Клоп (СИ) - Шананин Илья - Страница 11

В стенах отеля не ощущалось никакого волнения, если не считать одного странного чувства, будто бы отель недоволен вчерашним происшествием. Но мог ли он испытывать обиду как живое существо? Наслушавшись вчера разных странностей, Пиус решил не исключать такую возможность. Если уж здесь каждый мнит себя волшебником, почему бы отелю не считать себя живым?

На этот раз за ручкой управления лифтом стоял господин Ривилиан.

Пиус поздоровался, и тот спустил его в холл.

— А, ты, должно быть, Пиус Клоп. — Господин Ривилиан горбился, но нагнулся еще ниже, чтобы разглядеть лицо мальчика. — Жаль твоего деда. С тех пор, как господина Клопа одолела болезнь, тут просто бардак.

— А давно с ним это?

— Ох, сложно сказать. Как-то постепенно он слег. Этот отель может дать много сил, а может все их отнять.

Пытаясь разобраться в словах господина Ривилиана, Пиус вышел из лифта и тут же столкнулся с Сумом. Чтобы попасть из парка в холл, громадина должен был сначала подняться по специальному пролету, выводящему на главную лестницу, и уже по ней спуститься вниз. И это после пробежки. Не удивительно, что с него ручьем стекал пот. Он шел, положив руки на живот, как и вчера перед состязанием.

В ресторане все выглядело так, словно никаких происшествий здесь не случалось. Кроме того — никаких следов вчерашнего представления с толпой зрителей, эта атмосфера "без посторонних" отличалась статичностью, но зато казалась естественной. Столы были аккуратно расставлены, плакаты и украшения убраны, вдоль одной из стен тянулась стойка с едой. За ней двое официантов обслуживали небольшую очередь из посетителей. Там раздавали завтраки. За столиками сидело еще несколько посетителей (некоторые предпочитали медленно просыпаться, уткнувшись в меню), в целом в зале было довольно свободно, поэтому Пиус легко занял первый приглянувшийся столик.

Наверное, следовало встать в очередь за завтраком, но ему захотелось просто посидеть и понаблюдать за постояльцами отеля. Часть из них так и притягивала внимание. На одном было что-то вроде туники, у другого костюм украшали устрашающие амулеты. Кто-то имел длинную бороду, а кто-то метровый рост, и нависающие над воротником бакенбарды принадлежали совсем не ребенку. Присутствие детей здесь вообще как-то не вписывалось, зато у всех прослеживалась одна общая черта — особая серьезность. Возможно, все они были важными персонами. По крайней мере, сами себя и свои дела они, похоже, высоко ценили. Пиус с трудом удерживался от смеха из-за одного маленького человека с длинным носом и большими ушами, который сидел за столиком недалеко от него и с полным достоинства выражением лица тщательно натирал золотую пуговицу на рукаве своего пиджака. Казалось, он для того и спустился в ресторан, чтобы целый день предаваться этому занятию.

На помощь Пиусу пришла Лирудж, которая принесла завтрак и отвлекла мальчика.

— Ну и ночка! — произнесла она, сев напротив. — Ты нормально спал? И знаешь, тебе нужно хорошо питаться, а то ты вон какой худой.

С этими словами она пододвинула к нему поднос. Здесь были гренки, сосиски, яичница, масло, джем — все необходимое для завтрака в хорошем питании. Что еще? Ах да, под блестящей крышкой оказалось несколько ложек очень горячей дивно пахнущей овсянки.

Пиус поблагодарил за все. Очевидно, Лирудж, увидев его за столиком, направилась к стойке с завтраками.

— Ты ешь. Что тут творилось! — Она приложила руку ко лбу, ее лицо выглядело уставшим. — Поспать совсем не удалось.

— Снук говорил, что в отель приедет какой-то инспектор.

— Инспектор полиции.

— Полиции? — Он-то подумал, что речь шла о какой-нибудь санитарной службе.

— То ли инспектор Варди, то ли Варли. Не помню. У меня плохая память на имена людей, которые разговаривают с тобой, как с преступником. А мы еще до его приезда успели найти орудие преступления.

Пиус смотрел на нее полными любопытства глазами. Девушка еще больше хотела заинтересовать его, но колебалась, не сулит ли такой интерес неприятности. Наверное, прикинув, что некоторые детали расследования вреда не причинят, она торжественно произнесла:

— Миндаль в шоколаде.

