Песнь Серебряной Плети (СИ) - Ллирска Бранвена - Страница 18

— И вывести кого-либо из этих «детей» тебе тоже, конечно, никогда не приходило в голову, — с нескрываемой горечью, констатировал бывший король.

— С какой стати? — вперила в него изумленный взгляд плакальщица. — Если о дыре узнают, ее могут и залатать. Да и не мое это дело.

Киэнн безнадежно махнул рукой:

— Веди.

Тьярла щелкнула пальцами и над плечом у нее повис крохотный, слабо мерцающий огонек.

— В коридорах довольно темно. Держитесь друг за друга и постарайтесь идти за мной шаг в шаг, повторять каждое движение, каким странным и нелепым оно бы вам ни показалось. Не уверена, что все сработает, если вы в чем-то напортачите.

Фэй робко взяла Киэнна за руку. Тот поморщился от боли:

— Левую. Эта только начала отходить.

— Ты точно сможешь идти? — забеспокоилась она.

— Сказал же, дойду.

Баньши все еще медлила, точно чего-то ждала. Наконец ее взгляд удовлетворенно уцепился за что-то, видимое ей одной, и маленькая процессия тронулась.

В витых, ветвящихся под острыми углами коридорах тьма стояла кромешная, а блеклая, парящая в воздухе свеча Тьярлы давала совсем немного света. Однако баньши шла уверенно, лишь иногда внезапно сбавляя шаг, словно подстраиваясь к темпу кого-то еще, невидимого четвертого, который, казалось, вел ее саму.

Киэнн тоже это почувствовал, и, похоже, даже с большей уверенностью, чем Фэй.

— Тьяр, а я получу в рыло, если спрошу кто показывает дорогу тебе?

Баньши хмыкнула:

— Ты уже спросил. Я не знаю, кто он. Вижу его очень смутно. Каждый вечер при заходе солнца. Когда смотрю назад по времени.

— «Назад во времени»? — снова не сдержалась Фэй.

— Это они могут, — авторитетно подтвердил Киэнн. — Лучшая сыскная служба Маг Мэлла! Только с властями сотрудничать наотрез отказываются. Каждая баньши сама себе и сыщик, и следователь, и прокурор. Ну и палач, конечно.

Коридоры тянулись и петляли, точно завязывали бесконечный кельтский узел своими головокружительными витками. Мертвые, от пола до потолка утыканные черепами стены и впрямь во всю ширь скалили зубы над их, казалось, безнадежным побегом. Хищные лапы-когти костяных гаргулий то и дело исподтишка цеплялись за ажурные петли вязаного пончо, служившего единственным прикрытием наготы для Фэй, точно норовили сорвать его, раздеть догола, а после — сожрать, надругаться или и то, и другое сразу. Под ногами иногда хлюпала вода и ее холод не просто обжигал кожу, а словно въедался в нее злыми ядовитыми укусами. Баньши шла то быстрее, то медленней, то вдруг останавливалась на месте и шагов десять-пятнадцать пятилась спиной, потом делала десяток кругов по замкнутому витку коридора, а в одном месте даже присела на корточки, чтобы поднырнуть под некую отсутствующую преграду. Фэй мучило тоскливое чувство, что они просто заблудились и никогда не выберутся отсюда…

Наконец впереди вновь забрезжил рассеянный свет и сердце Фэй радостно затанцевало. Однако чем больше она приближалась к его источнику, тем мрачнее становилось у нее на душе. Зал, в который они вышли, был тем же самым либо точь-в-точь похожим на тот, что они покинули ранее. И никакой двери там по-прежнему не было.

Тьярлу же это нисколько не смущало. Она твердо направилась к одной из выложенных мозаикой костей стен и левой рукой вычертила в воздухе символ, похожий то ли на руну Райдо, то ли на трискелион.

Фэй зажмурилась. Пространство распахнулось и волна ярко-золотого света хлынула внутрь, как отрезанные косы Рапунцель. Баньши гордо усмехнулась и шагнула в свет…

Но как только серый балахон плакальщицы растворился в нежданном сиянии, дверь, которой не было, снова захлопнулась и лишь обрывки вброшенного в дырявый кувшин темницы золота мелкими монетами раскатились по углам. Крышку гроба, забавы ради приподнятую над заживо погребенными, опустили обратно.

— Нет-нет-нет! — в диком отчаянии, завопила Фэй, бросившись на голую, безглазо взиравшую на нее стену.

