Холодный мир - Риддл А. Дж. - Страница 18

– Отлично сказано. Уверен, что мы должны сконцентрироваться именно на вопросе научной нагрузки. Как только мы с ней определимся, сможем решить, сколько провизии нужно взять на команду, а оставшийся объем уйдет под топливо и двигатели.

Все присутствующие, похоже, как и я, согласны с этим.

Чэндлер дает знак молодому человеку, стоящему в углу комнаты, – по-видимому только что защитившему диссертацию, – и тот раздает скрепленные листы членам команд и персоналу НАСА. Это список оборудования, которое Чэндлер хочет взять на корабль: от зондов и лазеров до роботизированного манипулятора для корабля. Все вместе это весит не одну тонну. Да что там – десятки тонн! Взять все это, да еще и топливо просто невозможно.

Я пробегаю глазами по листу, пока Чэндлер говорит. На середине его монолога я добираюсь до конца списка и снова задаю себе вопрос, который уже часто звучал от меня в этой комнате: можно ли сделать лучше? Ответ однозначен – да.

Как только Чэндлер заканчивает речь, я тяну руку – уже не в первый раз. Происходит небольшая заминка между ним и Фаулером по поводу того, кто должен дать мне слово.

– Список хорош, – начинаю я. – Тут есть полезные приспособления, и я думаю, что кое-что из этого мы действительно можем взять, например, роботизированную руку. Но многие из остальных позиций, я уверен, мы можем заменить.

Чэндлер со вздохом откидывается на стуле, а я тем временем продолжаю:

– Я не сторонник брать заранее изготовленные устройства, которые не были специально сделаны для нашей миссии. Например, зонды. Они, безусловно, выполнят поставленную задачу, но сколько времени это займет? Не считая того, что никакой технической поддержки у нас не будет – создатели этих зондов будут находиться в миллионах километров. Это значит, что никаких ответов на вопросы нам не дадут. Возможно, мы сами сможем разобраться, как эти зонды чинить, но только в случае, если у нас будет безграничная грузоподъемность. Это, конечно же, невозможно, и данный список увеличился бы на множество ненужных позиций.

По-моему, Фаулер понимает, к чему я клоню, а вот Чэндлер абсолютно точно – нет.

– Ну, взлет запланирован через двадцать пять часов, так что мы можем взять только то, что уже есть, а не изготавливать новое. Это лучшее, что мы можем сделать.

– Не обязательно.

– Обязательно. Мы уже закончили исследования.

– Но вы не рассмотрели альтернативные варианты.

Он смотрит на меня как хищник, изготовившийся к прыжку. Как бы он ни хотел разорвать меня на части, я не буду реагировать. Уверен, это разозлит его еще больше.

– После запуска, – продолжаю я обыденным тоном, – мы будем четыре месяца лететь до артефакта Альфа. На каждом корабле у нас есть инженер-робототехник и специалист по программному обеспечению. Если при запуске мы возьмем с собой необходимые компоненты, то сможем в полете сделать все, что нам нужно, превратив каждый корабль в роботизированную лабораторию.

– Это просто смешно! – фыркает Чэндлер.

– Таким образом, мы сможем уменьшить вес полезной нагрузки вполовину. А когда прилетим на место, у нас будут лучшие инструменты, устройство которых мы будем отлично понимать и сможем починить, в случае чего, а также перенастроить.

– Хорошая идея, – отзывается Григорий.

– Я тоже так думаю, – кивает Лина. – Я могу взять базовый код и основные библиотеки, после чего напишу требуемую программу. Никаких проблем.

Теперь Чэндлер выглядит испуганным.

– Ну… откровенно говоря… – его голос дрожит. – Слушайте, а если вы возьмете с собой не те компоненты? Или забудете какую-то деталь? – Самообладание снова вернулось к нему – сказывается опыт участия в спорах на ТВ. – И как вы нам выразительно напомнили ранее: Земля будет от нас на расстоянии двенадцати миллионов миль. Вы не сможете ни заказать недостающие части, ни получить техподдержку по имеющимся.

Чэндлер поворачивается к Фаулеру.

