и отвел глаза:

— Тот, кому не жалко, и тот, кому есть, чем поделиться.

— То есть твоя кандидатура сразу отпадает? — ядовито заметила Фэй.

— Бойся данайцев, дары приносящих, мисс Флетчер! — прищурился Дэ Данаан. — У меня нет ничего путного, чем я мог бы тебя одарить.

Должно быть, она снова не ошиблась: дарование имени — ритуал. Магический и сакральный. И ведь именно благодаря ему обретали большинство своих сверхспособностей мифические герои древности.

— Хотя… — Киэнн вдруг решился: — По меньшей мере, одна вещь, которую я готов отдать хоть целиком, у меня все же есть. Спустись.

Фэй легко соскользнула с лошадиного хребта и вновь предстала перед королем, маленькая и в глубине души совершенно потерянная и смятенная. Между тем Киэнн, также ощутимо неуверенный в собственных силах, возложил обе ладони ей на чело. Фэй закрыла глаза — помимо воли от торжественности момента у нее перехватило дух. Нёлди где-то рядом беспокойно засопел, явно норовя вмешаться.

— Я уже делал это однажды. У меня получится, — то ли для никса, то ли для себя самого произнес Киэнн. И продолжил, уже обращаясь непосредственно к Фэй. Голос его стал подозрительно похож на тон гуру-шарлатана: — Очисти свой разум, детка. Опустоши его так, как если бы ты была новорождённым младенцем. И еще: тебе придется целиком довериться мне. Я знаю, это проблематично.

Фэй мысленно чертыхнулась. Сама напросилась! Медитативные практики всегда обходили ее стороной, или скорее — она их. Как очистить свой разум, если в нем бурлит и кипит водоворот Сциллы и Харибды?

— Предупреждаю: я не почувствую, что ты готова, — тем временем «ободряюще» продолжал Киэнн. — Ибо я — самый паршивый волшебник во всем Маг Мэлле. Или, если уж не кривить душой, не волшебник вовсе. Магией я не владею. Ни черной, ни белой, ни розовой в крапинку. Но даровать имя я все же в состоянии. Благо, это почти и не магия вовсе. Но только если ты в состоянии его принять. Если мой дар не уйдет, как вода в чертов песок.

— Киэнн, так не делают! — сдавленно прошипел рядом Нёлди. — Ты же ее только еще больше пугаешь! Она и так вся — комок нервов.

— И что мне ее теперь, оттрахать, чтобы она расслабилась? — психанул «даритель».

Фэй открыла глаза и с вызовом уставилась на него.

— В конце концов, ничего другого я все равно не умею, — отвернулся он.

— Еще ты умеешь врать, Дэ Данаан, — заметила Фэй. — А у меня в этой сфере пробел. Так что давай, делись.

— Ты серьезно? — поднял брови Киэнн. — Я собирался подарить тебе нечто более ценное…

— Если ты про свою память, то у меня она тоже достаточно неплохая, — решительно перебила Фэй. — А твоей безбрежной мне даром не надо.

— Ну, это сильно облегчает задачу, — выдохнул он и, почти сразу, проговорил: — Возьми то, что есть у меня и используй его по своему усмотрению. Но никогда не позволяй одноглазому идти в свете сумерек впереди тебя, а синелицему — сзади.

Фэй почувствовала легкий укол в нижней части груди, но ничего невероятного и ошеломительного с ней все же не произошло.

— Это формула? — переспросила она.

— Да, но последнюю часть я придумал с потолка. Просто должен был тебе хоть что-то запретить, иначе не сработает.

— А имя?

— Эйтлинн, — произнес король.

Срань господня, да что он несет?

— Киэнн, — хныкнула Фэй, — Эйтлинн — это родительный падеж. По крайней мере, в ирландском.

— Поздно.

— Это что, в честь дочери Балора? — обреченно переспросила она.

Киэнн кивнул:

— Кажись, в сказке ее обрюхатил засранец с моим именем? Тройней, что ли?

— Есть и такая версия.

Он гаденько усмехнулся:

— Ну разве не романтично?

Фэй (или теперь уже Эйтлинн?) мученически закатила глаза:

— Романтик из тебя тот еще. — Но потом, чуть подумав, добавила: — А знаешь, отец ведь и впрямь хотел назвать меня Эттой. Ну, в честь Этты Джеймс. Слышал про такую?

Киэнн расплылся в похабной ухмылочке и наклонился едва не к самому ее уху:

— А может это твоя мать-фоморка ему нашептала? Таким томным блюзовым голосом, в перерывах между криками и стонами…

Фэй не удержалась и отвесила ему пощечину. Киэнн недоуменно уставился на нее:

— Имеешь что-то против блюзовой романтики? — По-моему, это — лучшее из всего, что придумали в Сенмаге. Блюз — это когда хорошему человеку уже просто невмоготу как хочется!