Песнь Серебряной Плети (СИ) - Ллирска Бранвена - Страница 23

— На каком языке ты говоришь, малышка? — приветливо улыбнулся он Фэй.

— На английском, — с облегчением, выдохнула она. Разбирать и выговаривать фразы на шилайди ей было все еще тяжеловато.

— Вот и славно, мисс! Ты спи, я отнесу тебя в кровать. — Его английский был четким и внятным, можно сказать, даже излишне, стерильно правильным, какой можно услышать от жителей Скандинавии. А небрежно падавшие ему на лоб и шею песочно-белые волосы — как и его глаза, и загадочный живой коврик под ногами, и небольшой шейный обруч, украшенный прозрачной глазурью, две драконьих головы которого дремали у него на ключицах, и даже зыбкий свет лампы, выбивавшийся из щели между дверью и косяком — все отливало приятной травянистой зеленью. — Звать-то тебя как?

Вопрос, на который Фэй меньше всего хотелось отвечать.

— Как-то, — мотнула тяжелой от бессонницы головой она.

Зеленоглазый понимающе кивнул и, толкнув плечом невысокую резную дверь, похожую на те миниатюрные, ярко раскрашенные дверцы для садовых гномов, какие можно порой увидеть в цветниках, перенес ее через порог. В лицо Фэй дохнуло смолистым теплом очага и невыносимо дразнящими, сказочно прекрасными запахами свежего ржаного хлеба, жареной форели (сама не зная почему, она готова была поклясться, что это — именно форель!), горячей ухи и имбирного печенья. Сон слетел с ресниц в мгновение ока! А вот желудок свело так, словно на нем захлопнулся медвежий капкан.

— Риан, — спешно выпалила Фэй. — Меня зовут Риан. И я чудовищно голодна!

Юноша вновь улыбнулся и поставил ее на пол:

— Ну, этому горю тоже не трудно помочь. Мяса я, правда, не ем, но у меня есть жаренная на углях форель, копченый лосось, свежие устрицы, вяленый кальмар, запеченная щука, сливочный суп с камбалой, ржаной пирог с окунем…

— Я готова съесть даже тухлую акулу с овсянкой! — перебила его Фэй, у которой от этого перечисления уже не то, что весь рот слюной наполнился, но и голова кругом пошла.

— Да ты гурманка! — повел бровью хозяин дома и радостно заверил: — Акула тоже есть.

После чего деловито вытянул из печи пузатый глиняный горшок, в котором, по счастью, оказалась вовсе не тухлая акула, а обещанный сливочно-рыбный суп, густой и божественно ароматный.

— Я, к слову, Нёлди, — представился фейри, разливая еду по глубоким мискам-пиалам, любовно украшенным переплетенными драконами. — Никс. По-вашему вроде как Аквамен.

Фэй загипнотизировано следила за деревянной ложкой, продолжая глотать слюнки.

— Я знаю, кто такие никсы.

— Она меня за кэ-э-эльпи заприняла, — не преминул пожаловаться уже изрядно очеловечившийся агишки.

— Не мо-о-ожет быть! — ухмыльнулся, прицокнув языком Нёлди. — Вы же та-а-ак непохожи!

Но его приятель иронии, по-видимому, не уловил:

— Вот-вот!

— А этого болвана можно звать Шинви, — кивнул на агишки никс, пододвигая Фэй ее порцию супа и жестом приглашая за стол.

— Шиннамах Эград… Эхрад-д-д-д…тигерн Рейдахад Маккул… Маккуилидан Фаилви, — запинаясь, но все же гордо и пафосно поправил его полуконь.

— Да ты сам этого выговорить не можешь! — отмахнулся от него ломтем только что разрезанного пирога никс. И подмигнул Фэй: — Зови его просто Шинви, никто эту его десятимильную околесицу не повторяет.

— Ну что ж, Аквамен и Мудрейший Повелитель Лошадок Широких Равнин и Убийца Волков, Прячущихся в Зарослях Остролиста, — усмехнулась Фэй, удобно устраиваясь на дубовом бочонке, служившим табуретом, — рада знакомству!

Нёлди отложил нож в сторону и изумленно уставился на нее:

— Ничего себе!

— Я правильно перевела? — Фэй отправила в рот первую ложку ухи и едва не замурлыкала от удовольствия.

— Почти, — кивнул никс, вытаскивая на стол форель, великолепную огромную щуку, запеченную с луком и сметаной, и изумительной красоты графин, в хрустальном брюхе которого плескалась золотисто-янтарная жидкость. Агишки, до сих пор равнодушно хлебавший хозяйский суп, при виде последней заметно оживился и повеселел. — Ты из Ирландии?