— По-видимому, эта штука пропускает только одного за раз, — послышался у нее за спиной на удивление спокойный голос Киэнна. — Если фокус только в том, чтобы пройти тот же маршрут еще раз, то дорогу я помню.

Фэй обернулась, не веря своим ушам:

— Ты шутишь? Там же темно, как в могиле! Баньши шла по этому пути явно не в первый раз, но все равно следовала за провожатым!

— То баньши, а это — я, — самодовольно ухмыльнулся Дэ Данаан. — Наконец-то можно хоть чем-то похвалиться! Считай, это — моя единственная сверхъестественная способность: у меня абсолютная память.

И он взял ее, потрясенную и молчаливую, за руку и вновь повел по тем же коридорам, петляя и пятясь, ускоряясь и замедляясь, останавливаясь и ныряя, и все это, теперь уже — в полной, непроглядной темноте. Когда тьма расступилась, они снова прошли знакомый круг света, и Киэнн безошибочно повторил тот же знак на той же стене. Дверь вторично распахнулась.

— Иди! — не терпящим возражений тоном приказал он.

— А если она опять?.. — робко начала Фэй.

— …то я пройду этот сраный лабиринт еще раз. Ты-то не пройдешь. Валяй, не телись.

Фэй понимала, что это — разумно, но ничего не могла с собой поделать:

— Но, после заката…

Киэнн взбеленился:

— Ты что, совсем идиотка? Если то, что приходит сюда после заката, сожрет меня, то я получу по заслугам. А ты давай, проваливай, чтобы духу твоего тут не было!

И он, почти насильно, втолкнул ее в сияющий проем.

Глава 9. Без оглядки

По ту сторону двери лежали янтарно-сапфировые сумерки. Последнее золотисто-алое перо Жар-птицы торжественно догорало над аметистовой короной далеких западных гор. Догорало неторопливо, безмятежно, точно в чарующем сновидении. Твердым уверенным росчерком вырисовывало на трепетно-прозрачном шелке причудливые абрисы небесных дворцов, в каких наверняка живут боги. А если не боги, то равные им в величии создания. Пьяный поцелуй заката и упругие груди холмов, взъерошенная шевелюра леса и лукаво изогнутая бровь реки — все дышало волшебством, невидимым, но явственным присутствием таинственной силы. Она шуршала в траве под ногами, пела о рождении мира и молчала о сокровенных тайнах, она каждое мгновение разбивала хрупкое сознание на триллиарды сверкающих осколков и собирала их воедино, вплетая в душу и тело всю Вселенную.

У Фэй закружилась голова. Как она только могла прожить двадцать восемь лет своей жизни вдали от всего этого? Кто украл у нее эти годы, выбросил за ненадобностью?

На несколько бесконечно долгих минут Фэй напрочь забыла о Кэр Анноэт и все еще заточенном там пленнике. Воздух и впрямь был вином и оно било в голову. С трудом протрезвев и мысленно упрекнув себя за бессовестный эгоизм и жестокое легкомыслие, Фэй поискала глазами ту самую костяную темницу. Но ничего похожего не увидела не только у себя за спиной, где той, по логике вещей, следовало находиться, но и ни рядом, и ни поодаль. Что ж, профессор Флетчер, как вы уже могли заметить, пространство имеет свойство искривляться, а, если верить мифам и сказаниям, вещи могут выглядеть снаружи вовсе не так, как внутри. Следовательно, входом в темницу может быть и кроличья нора вон в том дальнем холме, и дупло дятла в одном из ближайших деревьев. А выходом… Хм, выходом может оказаться и вовсе что угодно. Вот только, что из этого следует? И что мне делать теперь?

Еще одна подробность несколько смущала ее: Тьярлы поблизости тоже не было. Конечно, вполне может статься, что баньши решила попросту не ждать их. Не идут и ладно, велика пропажа. Либо, напротив, пытается что-то предпринять, каким-то образом вытащить застрявших узников. Маловероятно, но, признаться, Фэй показалось, что у плакальщицы есть серьезная заинтересованность в некой, так и не названной услуге, которую она рассчитывала взыскать со своего должника за нежданное освобождение. Однако есть и третья вероятность, которая тоже приходила ей в голову: вероятность, что они открыли дверь не совсем верно и она вышла не в той точке пространства, в которой должна была. То есть, можно считать, потерялась.