— Это он был отравлен? А как вы догадались?

— Когда Даэркрона отнесли в номер, мы стали перебирать оставшиеся на столе сладости. Хотели понять, к чему еще не притрагивались и что уже съедено. Мы в основном искали возле самой тарелки.

— Последнее, что он съел, — догадался Пиус. — Конечно, ведь он замер так внезапно.

— Вот именно. И когда я увидела вазочку с миндалем, очень удивилась. Дело в том, что на днях я лично вернула на рынок корзину с фундуком и миндалем. Они мне не понравились, а новые мы закупить еще не успели. Тогда стали выяснять, кто готовил миндаль в шоколаде, но оказалось, никто им не занимался, да и в меню он не был включен. Когда приехал этот Варди, мы уже знали, что отдавать на экспертизу. Сегодня утром все подтвердилось. В сладостях нашли быстродействующий яд. Даэркрона спасло только то, что он успел достаточно много съесть, чтобы организм справился с отравой.

— Но кто его подложил?

— Неизвестно. Всю ночь нас допрашивали, сначала поваров, потом официантов, а затем весь обслуживающий персонал. Даже к Хорифелду поднялись, хотя тот никогда своей башни не покидает. Инспектор полиции так и вцепился в это дело, ведь речь идет об обыкновенном яде. Понимаешь, раз все произошло в "Клопе", проще было бы рассудить, что здесь замешена черная магия, и пусть тогда свои разбираются. Полицию обычно только держат в курсе. Но рассуждать так неверно, происшествия происшествиями, а разным проклятиям в "Клопе" не место. С другой стороны, разве вчерашний инцидент не показывает неспособность отеля защитить себя? Бедный господин Клоп совсем обессилел. Патвин из-за случившегося был просто в ярости. Никогда его таким не видела. И понятно, ведь он за все отвечает. Помимо его обязанностей директора, на нем с некоторых пор весь отель. Он вынужден быть его лицом на разных встречах и мероприятиях, но продолжает следить за внутренними передвижениями. Вот сейчас поругался с полицейскими. Даже поехал разбираться в участок. Они, кажется, собираются развернуть в отеле свою штаб-квартиру. Вряд ли у них это получится. Отель ведь этого не захочет. Слушай, совсем я тебя заговорила. Извини, просто из-за бессонной ночи я вся на нервах.

— На самом деле мне очень интересно.

— Хорошо, но в следующий раз ты сам мне что-нибудь расскажешь. — Она улыбнулась и спрятала за ухо прядь рыжих волос. — Пожалуй, побегу, а то меня на кухне потеряют. Там тоже все как на иголках.

Через несколько шагов Лирудж вдруг о чем-то вспомнила.

— Ах да, — сказала она, обернувшись, — Снук уехал с господином Ривилианом, но попросил передать тебе фляжку с супом. Его знаменитый чесночный суп. Вернее суп его бабушки. Заберешь на кухне, когда захочешь.

Маленький человек по-прежнему начищал свои пуговицы. Но кое-что изменилось, похоже, теперь это был другой рукав пиджака.

Пиус заканчивал завтрак, думая о вчерашнем состязании, полицейском расследовании и живых чувствах отеля. И вообще, чем ему сегодня заняться? Кроме того, останется ли этот господин когда-нибудь доволен блеском своих золотых пуговиц?

— Ты разве не боишься все это есть? — услышал он за спиной чей-то голос.

Пиус повернулся и увидел за соседним столиком девочку со светлыми волосами, ту самую, которая вчера подходила к блюдцам, чтобы бросить в них монету. Сегодня на ней был красивый бледно-розовый джемпер и бежевая юбка. Она держала в руках стакан с соком и большими изумрудными глазами выжидающе смотрела на Пиуса. Мальчик смог только помотать головой.

— Совсем не боишься?

Справляясь с оцепенением, Пиус снова помотал головой.

— А я после вчерашнего боюсь тут даже к чему-то прикасаться.

Пиус понял, что если еще раз помотает головой, то просто пристукнет себя. "Каким же болваном я, наверное, выгляжу!" — звучало в его голове. Поэтому он взял себя в руки и заговорил.