Гримуар Геймера (СИ) - Оскобин Марк - Страница 34

Мужик повторяет вопрос или требование.

— Sorry, — бормочу я и покидаю рабочее место Светы ОЛ.

Слышу за спиной возмущённые возгласы. Уютный пляж, спокойное море, пальмы и открытые бары. Вот и выбрался на Бали или куда там занесло мою сводную сестрицу. Но нежиться под солнцем некогда, я отхожу подальше от людных скоплений и присаживаюсь в тени пальмы. Разворачиваю Хранилище. ОЛ здесь около недели, отсмотреть весь материал невозможно, поэтому наугад выбираю короткие временные кусочки. Моя задача — сориентироваться, где она живёт, чтобы как можно скорее забрать документы, деньги и поехать в аэропорт. А если у неё нет денег на билет? Натыкаюсь на совместный душ с каким-то Шоколадным батончиком и тут же перескакиваю вперёд. Что за день сегодня!?

— Эй, детка, ты что такое вытворяешь? — слышу над собой русскую речь.

Сворачиваю картинку из Хранилища и вижу парня в гавайской рубашке и белых шортах. Судя по загару, он давно здесь ассимилирован.

— Ты кинула бар. — Парень указывает направление. — Тебе плохо?

— Мне надо в номер.

— В какой номер?

— В тот, где мои вещи.

Губы парня изгибаются в подобии улыбки.

— Ты про моё бунгало?

Охреневшая Лошадь не теряла времени зря.

— Какие вещи тебе нужны? — спрашивает Шоколадный батончик. — Я принесу.

Мотаю головой.

— Ты не найдёшь, я сама должна посмотреть.

— Да у тебя там один рюкзак! — Парень в гавайской рубашке быстро сдаётся. — Ладно, пошли. Но кидать бар было необязательно. Могла бы сказать Сандро.

— Извини, не подумала.

Он ведёт меня по пляжу вдоль береговой линии минуты три, потом мы сворачиваем в сторону моря и идём по бревенчатому мостику в бунгало. Домик расположен на колоннах, выходящих прямо из воды. Проходим внутрь. Там просторно и уютно. Всё из дерева. Двуспальная кровать, обеденный стол, шкаф. В углу душевая (та самая?), на стене висит телевизор диагональю не меньше шестидесяти дюймов.

— Ну, что тебе так срочно потребовалось? — спрашивает Шоколадный батончик, достав из-под кровати светлый рюкзак.

Я копаюсь внутри, нахожу паспорта, российский и загран. Неплохо. Но в кошельке — дырка от бублика. Даже карточек нет.

— Где мои деньги? — спрашиваю я.

— Ты сказала, что всё потратила на билет, — отвечает парень. — Зачем тебе деньги?

— На обратный билет.

— Ты перегрелась? — Шоколадный батончик едва не побелел. — Ты едва отработала еду и жильё за прошедшую неделю!

Ясно. Света в своём репертуаре. Натурой отрабатывает на высший балл.

— Если хочешь — выметайся, — указывает парень на выход. — Мы в расчёте.

Так дело не пойдёт. Можно вырубить его, пока ещё действует бустер «ФС». Обыскать бунгало, если повезёт — найти наличку. Затем быстро в аэропорт. В смартфоне написать срочное напоминание «Вернуться в город, связаться с Вэлом». Записать свои цифры, ибо всё снесено. Но когда Шоколадный батончик придёт в себя и обнаружит пропажу баксов, Охреневшей Лошади не поздоровится. Вдруг он знает её фамилию? Очередной персонаж с судебными волокитами, которыми я сыт по горло. Нет, тут с наскока лучше не форсировать. Раз уж я оставляю Лягушатника и Кутнюк до лучших времён, то и сводная сестрица пусть поживёт пока в небоскрёбе Джейкоба Летомбо.

— Пожалуй, я действительно перегрелась, — говорю я, берусь за голову и изображаю солнечный удар. Сажусь на кровать.

Шоколадный батончик вздыхает.

— Вот за что ты мне понравилась — за чокнутый нрав. Люблю таких. — Его голос смягчается, он садится рядом и обнимает меня за плечи. — Примем душ?

Я подскакиваю.

— Нет! Мне легче, пойду на бар.

Пулей вылетаю из бунгало и бегу на рабочее место. Оставшиеся два часа мне приходится продавать мороженое и газировку туристам, изъясняясь на пальцах и истекая потом.