— Не. — Рот Фэй был набит пирогом так, что говорила она с трудом. — Я америханха. Но мой ошеш был пошомштвенным ирланшем.

Нёлди вновь понимающе кивнул и принялся разливать по ажурным бокалам, схожим с едва распустившимися бутонами роз, душистый фруктовый бренди. Воздух наполнился головокружительным ароматом сладкой вишни.

— Ну, а в наши края тебя каким ветром занесло? — продолжал любопытствовать хозяин.

Фэй отмахнулась, за обе щеки уплетая форель со щукой вприкуску. Оторваться было и впрямь почти невозможно, однако, вместе с тем, еда была еще и превосходным предлогом, чтобы спешно обдумать свое положение. Упоминать имя королевы, а тем паче — опального короля, казалось ей далеко не самой лучшей идеей. Со слов Киэнна она помнила, что вроде бы иногда (хотя и очень редко) людям доводилось проваливаться сквозь миры и забредать в Маг Мэлл без посторонней помощи. Но как именно это происходит — король-подменыш не упоминал, а она не удосужилась спросить. Столько всего сразу нужно было узнать… Да и кто мог подумать, что эти сведения ей когда-нибудь понадобятся! Можно, конечно, предположить, что фейри и сами не знают каким образом происходят подобные аномалии. А значит, теоретически, можно наплести что-то, позаимствованное из стандартного фэнтези про «попаданчество»: круг камней, дверь в шкафу, удар молнии… А можно с этим лихо попасть, но уже отнюдь не в Нарнию. Да и особого таланта к вранью за ней не водилось.

В конце концов Фэй решила просто откровенно уйти от расспросов:

— Я не хочу об этом говорить, — искренне созналась она. — Скажем так, я влипла в крупные неприятности и… одна пренеприятная личность затянула меня сюда.

На удивление, никс не стал вытряхивать из нее подробности и лишь сочувственно улыбнулся:

— Надеюсь, эта «пренеприятная личность» — не мой дружок Шинви?

Фэй торопливо помотала головой:

— Нет, что ты! Он как раз был, в общем-то, очень даже мил. Конечно, поначалу я подозревала его в злых умыслах: знаешь ли, у нас… то есть, я хочу сказать, людей, — поправилась она, вспомнив, что сама-то вроде как к людям и не принадлежит, — о водяных лошадках рассказывают множество страшных историй. Что они, там, к примеру, воруют детей… Да и взрослых тоже… Топят их, едят, все такое…

Шинви чуть не подавился:

— Сырьём?

— Ну да, — смущенно покосилась на него Фэй. — Только печень выплевывают.

Никс лукаво усмехнулся, пододвигая агишки и Фэй наполненные бокалы:

— А что рассказывают обо мне? Что я похищаю смертных женщин и принуждаю их к сожительству на дне морском? Где ни света солнца, ни праведной веры христианской?

Фэй пригубила напиток, вдыхая чудный аромат:

— Да, примерно так.

Агишки вылакал свой бренди едва ли не залпом и требовательно уставился на никса. Тот, видимо, зная нрав и привычки приятеля, без промедления налил ему по новой.

— А почему ты и впрямь не живешь под водой? — осмелела Фэй. — Раз уж ты… — она не сдержала смешка, — Аквамен.

Нёлди выразительно показал на бутылку:

— Неудобно. Выливается.

Фэй захохотала.

— Что ж, резонно. Веская причина! А если серьезно?

— А если серьезно, то я — не рыба. Конечно, я могу находиться под водой до девяти часов подряд, но потом мне все-таки нужно подышать.

— Ну, все равно круто! — оценила Фэй.

— Тю! — фыркнул Шинви, опрокидывая четвертый стакан благородного напитка. — Кто ж такось не могёт-то?

На английском он говорил с теми же огрехами, что и на шилайди. Был тому виной вечно заплетающийся язык или какая-то странная причуда — Фэй пока так для себя и не уяснила.

— Да уж конечно, самое плёвое дело! — хохотнула она. — Все мои соседки день-деньской просиживают в ванной и дышат исключительно никотином!

Нёлди с одобрительной ухмылкой подлил ей бренди в бокал.

— Ты меня спаиваешь?

— Может быть.

Фэй и вправду захмелела.

— Слушай, а ты мог бы показать мне морское дно? — вдруг пришло ей в голову. — Это правда, что океан покрывает почти всю вашу планету?