– Я больше не могу это слушать и подаю официальный протест против участия доктора Синклера в миссии. Он безответственный и безрассудный. И есть решение суда, отправившее его в тюрьму. – Он оглядывает остальную команду. – В предстоящей экспедиции он может нас всех убить или помешать нам изучить артефакт, что, как мне кажется, еще хуже.

Глаза всех присутствующих в комнате обращаются ко мне, а потом в пол или отворачиваются, как будто они только что увидели мальчика, которого избили на школьной площадке, и теперь ничем не могут ему помочь. Как-то так я себя и чувствую: с разбитым носом, упавшим, но непобежденным. Внутри меня закипает ярость.

Когда я начинаю говорить, то прежде всего стараюсь не кричать.

– Ваша проблема очень проста, доктор Чэндлер: вы не можете работать. Там, в космосе, мы собираемся построить все, что нам нужно, а потом, если понадобится, починить это. Вы могли бы все это сделать двенадцать лет назад, или даже десять, но с тех пор все, чем вы занимались, – это давали интервью на ТВ и распространяли проплаченные изображения. Там, куда мы направляемся, нам это не поможет.

Чэндлер встает, указывая на меня пальцем.

– Я изобретал уже тогда, когда ты просиживал штаны…

– Джентльмены, пожалуйста. – Фаулер примирительно поднимает руки и какое-то время смотрит на Чэндлера. – Доктор, НАСА никогда не отправляет в космос никого против воли.

Он указывает на дверь, которую открывает ассистент.

– Мы не будем делать этого и сейчас. Прошу за мной.

Когда дверь за Фаулером и Чэндлером закрывается, в комнате повисает тишина. Я был настолько готов к драке, что сейчас никак не могу успокоиться – руки продолжают трястись.

– Сколько будут весить требуемые вами компоненты? – невозмутимо спрашивает Григорий, потягиваясь на стуле. По его тону нельзя сказать, что сейчас что-то произошло.

– Пока не знаю, – бормочу я в ответ.

– А что вам нужно для того, чтобы точно это понимать? – он бросает на меня короткий взгляд.

– Ответы. Например, достигнув артефакта, сможем ли мы использовать некоторые из узлов нашего корабля, не лишая его возможности и дальше выполнять миссию и в конце вернуть нас домой.

– Возможно. – Он запрокидывает голову к потолку, как бы прикидывая в уме устройство корабля. – А какие части вас интересуют?

Фаулер возвращается в комнату с другим инженером-робототехником – доктором Гарри Эндрюсом. Ранее я встречался с ним на нескольких конференциях. Он умен, и, более того, он практикующий инженер. Последнее, что я о нем слышал, это что он работал на частную компанию, которая позволила ему безвылазно сидеть в лаборатории, избегая всяких совещаний и встреч. Доктор Эндрюс идеально подходит для миссии.

Его появление в комнате натолкнуло меня на мысль, что на этой базе есть много людей, подобных ему, которые ждут своего часа. Каждому из нас есть замена, по крайней мере должна быть. Если кто-то умрет до или во время старта, они должны будут быстро отправить замену, потому что времени готовить новые кадры не будет.

В подтверждение моих мыслей Фаулер представляет Гарри со словами:

– Доктор Эндрюс следил за нашим собранием и сейчас полностью в курсе происходящего. Поэтому давайте продолжим.

И совещание продолжается как ни в чем не бывало. Никаких возражений, никаких комментариев, разговором теперь управляют факты, а не взаимные нападки. Мы все понимаем, что сейчас на счету.

Как только наступает перерыв в обсуждении, я задаю вопрос, который гложет меня с самой первой минуты, как я увидел артефакт.

– Думаю, перед тем как двинуться дальше, мы должны определиться с тем, что такое этот артефакт. Раз уж мы расставили приоритеты в корабельной загрузке, то неплохо было бы сделать то же самое и с нашими теориями.

– Очевидно, именно он и вызывает Долгую Зиму, – говорит Григорий.

– Конечно, это очень вероятно, но что, если мы не правы?

Тишину нарушает голос Мин.

– Возможно, они исследователи или первооткрыватели и так же, как и мы, наблюдают за тем, что происходит, а не вызывают это.