Зато подтянул английский и вволю наелся пломбира. И даже искупнулся разок.

Последнее имя в списке — Боров на вечернюю программу, но для него Гримуар не нужен. Я распластался на кровати и закинул ступни на изножье. Через две минуты зазвонил смартфон. Леся.

— Привет. Чего это ты мне не звонишь целый день? — задала она любимый девичий вопрос из топ-3.

— Привет. Был занят. Вот только освободился.

— На даче?

— Ага. Завтра кое-что покажу тебе. Нечто важное.

— Оу, и что же? — спросила заинтригованная Леся.

— Книгу.

— Свою?

— Не совсем. Завтра объясню подробнее.

Или Романыч объяснит. Он у нас спец. Дабы не искушать себя грядущим вечером, я тактично слился с возможного свидания. Сослался на усталость и тепловой удар. Нет, приезжать с мокрым полотенцем не надо, я скоро поеду домой. С отчимом один вопрос утрясти надо.

Леся не пришла в восторг от моего соскока, но выносить мозг не стала. И на том спасибо. Дождавшись спада жары, я запер дом и покатил в город.

Боров уже лежал на диване и щёлкал каналы. Мамыра принимала душ. Очень удачный расклад. Не разуваясь, я зашёл в зал и вытащил записку.

— «Дочь у меня — шаболда, а пасынок — маменькин сынок. Так что родитель из меня — кусок говна».

Глава 24. Сжечь мосты

Под её взглядом я готов провалиться сквозь пол. Что и так скоро случится — Чердак Мечтателя не рассчитан на одновременное присутствие семерых. Это уже не больничная палата, а казарма. Отряд самоубийц в сборе.

Леся сидела на софе рядом с Романычем и Настей. Те только что завершили курс посвящения новичка. Катя расположилась в любимом кресле, а Кутнюк с Тимом от греха подальше скрылись на лоджии. И только я стоял, как приструнённый студент перед комиссией.

— Вот, значит, кого стоит благодарить за нашу судьбоносную встречу, — задумчиво протянула Леся, в пятый раз пролистывая Гримуар. — И твоим ночным… экстраординарным способностям нашлось объяснение.

Я услышал, как за спиной хихикнула Катя. Сам молча выжидал продолжения. У любой гюрзы запасы яда не безграничны.

— Да и вообще всем странностям находится объяснение, — продолжила Леся. — Даже придурок Обухов, оказывается, не такой и придурок.

— Верно. Он всего лишь австралопитек, — заметил я.

— Не спорю, он козёл и кобель. Но ты, Вэл, немногим лучше. Ты использовал меня в качестве персонажа!

— Всего разок на полчаса. Даже в телефоне твоём не лазил, — соврал я.

— Ну-ну. — Леся устало вздохнула и отложила Гримуар. Потом посмотрела на Романыча. — И тебе спасибо, дохляк. За превращение в белую ворону без моего ведома и согласия.

— Не стоит благодарности. — Романыч расплылся в широкой улыбке.

— Зато теперь мы сами будем решать наши судьбы, — вставила Настя, — а не зависеть от команды, в которую нас не позвали.

Ага, вроде того. До сих пор никто не знал всей правды. Я не успел настроиться и сказать, а сейчас считал момент совершенно неподходящим.

— В этом ты права, Настюш, — согласилась Леся и положила руку Насте на колено.

Оперативно снюхались две красотки. А вот на Мышку и Кутнюк они смотрели с неким пренебрежением. «И вот этих вы подписали на дело жизни и смерти?» — читалось в их лицах.

Я посмотрел на часы — без пяти девять вечера. Нового задания до сих пор нет, но никто не сомневался в его скором появлении. Отчёт об успешном сборе «Белых ворон» давно отпечатался на страницах Гримуара. Я заранее наказал всем накормить родню лапшой о загородной поездке большой компанией. Легенда одна для всех, во избежание нестыковок. На сколько — неясно. Может, пара дней или недель.

Заодно я проверил открытие новых показателей для мониторинга и прокачки. «Ловкость» у меня дотянула до 80 баллов, а вот «восприятие» оказалось на отметке в 97. Причём, потенциала и там и там имелось с запасом.

— Что подразумевается под восприятием? — поинтересовалась Кутнюк.

— Простым языком — умение подмечать детали, — опередил меня с ответом Романыч. — Очень важная характеристика, между прочим. Я намерен качать её в первую очередь.